Восприятие и обучение (стр. 4 )

18

зачастую просто не понимали поставленной перед ними задачи или оказывались не в состоянии давать нужные словесные ответы. Это привело к попыткам адаптации психофизических методов к особенностям возраста и поискам различных «суррогатов». Но сама задача, ставившаяся в исследованиях, оставалась без изменений: требовалось установить тонкость чувствительности к различным внешним воздействиям.

В результате экспериментальное изучение развития детского восприятия в значительной мере свелось к изучению различительной чувствительности. В этом отношении весьма показательным примером могут служить «Лекции по экспериментальной педагогике» Э. Меймана [150]. Мейман принадлежит к той значительной группе европейских и американских психологов конца XIX — начала XX века, которых Э. Боринг объединяет под общим названием «функционалистов», поскольку в центре их внимания оказывается функция психического в поведении. Пытаясь дать картину развития психики ребенка в ее «прикладном» аспекте, т. е. в приложении к проблемам обучения, Мейман в своей теоретической декларации отказывается от традиционного ассоциационистического подхода и обозначает предмет своего изучения как психические «способности», понимая под ними «работающие» психические процессы. Соответственно он отказывается от атомистического анализа детского восприятия, разделяя перцепцию как взятое в целом предметно-чувственное содержание восприятия и апперцепцию как всю совокупность слитой с этим содержанием и направленной на его «обработку» активности сознания1. В «Лекциях» неоднократно подчеркивается неразрывное единство этих двух сторон восприятия, возможность их разделения лишь путем абстракции и одновременно преимущественное значение апперцепции в процессе развития и функционирования восприятия.

Говоря об индивидуальных различиях развития восприятия, Мейман указывает, что эти различия в области элементарных сенсорных функций весьма невелики и не

19

влияют сколько-нибудь существенно на общий ход умственного развития, которое может быть достаточно высоким даже при существенных сенсорных дефектах. И однако же, когда дело доходит до конкретной характеристики развития детского восприятия, мы находим в «Лекциях» главным образом скрупулезное описание применяемых к детям психофизических методов и их результатов. Краткое рассуждение относительно развития апперцепции, почти не подкрепленное реальным материалом, просто теряется в этой лавине фактов. И в результате развитие восприятия предстает перед читателем в виде изолированного повышения элементарной чувствительности к отдельным сенсорным содержаниям: цветам, величинам, прикосновениям и др. Характер имеющихся в распоряжении ученого фактов оказывается сильнее его теоретических установок.

Оценивая вклад, внесенный атомистическими направлениями в изучение развития детского восприятия, необходимо отметить прежде всего тот факт, что эти направления заложили основы генетического изучения восприятия, создали традицию подхода к феноменам восприятия как к образованиям, формирующимся в ходе онтогенеза. Ими была выдвинута, в частности, проблема происхождения восприятия пространства и пространственных свойств предметов, а также проблема генезиса «значения», т. е. предметности и осмысленности восприятия.

Наконец, представителями психологического атомизма были созданы психофизические методы исследования, которые в различных модификациях применяются в детской психологии и по сегодняшний день.

Однако разрешение указанных нами проблем, предлагавшееся в рамках атомистических концепций, было в большинстве случаев ложным или, по меньшей мере, односторонним. Это в значительной степени определялось ложной постановкой основного вопроса, адресованного к изучению детского восприятия: как совершенствуются ощущения и как происходит переход от отдельных ощущений, являющихся исходным материалом сознания, к сложным и значимым образам восприятия.

Коренное изменение подхода к пониманию перцептивного развития связано с переходом к рассмотрению целостности в качестве исходной характеристики восприятия.

20

Объединение фактов, демонстрирующих целостность восприятия, с атомистическими представлениями о нем, характерное для психологии второй половины XIX века, являлось по своей сути эклектической и внутренне противоречивой позицией, которая обнаруживала свою несостоятельность в обилии и разнообразии предлагавшихся авторами принципов, призванных объяснить образование целостных структур —гештальтов. Сформировавшаяся в первой четверти XX века берлинская школа гештальтпсихологии покончила с этой позицией, решительно отбросив тезис о происхождении восприятия из ощущений и объявив ощущения фикцией, созданной в психологических сочинениях и лабораториях. Согласно взглядам гештальтпсихологов — В. Келера, К. Коффки, М. Вертгеймера и др. — восприятие выступает как целостное образование, несводимое к свойствам составляющих его элементов, не только в самонаблюдении, но также в функциональном и генетическом плане; что же касается вычленения отдельных частей воспринимаемого «гештальта», то это явление вторичное, достигаемое путем анализа.

Стремление обосновать эту точку зрения определило собой поход гештальтпсихологов к изучению детского восприятия. Задача здесь заключалась не в том, чтобы выяснить действительные закономерности развития, а в том, чтобы показать изначальность структурных феноменов (законов «гештальта») — взаимодействия фигуры и фона, транспозиции, константности восприятия и др. Соответственно, разработанные представителями гештальтпсихологии методы изучения детского восприятия были направлены на констатацию указанных феноменов. При этом возникла необходимость преодолеть существенную трудность, заключающуюся в невозможности прямого изучения феноменального мира ребенка. К. Коффка, говоря об изучении детского восприятия, предлагает пользоваться объективными методами исследования, но при интерпретации результатов давать им «психологическое» истолкование, т. е. применять по аналогии понятия, выработанные при изучении феноменов восприятия у взрослого человека.

Основные положения гештальтпсихологической концепции перцептивного развития изложены в книге К. Коффки [133], являющегося одним из видных представителей берлинской школы. Значительное количество исследований

21

по развитию детского восприятия было также выполнено в Лейпцигском психологическом институте Г. Фолькельтом [222]. Лейпцигская школа гештальтпсихологии составляла ее откровенно идеалистическое крыло, превратившее учение о целостности психических образований, выдвинутое берлинской школой, в средство для доказательства их субъективной природы, растворения познавательных компонентов в эмоционально-волютивных комплексах.

Основное внимание К. Коффка уделяет доказательству целостного и структурного характера детского восприятия. Он выступает против признания внутреннего мира ребенка «хаосом ощущений». Уже первые феномены новорожденного структурны, они содержат некое качество в его отношении к недифференцированному фону. Эти первоначальные структуры просты в том смысле, что в них отсутствует четкость, внутренняя расчлененность, но отнюдь не в смысле элементарности вызывающих их объектов или образующих их психических состояний. Напротив, поведение младенца определяется в первую очередь весьма сложными, структурными раздражениями, такими, как человеческий голос, лицо, несколько позднее — сердитое или ласковое выражение лица и т. п. Отдельные свойства предметов — форма, цвет, величина и др. — здесь еще не отделены друг от друга, они действуют совместно, составляя улавливаемую ребенком «общую физиономию» или «общее выражение» вещей. Что касается психологического состава феноменов детского восприятия, то в них объединены собственно перцептивные и аффективные компоненты (К. Коффка предполагает, что примитивные содержания сознания могут быть представлены такими качествами, как «грозный», «привлекательный», «страшный» и т. п.). Г. Фолькельт, говоря о восприятии ребенка, утверждает, что отдельные компоненты воспринимаемого никогда не объединяются союзом «и». Так, если ребенок научается отличать свою овальную бутылочку с молоком от бутылочек других форм, то это означает, что он привыкает пить «овальное молоко».

Примитивная целостность восприятия свойственна, по мнению гештальтпсихологов, не только младенцу, но и ребенку дошкольного возраста, хотя здесь уже могут постепенно вычленяться отдельные и более дифференцированные структуры. В подтверждение этой точки зрения

22

К. Коффка и Г. Фолькельт приводят большое количество данных, полученных разными авторами в наблюдениях и экспериментах. Эти данные демонстрируют узнавание детьми сложных изображений, трудности, возникающие при необходимости опознать часть, изъятую из целого (при ее правильном опознании в составе целого), трудности, связанные с выполнением задания на расчленение сложной фигуры, сравнительную независимость узнавания фигур от их расположения в пространстве (рассматриваемую как показатель отсутствия достаточного расчленения пространства), наличие у детей «транспозиции», т. е. переноса реакции на отношение светлот, и ее преобладание над реакцией на абсолютную светлоту объектов и др.

Особое место занимают экспериментальные исследования, выполненные самим Г. Фолькельтом или под его руководством. Они направлены на доказательство ведущей роли субъективных эмоционально-волютивных и тактильно-кинестезических компонентов в детском восприятии. В этом плане трактуется Фолькельтом обнаруженный им факт более тонкого различения детьми величины объемных фигур по сравнению с величиной плоскостей и линий, преобладания выбора фигур по цвету над выбором по форме (цвет, по мнению автора, более тесно слит с эмоциями, чем форма); соответствующую интерпретацию дает Фолькельт и особенностям изображения детьми предметов и геометрических фигур, а также тем различиям, которые выступают в этих изображениях после зрительного и после осязательного ознакомления с объектом.

Структурность и целостность восприятия, присущие ему до всякого опыта, гештальтпсихология объясняет изначальным наличием отношений изоморфизма между физическим, мозговым и феноменальным полем. Иначе говоря, основные характеристики образа восприятия являются с точки зрения гештальтпсихологии врожденными, обусловленными непосредственно законами нервной организации. К этим характеристикам относятся соотношение фигуры и фона, преобладание отношения над «абсолютным» фактором, константность, противопоставление субъект-объект и, наконец, значение.