Восприятие и обучение (стр. 37 )

Слово при этом рассматривается как носитель определенного понятия, а процесс усвоения слов — как процесс формирования понятий о предметах и их свойствах,

187

оказывающий влияние на восприятие соответствующих содержаний.

Такое значение слова по отношению к процессам восприятия не подлежит сомнению. Но при этом речь оказывается включенной не в осуществление самих перцептивных действий, а в решение более общей познавательной задачи «на восприятие», которая при помощи этих действий разрешается. Понятийные категории определенным образом руководят перцептивной деятельностью, направляя ее на обнаружение характерных и существенных признаков предметов или на выделение тех или иных «собственных» характеристик свойств. В них также фиксируется результат перцептивных действий, причем этот результат трансформируется в зависимости от характера тех понятий, которыми владеет ребенок. Однако механизм перцептивных действий, извлекающих из предметов необходимую образную информацию, остается при таком понимании дела не затронутым влиянием речи.

Подход к развитию восприятия ребенка с точки зрения формирования перцептивных действий привел к постановке новых вопросов. Ограничивается ли участие слова в усвоении и осуществлении таких действий влиянием его понятийного содержания или оно имеет и другое значение, специфическое для перцептивных процессов? В чем может заключаться это другое значение?

Разрешение этих вопросов связано со значительными трудностями. Усвоение ребенком речи происходит в разнообразных и в значительной степени не контролируемых условиях, главным образом в ходе повседневного общения с окружающими людьми, в связи с самыми различными ситуациями и видами деятельности. Поэтому влияние речи на развитие детского восприятия оказывается слитым с влиянием многих других факторов.

То, что знание слов-названий определенных свойств предметов оказывает в основном положительное влияние на выделение этих свойств, — широко известный факт. Он обнаружился, в частности, в нашем исследовании развития восприятия цвета, которое неоднократно упоминалось в предшествующем изложении. Кроме серий экспериментов, в которых детям предлагалось осуществить выбор объектов различных цветовых тонов по наличному и представляемому образцу, описанных

188

в главе II, констатирующая часть этого исследования включала проверку знания детьми названия каждого цветового тона (проверялось активное называние и выбор по слову-названию).

Приведем таблицу, в которой указано распределение правильных и ошибочных решений при выборе в зависимости от знания детьми названия цвета.

Таблица 3

Возрастные группы	Ребенок знает и правильно употребляет название	Ребенок не владеет или слабо владеет названием
всего случаев	выбор по образцу	выбор по представлению	всего случаев	выбор по образцу	выбор по представлению
	+	—	+	—		+	—	+	—
I	33	33	0	30	3	57	46	11	25	32
II	56	55	1	51	5	34	31	3	26	8
III	64	64	0	62	2	26	26	0	21	5
IV	69	69	0	68	1	21	20	1	14	7
Всего	222	221	1	211	11	138	123	15	86	52
Примечание. В графу «Ребенок знает и правильно употребляет...» занесены все случаи, когда ребенок правильно называл цвет и правильно выбирал его по названию. В графу «Ребенок не владеет...» занесены случаи, в которых ребенок выполнял ошибочно оба или одно из этих заданий. Знаком «+» обозначены случаи безошибочного выбора, знаком «—» ошибки.

Из таблицы видно, что дети, владеющие названием цвета, допускают ошибки при выборе по наличному и представляемому образцу лишь изредка, большая же часть ошибок совершается в тех случаях, когда ребенок названия цвета не знает или знает слабо.

Поскольку восприятие «однопорядковых» вариантов определенного свойства, каковыми являются цветовые тона, осуществляется при помощи идентичных перцептивных действий, различие в успешности выбора могло в данном случае являться только результатом разной степени соответствия отдельных цветовых тонов имевшимся у детей эталонным цветовым представлениям.

Отсюда можно предположить, что слово-название определенного варианта свойства связано с эталонным

189

представлением об этом варианте (в частности, название цвета связано с эталонным представлением об этом цвете). Но усвоение названий всегда происходит в процессе ознакомления с называемыми свойствами, и остается неясным, в какой мере формирование и функционирование эталонного представления зависит от введения слова, а в какой — от самого ознакомления с данной разновидностью свойства, происходящего в контексте практической или познавательной деятельности.

Попытка расчленения значения усвоения названий и ознакомления ребенка с соответствующими разновидностями свойства в контексте решения практической задачи для формирования эталонных представлений была предпринята нами в том же исследовании при проведении экспериментов по искусственному получению феномена «одностороннего смешения цветовых тонов».

Напомним, что суть этого феномена, описанного в главе II, заключается в том, что дети, выполняя задания на выбор цветовых объектов по наличному и особенно по представляемому образцу, допускают специфические ошибки: присоединяют желтые объекты к оранжевым и синие к голубым образцам, но не наоборот.

Впервые указанный феномен был описан В. Петерсом [359], который наблюдал его у одного умственно отсталого ребенка в виде присоединения красных объектов к пурпуровому образцу. Петерс не обратил внимания на односторонний характер смешения и объяснил его влиянием обобщения сходных цветовых тонов с помощью слова. К. Коффка [133], полемизируя с В. Петерсом, предложил объяснение с точки зрения структурной теории, согласно которому факт одностороннего смешения выступает как проявление определенной ступени дифференциации перцептивных структур. Систематическое изучение одностороннего смешения цветовых тонов с применением методики, «провоцирующей» возникновение этого феномена, позволило нам сделать вывод о том, что он определяется наличием у ребенка эталонных представлений об одних цветовых тонах (желтом и синем) при отсутствии таких представлений о других, сходных цветовых тонах (оранжевом и голубом).

Исходя из того, что при одностороннем смешении цвет мало знакомого ребенку цветового объекта «подтягивается»

190

к ближайшему эталонному значению, мы предположили, что если взять два мало знакомых ребенку близких друг к другу цвета и сформировать эталонное представление об одном из них, можно будет обнаружить одностороннее смешение в сторону этого цвета. Таким образом, возникновение феномена одностороннего смешения будет служить показателем сформированности цветового эталона.

Обучение проводилось с шестью детьми четырехлетнего возраста, не участвовавшими ранее в наших экспериментах.

Троих детей мы обучали раскрашиванию контурных изображений по образцу с применением трех цветов: красного, синего и фиолетового (все цвета насыщенные, средней светлоты). Названия цветов при обучении не употреблялись.

Остальные три испытуемых обучались закрашиванию тех же контурных изображений карандашами тех же трех цветов, однако образец им не давался, а экспериментатор каждый раз указывал словесно, каким цветом должна быть закрашена та или иная часть изображения. Перед первым занятием детям предъявлялись таблички трех указанных цветов, экспериментатор называл их, а ребенок повторял несколько раз. Каждое занятие начиналось с повторения названий цветов по табличкам. Если ребенок ошибался в выборе карандаша, ему указывали на ошибку и предлагали сменить карандаш, повторяя название нужного цвета.

С детьми было проведено по четыре занятия, на которых закрашивались следующие изображения: стрекоза (туловище фиолетовое, голова красная, крылья синие); шесть флажков (по два флажка красного, синего и фиолетового цвета, различию цвета соответствует различие по форме); шесть воздушных шаров (по два шара красного, синего и фиолетового цвета, различию цвета соответствует различие по форме или величине).

На каждом занятии детям давалось 5 карандашей — 3 «нужных», желтый и зеленый, — из которых производился выбор.

После окончания занятий со всеми детьми проводились проверочные испытания для выявления феномена одностороннего смешения цветов (трехкратный выбор по наличному образцу из трех объектов при отсутствии

191

объекта, идентичного образцу; трехкратный выбор по представляемому и затем по наличному образцу из трех объектов, включающих объект, идентичный образцу). Образцом служил в одном случае фиолетовый, в другом — сходный с ним пурпуровый объект. При фиолетовом образце для выбора предъявлялись вначале красный, синий и пурпуровый, затем — красный, пурпуровый и фиолетовый объекты. При пурпуровом образце предъявлявшиеся для выбора объекты имели вначале красный, синий и фиолетовый, затем красный, фиолетовый и пурпуровый цвет. Проверочные испытания заканчивались заданием назвать все фигурировавшие в них цветовые объекты.