Восприятие и обучение (стр. 48 )

Выяснение зависимости начальных этапов перцептивного развития от практического учета свойств и отношений предметов в двигательных актах приводит к постановке вопроса о том, осуществляется ли на этих этапах, и если осуществляется, то каким образом, восприятие свойств, не участвующих в регуляции таких актов (например, цвета предметов).

Мнения разных авторов относительно возрастного периода, когда ребенок начинает воспринимать цвета, резко расходятся. Указываются сроки в пределах от нескольких дней после рождения и до третьего-четвертого года жизни [30, 116, 162, 174, 208, 387]. Причина заключается в том, что в качестве критериев восприятия цвета разные исследователи принимают выполнение

244

детьми разных типов экспериментальных заданий; реакции на цвет, которые одни считают проявлением восприятия, другие относят к уровню цветоразличения (или цветоощущения). Так, например, К. Бюлер, отмечая наличие предпочтения одних цветов по сравнению с другими у трехмесячного младенца, считает его проявлением цветоощущения. Что же касается восприятия цвета, то оно, по мнению К. Бюлера, возникает в начале третьего года жизни и обнаруживается во внезапном пробуждении способности «давать названия цветам» [34].

Мы не можем согласиться с называнием цвета, выдвигаемым в качестве единственного показателя его восприятия. Но и наши данные, полученные при изучении выбора по образцу, о которых мы говорили выше, показывают, что это познавательное действие, требующее ориентирования на уровне восприятия, начинает осуществляться по отношению к цвету значительно позднее, чем по отношению к свойствам предметов, регулирующим двигательные акты. Это дает основание думать, что отображение цвета в виде образа, ориентирующего и регулирующего поведение субъекта, начинает осуществляться в связи с формированием перцептивных действий, оперирующих не сенсомоторными предэталонами (которые несопоставимы с цветовыми свойствами), а средствами другого типа, возникающими в контексте предметных действий.

В связи с возникновением первых форм перцептивного действия происходит, по нашему мнению, и формирование основных свойств восприятия — его предметности и константности.

Говоря о предметности восприятия, мы имеем в виду отнесение сенсорной информации к объекту, находящемуся во внешнем мире, отображение свойств как принадлежащих определенным предметам. Как указывает , в процессе восприятия чувственные свойства извлекаются из предмета и сейчас же относятся к нему [187, стр. 243]. При таком понимании предметность включает объективированность и осмысленность восприятия, нередко выделяемые в качестве особых свойств.

С точки зрения ассоциационистического подхода к развитию восприятия предметность обеспечивается объединением ощущений, в результате чего имеющиеся налицо

245

элементы комплекса вызывают представление об ассоциированных с ними, но не воспринимаемых в данный момент элементах, которые и составляют «значение» предмета. Подобное представление о формировании предметности, с некоторыми видоизменениями продолжающее существовать и по сей день, было подвергнуто экспериментальной критике в работах Ж. Пиаже и его сотрудников [361, 363].

Они детально исследовали стадии возникновения инвариантности (постоянства) объекта на протяжении первых полутора лет жизни ребенка, понимая под инвариантностью способность субъекта относить непрерывна меняющиеся впечатления к их относительно неизменному, инвариантному источнику — предмету. В качестве показателя наличия постоянства объекта было использовано поведение ребенка по отношению к исчезнувшим предметам. Ж. Пиаже показывает, что уже после возникновения полисенсорности у ребенка отсутствует поиск исчезнувшего из поля зрения предмета, хотя и обнаруживается опознание предмета по его части, и на этом основании приходит к выводу, что полисенсорность (объединение в сенсорном акте сигналов от нескольких анализаторов) не обеспечивает постоянства объекта.

Генезис этого постоянства рассматривается Пиаже как результат включенности восприятия в более общие схемы активности, каковыми для ребенка раннего возраста являются сенсомоторные схемы. Пиаже выводит возникновение постоянства из накопления и координации действий, осуществляемых ребенком, изменения их связи с предметами. Нельзя не признать убедительными приводимые им доказательства того, что источником предметности восприятия является предметное действие. Важно также, что становление предметности выступает у Пиаже не как однофазовый акт, а как длительный процесс. Сама сущность предметности оказывается различной в разных фазах этого процесса (от придания предмету кратковременного «практического постоянства» в процессе действия с ним до представления о существовании постоянных предметов в реальном пространстве).

Но исходя из понимания сенсомоторного действия как элементарной формы интеллекта, Ж. Пиаже в итоге

246

сводит саму предметность восприятия к некоторой интеллектуальной схеме.

Другая линия в понимании природы зависимости предметности восприятия от действия была намечена в трудах . Это линия, подчеркивающая значение реального двигательного контакта с предметом как основы предметного образа. Она и представляется нам ведущей к раскрытию подлинной природы предметности, если рассматривать этот контакт с точки зрения приспособления практического действия ребенка к свойствам предмета. Формирующиеся перцептивные действия с самого начала адресованы не к индифферентному «потоку стимуляции», а к объектам практического действия. Они производят «опробование» предмета с точки зрения внешнедвигательных практических возможностей ребенка и являются не чем иным, как интериоризованными «пробующими действиями», имитацией реальных действий, т. е., явлением первоначально внешним, объективным и лишь затем превратившимся во внутреннее, субъективное. Поэтому и образы восприятия, формирующиеся в результате осуществления перцептивных действий, являются образами внешних предметов, с которыми оперирует практическое действие. Можно сказать, что в процессе формирования и функционирования перцептивных действий происходит в такой же мере «объективация» сенсорных данных, в какой и «субъективизация», психическое присвоение индивидом объективно существующих действий и их объектов.

Константность — относительное постоянство восприятия величины, формы, цвета и других свойств предметов при меняющихся условиях — является, как показали многие теоретические и экспериментальные исследования, результатом взаимного влияния разных видов информации, получаемой как от самого объекта, так и от других, воспринимаемых одновременно с ним явлений [155, 258, 263, 268, 280, 335, 396, 397]. По вопросу о происхождении объединения разных видов информации в акте константного восприятия имеются две противоположные точки зрения. Согласно одной из них это объединение определяется врожденной организацией, согласно другой — опытом.

На врожденном характере константности настаивают главным образом представители гештальтпсихологии

247

(В. Келер [342], К. Коффка [133, 340], Н. Лоцке [349]). Основные факты, приводимые гештальтпсихологами для подтверждения своей концепции, — это факты наличия константности у животных, находящихся на сравнительно низких ступенях эволюционной лестницы, а также у детей раннего возраста.

Что касается константности восприятия животных, то ее наличие можно считать доказательством огромного биологического значения этого свойства восприятия, но никак не врожденного его характера. Не меняют положения и ссылки на эксперименты, в которых константность обнаруживалась у молодых животных, например у трехмесячных кур. Трехмесячный цыпленок отнюдь не является новорожденным и имеет относительно большой опыт «свободного» поведения. Но даже если бы константность у какого-либо вида животных и была врожденным феноменом, это отнюдь не означало бы, что таковым же она является и у человека. Как известно, многие формы поведения, носящие у животных инстинктивный характер, приобретаются человеком лишь путем научения.

Иначе обстоит дело с вопросом о проявлении перцептивных констант у маленьких детей. Если бы удалось показать, что эти константы обнаруживаются до того, как ребенок вступает в активный контакт с предметной действительностью, точка зрения гештальтпсихологии получила бы весьма существенное подтверждение. Однако подобного рода данные науке неизвестны.

Большая часть исследований развития константности в онтогенезе проводилась с детьми начиная с двух-трехлетнего возраста. Лишь отдельные авторы (Э. Франк [287], Э. Брунсвик [268], Р. Крукшанк [274]) пытались выявить наличие перцептивных констант у детей первого года жизни. К наиболее раннему возрасту относятся данные, полученные в опытах Р. Крукшанк под руководством Э. Брунсвика. Крукшанк предъявляла детям в одном случае маленькую погремушку на расстоянии 25 см, в другом случае ту же погремушку на расстоянии 75 см и в третьем случае точно такую же по внешнему виду, но втрое большую погремушку на расстоянии 75 см. Обнаружилось, что в возрасте 4 месяцев дети тянутся к удаленному предмету лишь немного реже, чем к близкому, находящемуся в пределах досягаемости, но

248

к 6 месяцам маленькая близкая погремушка вызывает 99% положительных ответов, в то время как обе далекие погремушки — только 13%.

На основании этих данных Э. Брунсвик делает выводы о полном отсутствии константности восприятия величины у четырехмесячных детей и появлении механизмов константности к 6 месяцам. С первым выводом невозможно не согласиться, так как факты, приводимые Крукшанк, показывают, что четырехмесячные дети не дифференцируют достаточно четко расстояний до предмета и, следовательно, не могут улавливать инвариантного отношения между расстоянием и угловой величиной объекта, являющегося объективной основой константного восприятия величины. Но второй вывод отнюдь не является столь же убедительным. Результаты экспериментов с шестимесячными детьми могут служить доказательством лишь того факта, что к этому возрасту ребенок начинает отличать расстояние, на котором предмет может быть схвачен, от других расстояний. Но хотя дифференцировка расстояний является необходимым условием константного восприятия величины, нет никаких оснований считать ее наличие доказательством существования последнего. Наиболее ранним возрастом, в котором константное восприятие величины установлено с достаточной достоверностью, является, по данным Э. Франк, конец первого года жизни (11 месяцев).