Мартин Хайдеггер Немецкий идеализм (фихте, шеллинг, гегель) и философская проблематика современности (стр. 22 )

Эта диалектика — не уловка, не прием, чем-то отличающийся от других; это вообще не дело чьего-то личного дарования, например, Гегеля и прочих: диалектика есть внутренняя необходимость проблемного подхода метафизики, поскольку она, основываясь на Декартовой точке отсчета и следуя определенному отношению к трансцендентальной философии Канта, стремится сформироваться в систему. С другой стороны, диалектика стоит и падает вместе с этим метафизическим подходом к проблематике.

В господстве диалектики внутри немецкого идеализма обнаруживается основное понимания Я как абсолютного субъекта, т. е. он в конечном счете понимается логически, а это означает следующее: такая метафизика отмежевывается от основного вопроса, в котором, по возможности, укореняется вся метафизика: от вопроса о бытии человеческого вот-бытия, из которого только и можно поставить универсальный и фундаментальный вопрос о бытии вообще: путем определенного отношения к вот-бытию (субъект) и на основании «вопроса» о бытии вообще (забвение). Как раз здесь, в решительнейших борениях о метафизике, бытие вообще отсутствует!

И поскольку таким образом проблема человеческого вот-бытия преобразуется в проблему диалектики абсолютного субъекта, поскольку вопрос о бытии вот-бытия не является исконным и направляющим (направляемым самим бытийным вопросом), единый вопрос о конечности человеческого вот-бытия не попадает в правильное русло.

В контексте достигнутого теперь ограничения понятия абсолютного субъекта становится понятной та завершающая характеристика своеобразия «критической системы», которую дает Фихте. В чем выражается критический характер начатой Кантом философии, отличающей ее от всей прежней догматической философии? Прежде всего отметим еще раз: тезис в его отношении к антитезису и синтезу, но теперь эти последние принадлежат чистому тезису!

с) Оконечивание Я

Характеризуя свое наукоучение, Фихте сосредоточивается на выделении тетических суждений, под которые, в отличие от суждений антитетических и синтетических, нельзя подвести никакого основания. На это уже указывалось: основание понимается здесь в традиционно узком смысле, в контексте отношения «субъект-предикат»; одновременно указывалось и на то, что фактически Фихте не выдерживает до конца этого узкого понятия. Потому он говорит: «Следовательно, для тетического суждения нельзя привести никакого основания, но образ действий человеческого духа при тетическом суждении вообще основывается на безусловном положении Я, каковое положение осуществляется через него самого» (I, 118).

Тетическое суждение в самом себе «основывается» в полагании (im Setzen) как таковом. «Это обоснование» отличается от обоснования антитетических и синтетических суждений. И теперь Фихте пытается снова прояснить это различие, причем снова выявляется нечто существенное, а именно то, что теперь антитезис и синтез принадлежат чистому тезису (суждения не о вещах, но о «яйности» как таковой), правда, все это совсем завуалировано логическим рассмотрением и идеей системы.

В основе антитезиса лежит отождествление, причем отождествление в каком-либо высшем понятии (различие между золотом и серебром, каковые тем не менее остаются металлами, или между растением и животным, каковые все равно остаются организмами), т. е. в обосновывающем синтезе, при котором мы поднимаемся по иерархической лестнице обосновывающих обобщений.

В основе синтеза лежит противополагание в каком-либо низшем понятии (птица — животное: птица — млекопитающее животное); в этом обосновывающем антитезисе совершается нисхождение к более низшему понятию.

Но это относится к антитезису и синтезу в области «не-яйного». Как обстоят дела при антитетических и синтетических суждениях a priori, т. е. суждениях, которые полагаются в «яйности» как таковой, т. е. в отношении ее самой? Здесь основная форма — связь тезиса, антитезиса и синтеза в трех основоположениях. Я как абсолютный субъект — не есть нечто представленное среди прочего. Ему не противополагается нечто иное, но это иное, не-Я, как таковое принадлежит Я, т. е. имеет «яйный» характер. И будучи этим принадлежащим Я, оно не изымается из Я, не остается вне его, но, оставаясь в нем, отождествляется с ним. (Всякое противополагание и связующее единение — в Я и для Я.)

Антитезис и синтез совершаются в Я и для Я, т. е. они не устремляются к чему-то высшему как к своему роду, к чему-то сущностно не-яйному. Обычно, когда речь идет об области «не-яйного», в антитезисе заключается обосновывающий синтез как восхождение к чему-то более высокому. Здесь же с противополаганием все обстоит наоборот: оно не восходит, а опускается. Само Я — в его самополагании как противополагании — умаляется до низшего понятия — понятия делимости. Только такое умаление делает возможным частичное отождествление с не-Я, т. е. разделенное противополагание Я есть «делимая субстанция» («субъект»); в ней как таковой присутствуют положенные в противополагании Я и не-Я. Это умаляющее полагание себя самого совершается в абсолютном неограниченном субъекте и через него.

Он оконечивается (verendlicht sich), и для того, чтобы мочь делать это, он сам должен быть абсолютным субъектом. Но для Фихте центральное значение имеет не оконечивание (die Verendlichung) и не проблема конечности, заключенная в идее абсолютного субъекта: памятуя о системе и идее достоверности, он воспринимает абсолютный субъект как нечто такое, что просто не допускает никакой дальнейшей редукции. «Абсолютное Я» не определяется ничем более высоким.

Поскольку оно достигнуто — как в трех основоположениях — тем самым достигнуто и то, к чему должно возвращаться всякое обоснование и к чему оно только и может возвратиться. Но все это обосновывающее одновременно есть как раз то, что безусловно дано для всякого обоснования и во всяком обосновании, поскольку всякое обоснование — совершающееся синтетически-антитетическим образом — есть «Я обосновываю», причем так, что «яйность» Я образует основание возможности тезиса, антитезиса и синтеза. (Идея абсолютного и потому бесконечного — от обоснования, тезиса, знания, логики! — Абсолютный субъект: то, к чему возвращается всякое возвращение; что есть самое достоверное; о чем выносятся первые положения, в которых и через которые — все прочие. — «Абсолют»: безусловно первое, а именно — в обосновании системы. — Центральным является достовернейшее (das Gewisseste) для самой философии, данное как инстанция обоснования; «обосновывающее», не произвольное.)

d) Критическая и догматическая философия

Теперь мы достаточно подготовлены для того, чтобы в полном смысле определить сущность наукоучения. Фихте видит в себе завершителя философии Канта, который свое собственное начинание называет критическим в противоположность догматической философии. Это различие подхватывает Фихте и теперь рассматривает его в контексте своей собственной проблематики, т. е. из идеи системы философии как наукоучения.122

«Существуют только две системы: критическая и догматическая» (I, 121 прим.): идеализм (трансцендентальный, в фихтевской интерпретации) и реализм (метафизический). В ходе более подробного истолкования этого соображения [становится ясной] не только позиция Фихте, но и те пределы, в которых разворачивалась полемика между Фихте, Гегелем и Шеллингом.

При проведении различия между критической и догматической философией речь идет не о какой-то взятой наугад, безразлично общей характеристике двух философских позиций, но о двух единственно возможных позициях, а точнее о различии между двумя системами, двумя их возможностями. Это означает следующее: о сущности философии с самого начала судят по тому, как и из чего ее можно обосновать в ее единстве, цельности и абсолютной достоверности. Без уяснения той мысли, что под титулом системы направляющей является идея достоверности, нельзя понять рассуждения о двух возможных системах, а потому нельзя обнаружить, откуда могут стать понятными пределы этого рассмотрения. (Система с формальной точки зрения как система метафизики — вопрос о бытии и сущем в его целом — поскольку метафизика принадлежит природе человека и представляет собой не случайное выдумывание основных позиций, не одни только точки зрения философов, к которым присоединяются другие, но основное событие и внутреннюю возможность ее самой; она не случайна, и отсюда — ее относительное право и значение, которые исчерпываются только тогда, когда познаются ее пределы. Невыраженным и непознанным остается следующее: понимание бытия принадлежит вот-бытию. Но тем самым, конечно, становится необходимой совершенно иная проблематика.)

В этом отношении надо прояснить связи и присовокупить характеристику.

Системы

Догматическая ---------------------- Критическая

Вещь                                        Я

Ens                                        Ego

Субстанция                                Субъект

______________________________________

Трансцендентная < -------------> Имманентная

Я положено в сущее                Сущее положено в Я

Дьгмб: мнение, дпкеί: держаться того, что является общим для каждого при самом первом взгляде вокруг; что как таковое вообще не ставится под вопрос; то, что для каждого сразу является нормативным (дьгмб: решение, то, что для всех имеет обязательную силу, научное положение, догмат веры); догматическая установка: придерживаться непосредственно достоверного, как бы совершенно естественного основного убеждения.

Догматическая система метафизики: для обоснования и построения целостного познания бытия сущего и сущего в его целом в основу кладется то, что имеется для этого как самое естественное и совершенно самопонятное. Но это есть само сущее в той его определенности, которая открывается для ближайшего и постоянно сохраняющегося понимания. Сущее: совокупность вещей — природные вещи, растения, животные, вещи, изготовленные человеком, сами люди, демоны, боги — вселенная сущего, бытие которого — именно его вещность (Dingheit). (Таким образом данное и характер его естественного понимания — лишь обобщать!)