Мартин Хайдеггер Немецкий идеализм (фихте, шеллинг, гегель) и философская проблематика современности (стр. 36 )

Тем самым пробудились второй и третий вопросы, которые надо обсудить.

с) О принципе философии в форме абсолютного основоположения

Формально система191 представляет собой органическое целое понятий и положений. Ее высший закон — не рассудок, потому что он не идет дальше противополагания противополагаемого и его тема — именно граница, различие. Высший закон системы — разум, единящий противоречивое, высший закон — абсолютное (das Absolute).

Но именно здесь могло бы возникнуть требование, согласно которому это абсолютное должно наличествовать как высшее абсолютное основоположение, сообразно той системе, которой оно все-таки принадлежит. «Но такое требование уже несет в себе свою ничтожность»,192 так как каждое положение в себе есть то, что положено через рефлексию, есть только ограниченное и обусловленное, а обусловлено оно противоположенным и, следовательно, уже не абсолютно. Всегда налицо антиномии, которые рефлексия никогда не может схватить в абсолютном синтезе, если это положение должно иметь силу как положение для рассудка.

Таким образом, Гегель принципиально выступает против первой части Фихтева наукоучения 1794 года, но тем самым речь заходит о преодолении той идеи системы, которая была в ней развита.

Главные шаги критики и ее положительный замысел: абсолютное должно быть выражено в основоположении, а именно — как это у Фихте — в высшем основоположении, которое по форме и материи безусловно, т. е. одинаково в обоих отношениях. Но тем самым неравенство должно быть исключено — то неравенство, которое ими обусловлено. Основоположение не абсолютно, оно выражает только рассудочное понятие, только абстракцию.

Или: форма и содержание неравны, в одно и то же время аналитичны и синтетичны. Гегель думает о третьем основоположении, так как в антиномиях — противоречия. Но тогда никакого положения: формально оно подвластно положению о противоречии. Или пусть будет положение (der Satz), и тогда никакого основоположения (der Grundsatz), или же, напротив, основоположение — как то, что объемлет многое — и тогда никакого положения.

Сущность системы193 нельзя четко выразить в каком-нибудь положении, которое было бы абсолютным для мышления. Желать такого — «заблуждение»,194 тем более что система должна выразить само абсолютное (das Absolute), а именно в снятии схватить то, что — как высшее единство — лежит в основе противополагания субъекта и объекта, Я и природы. Необходимо выразить абсолютный синтез. Положение — рефлексия — должно разделить то, что едино в абсолютном синтезе, на два положения: в одном — тождество (синтез), в другом — антитезис.

А = А; чистое равенство, абстрагированное от неравенства. (Положение — но как таковое оно как раз односторонне.) Происходит от-влечение от противополагания, но не снятие. Это означает, что в данном абстрактном единстве разум не находит своего выражения. Он требует, чтобы противополагание не было просто устранено, уничтожено. Таким образом, А не = А или А = В. Здесь происходит отвлечение от чистого тождества. Правда, поскольку это не-тождество (Nicht-Identitдt) мыслится, помысленным (с точки зрения формального полагания) оказывается и тождество, но это происходит не по содержанию положения, а только в мыслительном акте, «лишь субъективно».195

Оба положения обусловливают друг друга. Если второе выражается таким образом, что первое соотносится с ним, тогда оно есть «максимально возможное выражение разума через рассудок».196 (Тождество в антитезисе, но несобственно.) Если рассудок не познает антиномии как таковые, тогда он не вырастает до разума. Второе положение не является новым по отношению к положению А = А; он [рассудок] видит в положении А = В лишь повторение положения А = А; он не воспринимает не-А как тотально иное. Если же антиномия познается как формальное выражение всей истины, тогда разум уже подчинил себе рассудок.

В совершенно не зависит от одной только определенности через мышление, оно ему «просто дано». Это данное должно «сообразоваться» с постоянным А = А; неслаженность, лежащая в основе необходимого сообразования, приходит на смену изначальному равенству.

Формальное появление абсолюта — это противоречие.197 (Здесь корень кьеркегоровского парадокса. Но он же говорит о том, что Кьеркегор перенял всю проблематику Гегелевой метафизики. Позиция Кьеркегора только в том случае оправдана и имеет смысл, если он — гегельянец и остается таковым, а потому с философской, онтолого-метафизической точки зрения его полемика с Гегелем оставляет лишь комическое впечатление.) Это необходимо знать; возможность появляется только в случае исхода из абсолютного тождества: разум.

d) Об отношении философствования к философской системе

Только тогда, когда становится понятной невозможность существования такого высшего основоположения, в котором выразилось бы абсолютное тождество, появляется подлинная идея системы. Во всех других случаях система — лишь видимость; более того, вся философия обретает своеобразный характер.

Если в высшем основоположении должно быть всё и если, изложив систему так, как это делает Фихте, в итоге возвращаешься к упомянутому основоположению, тогда это происходит только таким образом, что ты снова постепенно отказываешься от всего дедуцированного многообразия. Приступая к высшему основоположению, по существу ничего не имеешь.

Отсюда получается следующее: одно только требование абсолютного тождества вообще ничего не дает, тем более что оно несет в себе роковое заблуждение.198 Видимость: 1) с этим требованием пробиваешься к принципу уничтожения всякого фиксированного противополагания; 2) а также к отношению ограниченного (das Beschrдnkte) к абсолютному. (Одно лишь повторение формулы!)

И тем самым общее удовлетворение философии! Чем было бы — или есть теперь — знаемое? По своему содержанию — нечто случайное, данное и тотчас же исчезнувшее. Содержание такого философствования вообще не имело бы в себе никакой связи, никакой объективной тотальности знания.

На самом деле философствование должно стремиться к тому, чтобы все многообразие содержания как таковое положить в отношении (in Beziehung zu setzen) и тем самым тут же утвердить его связь с абсолютом; должна быть произведена тотальность знания, система науки. Благодаря этому многообразие отношений утрачивает свою случайность. «Философствование, которое не конструирует себя в систему, есть постоянное бегство от ограничений, — это скорее борьба разума за свободу, а не ее чистое самопознание, уверенное в себе и себя уяснившее. Свободный разум и его делание — одно и то же, и его деятельность есть чистое представление его самого».199 — «Самопроизводство разума».200

Вполне возможно, что подлинная спекуляция не выражается полностью в своей системе; что философия системы и сама система не совпадают целиком; тенденция к уничтожению антитезиса и все-таки никакого про-никновения (das Durh-dringen) к самому полному тождеству.

Догматизм: (более высокое [?] понятие), когда обусловленное сохраняется и возносится до абсолютного (следовательно, как раз Фихте?). — Догматизм; причинное отношение, ложное тождество. Объединение насильственно. Одно подчиняет себе другое, это другое становится подвластным, «но истинная спекуляция может обнаруживаться в самых различных философиях, обвиняющих друг друга в догматизмах и заблуждениях духа».201

Абсолютное выступает в явление, но не для того, чтобы упразднить его, а для того, чтобы четко «конструировать его в тождество».202 Истинное отношение спекуляции есть «отношение субстанциальности».203 (Однако истина этого отношения лежит в субъективности как абсолютном.)

Как явление не-Я не предстает как нечто зависимое, как нечто не должное быть (Nichtseinsollende); истинный синтез — это не «одно только долженствование».204 У Фихте абсолютный синтез выглядит не как Я = Я, но как «Я должно быть равным Я».205 Субъект-объект, но только со стороны субъекта, т. е. субъективный субъект-объект. Принципиальная позиция Гегеля по отношению к Фихте и точка зрения его разбирательства.206 (Гегель не был бы Гегелем, если бы не говорил таким образом.)

Но как выглядит истинное тождество, т. е. одновременно и настоящее спекулятивное понятие системы? Чтобы положить истинное тождество субъекта и объекта, оба полагаются как субъект-объект — как интеллигенция, так и природа; и то, и другое для себя способно стать предметом особой науки. (Философская наука.)

Система интеллигенции: сами по себе объекты суть ничто, природа существует только в «сознании»; в этой системе отвлекаются от того, что объект есть природа и интеллигенция как сознание обусловлена им.

Система природы: здесь забывают о том, что природа есть знаемое; идеальные определения природы имманентны ей.

Обе системы имеют одинаковое достоинство; в каждой абсолютное, только в противоположной форме.

Внутренний принцип каждой науки есть субъект-объект. От этого не абстрагируются и не преследуют цели удержать только субъект или только объект: абстрагируются от акцента на чем-то одном, т. е. от односторонности. И первое, и второе полагается как субъект-объект, т. е. полагается разумом. Ведь он есть нечто такое, что производит себя как природа и как Я и познает себя в произведенном, т. е. есть. (Более высокая точка зрения, настоящая система познает в обоих одно и то же абсолютное.)207 208

§ 20. Вопрос о действительности абсолютного

а) О Как (Ьber das Wie) будущего разбирательства с Гегелем

Итак, благодаря всему предыдущему мы получили предварительное представление о сущности немецкого идеализма, а точнее говоря, увидели, каким образом система становится здесь и должна стать самой вещью, так как абсолютное есть то, что отрешено (losgelцst ist) от всякого отношения к тому, что не есть оно само. Однако это отрешение выглядит не так, как будто то, от чего абсолют отрешен, самостоятельно с ним соседствует, — ибо тогда абсолютное все-таки не было бы целым — а так, что оно, абсолютное, вбирает в себя это соседствующее, не отождествляясь с ним. («Вбирает» не в смысле некоего мертвого охвата, а в том смысле, что оно делает возможным это «соседствующее» и тем самым наделяет его бытием и познает себя самое в этом наделении.)