Мартин Хайдеггер Немецкий идеализм (фихте, шеллинг, гегель) и философская проблематика современности (стр. 65 )

В докладе «Время и бытие», прочитанном довольно поздно, а именно в 1962 г. (т. е. через три с лишним десятка лет после лекционного курса «Немецкий идеализм»), Хайдеггер говорит:

«Бытие как присутствие (Anwesenheit)... мы начинаем ощущать никоим образом не только и не прежде всего тогда, когда вдумываемся в раннее, достигнутое греками развертывание непотаенности бытия. Мы ощутим присутствие при всяком простом, достаточно свободном от предрассудков осмыслении сущего в его данности и подручной близости. Подручность, равно как наличная данность — способы присутствия. Всего убедительнее дает о себе знать широта размаха присутствия тогда, когда мы замечаем, что и отсутствие тоже и именно отсутствие остается обусловлено присутствием, временами взвинченным до жути». Таким образом, в этом докладе еще раз подтверждается сказанное тридцать с лишним лет назад в лекциях о немецком идеализме, а там, как мы только что видели, было сказано, что «отсутствие — это не недостаток сутствия, а недостаток присутствия».

Если же говорить о том, что вариант «сутьство» (и отсюда — «сутствовать») появляется не в результате отсечения префиксов от существительных «присутствие/отсутствие», но представляет собой перевод греческой цэуйт — каковая в своем исконном смысле, еще не искаженном «натурфилософским» ее истолкованием, не означает результативного пребывания, понимаемого как «природа», но наполнена своеобразным, живым онтологическим биением — то нельзя сказать, что этот вариант его выражает. Будучи отглагольным существительным, восходящим к парадигме спряжения глагола «быть» (я есмь, они суть), «сутьство» синонимично обычному «существованию» и примечательно только своим архаическим звучанием—в отличие от более привычного для нас и такого же отглагольного «естества», которому «сутьство» тождественно. «Естество» восходит к той же парадигме (он есть, они суть) и, будучи таким же отглагольным существительным, так же означает «существование», т. е. то, что есть. Далее «сутьство» так же двояко по смыслу, как и «естество»: с одной стороны, это сущее в смысле всего существующего, с другой — «сущность» («суть») как то, что тоже существует, но существует непреложно. Равным образом, «естество» — это тоже совокупность сущего (ср. «преображенья естества» у Николая Гумилева), но также — неотъемлемое, характерное свойство, нечто такое, что неизменно есть, т. е. «сущность». В языке Константина Болгарского, например, «сутьство» употребляется как синоним «естества».

Упомянутый вариант перевода из «Beitrдge zur Philosophie» («Das Seiende ist. Das Seyn west» = «Сущее есть. Бытие сутствует») непродуктивен в том смысле, что перевод связки «ist» одной только морфологически идентичной русской связкой «есть» (с целью противопоставления «есть» и «сутствует») неправомерно жёсток: ведь сущее насколько есть, настолько и существует — здесь нет никакой разницы. В несколько измененном виде (но с сохранением той же терминологии) рассматриваемая нами фраза из «Beitrдge» («Das Seiende ist. Das Sein west») появляется в докладе «Что такое метафизика?», точнее — в послесловии к этому докладу: «...daЯ das Sein nie west ohne das Seiende, daЯ niemals ein Seiendes ist ohne das Sein». Вл. Бибихин переводит ее так: «...что бытие никогда не бытийствует без сущего и сущее никогда не существует без бытия». Так же связка «ist» переводится им и во фразе из «Бытия и времени»: «Die ontische Auszeichnung des Daseins liegt darin, daЯ es ontologisch ist». Перевод Вл. Бибихина: «Онтическое отличие присутствия в том, что оно существует онтологично». В другом месте «Бытия и времени» читаем: «Бытие и истина „существуют" (sind) равноисходно». «Что это значит: бытие „существует" (ist)... и т. д.». Вспомним и о том, что в своем «Непостижимом» С. Франк, словно поясняя в скобках значение связки «есть», пишет: «В обычном смысле слова „есть" („существует") только единично сущее [курсивы С. Франка. — А. Ш.]».

Одним словом, смысловая тождественность обоих вариантов очевидна, но тогда и упомянутая формула (Das Seiende ist. Das Seyn west.) может прочитываться как «Сущее существует. Бытие сутствует», что лишь усиливает тавтологию. Мы имеем только два варианта прочтения глагола «сутствовать»: 1) или существовать по некоей «сути» или «сущности» (т. е. с метафизическим смысловым наполнением); 2) или просто «существовать» (т. е. тогда как раз и появляется упомянутая тавтология, а само «существовать» предстает как «быть в наличии» (т. е. в смысле еще дохайдеггеровского понимания Dasein).

Здесь, на наш взгляд, более предпочтителен вариант «бытийство», в котором (несмотря на всю его затасканность в современной речи) все-таки не слышно метафизической «сути». Уже не раз говорилось о том, что греческий корень «цх» восходит к индоевропейскому *bhu, который имеет значение «прорастать», «пробиваться»; что по смыслу с ним перекликается старославянский глагол быти и что в русских «былинке» и «былье», которым порастает былое, как раз и слышна эта онтологическая действенность, каковая в метафизически понятом «бытии» вытесняется статикой логического пребывания. В «бытийствовании» как раз и слышится процессность, а не результативность. Если «бытие» в основном понимается как некое статичное «пребывание», то «бытийствование» — это процесс, жизнь бытия в его собственном времени.

Итак, если принять выражение «бытие сутствует», то получается, что оно соответствует своему естеству, но это и значит, что оно бытийствует, совершая себя самое (а не существует и не наличествует). Важно и то, что коль скоро основополагающие хайдеггеровские термины Sein и Seiende уже традиционно переводятся как «бытие» и «сущее», то, на наш взгляд, за «бытием» лучше оставить «бытийствование», а не «сутствование». Обосновывая вариант «бытийствовать», рискнем пойти несколько окольным путем — от концептуального ракурса к лексическому решению. «Но бытие — что такое бытие?» — спрашивает Хайдеггер в «Письме о гуманизме» и продолжает: «Оно есть Оно само. „Бытие" — это не Бог и не основа мира».

«„Бытие есть оно само", — сказал Хайдеггер к досаде всех любопытствующих о бытии», — повторяет Гадамер, говоря о «так называемой хайдеггеровской тавтологии бытия» (см. «Язык метафизики»). Здесь опять вспоминается С. Франк, сказавший о бытии так: «Эта реальность вообще уже не „дана" нам: она дана лишь самой себе [курсив Франка. — А. Ш.]». Вытекает ли отсюда сугубо лексическая тавтологичность — «бытие бытийствует»? Приведем в этой связи отрывок из уже упоминавшегося «Непостижимого» (и мимоходом отметим, что термин «бытийствовать» — не такое уж недавнее «изобретение», как иногда приходится читать). Говоря о совершенной «само-бытности» бытия С. Франк пишет: «В обычном смысле слова „есть" („существует") только единично сущее: ибо „быть" значит „принадлежать к бытию", „входить в состав бытия". Мы уже видели, что в этом смысле даже само бытие — именно безусловное бытие — не может, строго говоря, быть характеризуемо как нечто „сущее". В таком обороте мысли заключено то недоразумение и противоречие, в которое мы неизбежно впадаем, когда мы по недомыслию подчиняем саму категориальную форму ей же самой. Нельзя говорить о „причине" самой причинности, о „качестве" самого характера „качественности" и т. п.; в этом же смысле нельзя говорить, что само „бытие" в свою очередь „есть". Бытие „бытийствует" и в силу этого все остальное „есть"». И чуть ниже еще раз: «Бытие не „есть", а „бытийствует" [везде курсивы С. Франка. - А. Ш.]».

Итак, говорим ли мы о «сутьстве» или о «естестве» по отношению к хайдеггеровскому Seyn, мы в обоих случаях или просто указываем на его существование, или подчеркиваем, что в своем способе существования этот «предмет» формально непротиворечив: он, так сказать, «верен» себе, т. е. — если воспользоваться приведенными терминами — отвечает своему «естеству» или «сутьству», т. е. «сутствует» или «естествует», но коль скоро речь идет о бытии, то его «сутьство» выражается в его «бытийствовании» как содержании этого способа.

Наш литературный экскурс в историю существования глагола wesen показал, что он вполне самостоятелен, наполнен различными «бытийными» оттенками и вызывает определенные затруднения при переводе. Мы наметили две основные линии его смыслового наполнения: «пребывать» (как ответ на то vorhanden, которое усматривают в этом глаголе этимологические словари) и «бытийствовать» (как ответ на wirksam und tдtig, каковыми он тоже отличается).

В переводах работ Хайдеггера встречаются оба варианта. В послесловии к переводу Хайдеггеровых лекций о Гераклите мы уже говорили о том, что Ал. Михайлов предпочитает переводить глагол wesen как «бытийствовать». По крайней мере, в его переводе «Истока художественного творения» wesen переводится именно так, и более того, фразу Wesen der Kunst (т. е. совершенно расхожую «сущность искусства»), стремясь уйти от привычного метафизического звучания субстантива Wesen, т. е. уходя от «сущности» (которая здесь неуместна, поскольку речь заходит о неметафизическом осмыслении способа бытия художественного произведения), он переводит как «бытийствование искусства». Через несколько страниц в этом же смысловом ракурсе Wesen переводится даже как «бытие»: «In der Innigkeit des Streites hat daher die Ruhe des in sich ruhenden Werkes ihr Wesen» («В проникновенности спора [спора мира и земли. — А. Ш.] обретает свое бытие покой покоящего в себе самом творения»). Сам глагол wesen постоянно переводится как «бытийствовать», например: «Schцnheit ist eine Weise, wie Wahrheit als Unverborgenheit west» («Красота есть способ, каким бытийствует истина — несокрытость»).

С другой стороны, в переводах Вл. Бибихина wesen предстает и как «бытийствовать», и как «пребывать». Например, в Послесловии к лекции «Что такое метафизика?» мы читаем: «Gesetzt aber, daЯ nicht nur das Seiende dem Sein ent-stammt, sondern daЯ auch und anfдnglicher noch das Sein selbst in seiner Wahrheit ruht und die Wahrheit des Seins als das Sein der Wahrheit west, dann ist die Frage notwendig, was die Metaphysik in ihrem Grunde sei». Здесь глагол wesen переводится как «пребывать»: «Если допустить, однако, что не только сущее коренится в бытии, то также, и с еще большей изначальностью, само бытие покоится в своей истине и эта истина бытия пребывает (west) как бытие истины, то неотвратим вопрос, что есть метафизика в своем основании».