Мартин Хайдеггер Немецкий идеализм (фихте, шеллинг, гегель) и философская проблематика современности (стр. 63 )

Чтобы показать, в каких контекстах в свое время «жил» этот глагол (впрочем, мы увидим, что по стилистическим соображениям он обретает и вторую жизнь, например, в стихах Стефана Георге или Ганса Кароссы), приведем несколько литературных отрывков (начиная с XVI века), сразу оговорившись, что момент наличия, т. е. то самое vorhanden, о котором говорит Вариг, мы в основном передаем глаголом «пребывать», а аспект действенности (т. е. упомянутые tдtig und wirksam) — глаголом «бытийствовать». В них обоих удачно слышится «быть», а именно так глагол wesen и переводится в словарях. Стремясь вариантом «бытийствовать» подчеркнуть деятельное начало глагола wesen, мы руководствовались следующей аналогией: подобно тому как мы говорим о действии (в значительной мере как о факте действия в отличие от бездействия) и действовании (как о динамической жизни этого «действия»), мы также говорим о бытии как о чем-то схваченном в его данности (в противоположность, например, ничто, как это происходит в «Логике» Гегеля) и бытийствовании как внутреннем совершении этого бытия, так сказать, «проживании» им себя самого.

Впрочем, поскольку здесь мы имеем дело с живым единством слова, разделение — пусть даже контекстуальное — совершенно условно: ведь в упомянутой фразе «hier west ein guter Geist» глагол wesen говорит о том, что этот самый Geist своим действованием заявляет о своем наличии, а его наличие, в свою очередь, не может не оборачиваться действованием, ибо таков характер самого его наличия. К тому же в некоторых отрывках wesen можно перевести только вполне обычными производными формами от «быть» (т. е. «был», «есть», «нет»), поскольку всякое «пребывание» и «бытийствование» там просто неуместны.

Начнем с Гваринониуса, который пишет: «Wann etwas wirdt, das zuuor nit war, wird diss ein bewegung von dem onwesenden zu dem wesenden genennt», т. е. «когда становится нечто такое, чего прежде не было, это называется движением von dem onwesenden zu dem wesenden», т. е. здесь, наверное, можно сказать «от несуществующего к существующему» или — если вспомнить, что в «Бытии и времени» хайдеггеровское gewesende Вл. Бибихин переводит как «бывшествующее» — «от небытийствующего к бытийствующему».

Дангауэр говорит об «vnermдsslich-wesenden gott», т. е. о «неизмеримо-бытийствующем Боге».

В следующих отрывках контекст глагола wesen позволяет, наверное, переводить его в более спокойном, статичном ракурсе существования, пребывания, обычного нахождения.

В «Херувимском страннике» Ангела Силезского мы находим такие строки:

Nichts weset ohne stimm: gott hцret ьberall,

In allen creaturn sein lob und

Widerhall

Здесь wesen можно перевести просто как «существовать», «жительствовать», т. е. подчеркнуть момент пребывания, хотя вполне допустим и акцент действенности. Буквально это означает: «Ничто не существует без голоса, Бог слышится всюду; во всех тварях — его хвала и эхо», т. е. эхом отдается его хвала.

В «Застольных беседах» Лютера к нему обращаются с таким вопросом: «Wie achtet Ihr, Herr Doktor, was Paulus sei fьr eine Person gewest?». Здесь wesen можно перевести только вполне обычным, «житейским» «был»: «Как Вы считаете, господин доктор, что за человек был Павел?».

То же самое наблюдаем в финале гётевского «Фауста», где wesen проще всего перевести обычным нашим «нет», в котором, правда, проглядывает отринутое «бытие» («нет» — «не есть», «несть»): «Nur wesest Du nicht mehr unter uns, die noch in ihren irdischen Hьllen gefangen, gefesselt». Т. е. в буквальном переводе: «И только тебя больше нет среди нас, еще уловленных, еще плененных земными пеленами».

В другом месте Гёте пишет: «Ottilie wes't nun in Berlin». Здесь, наверное, можно сказать о пребывании, т. е. «теперь Оттилия пребывает в Берлине» (хотя можно, наверное, поступить хитрее, просто упрятав wesen и тем самым заставив его — со всеми его значениями — присутствовать подспудно, не акцентируя ни одного из них: «Теперь Оттилия в Берлине»).

Момент пребывания как «обитания» (коль скоро речь идет о вселенной) слышится в таких строках Шпиттелера:

Vernimm, von allen mдnnern, die im

weltall wesen,

sind diese als der besten beste

auserlesen

Т. е. «внемли: из всех людей, которые обитают во вселенной, вот эти избраны как лучшие из лучших».

В следующих строках Стефана Георге wesen, наверное, можно перевести как «пребывать», «находиться»:

Heimwдrts bring ich euch einen

lebendigen strahl

… …

euch ein verhдngnis, solang ihr

verworren noch west

Т. е. буквально: «Я приношу вам домой живой луч... и (он) вам погибель, доколе вы пребываете (находитесь) в смятении».

А вот строки из Ганса Кароссы, в которых wesen тоже не притязает на стилистическую «изысканность»: «Hier weste die welt noch, wie sie vom Schцpfer gemeint ist, gesund und voll zusammenklang», т. е. «здесь мир еще существовал так, как он задуман Творцом, — здоровым и преисполненным гармонии».

В другой его строке wesen таков, что заставляет переводить себя совсем не словарно: «In der wundersamen handschrift... weste eine ruhevolle ueberlegenheit». Здесь, наверное, лучше всего сказать: «Этот чудный почерк... дышал спокойным превосходством», хотя от «исконного» wesen здесь ничего не остается.

Переводческие трудности усугубляются тогда, когда wesen начинает в одной строке соседствовать с другими глаголами, например, с wirken и sein. Наверное, в первом случае его «действенность» ощущается острее: ведь глаголу wirken точно не откажешь в деятельном начале (= «работать», «действовать», «творить»). Правда, точно так же можно сказать, что это соседство призвано подчеркнуть некоторую смысловую контрастность, и тогда получается, что сочетание wesen/wirken уместнее переводить как «пребывать и действовать». Но зато во втором случае, а именно в сочетании с sein, глагол wesen явно действеннее своего «соседа».

Итак, у Таулера мы читаем: «Wan got lebet und weset und wirket in im alle sine werke..., dem von gott durchgossenen menschen», т. е. «когда Бог живет, бытийствует и творит в нем все свои дела... в человеке, пропитанном Богом». У него же: «Gott lebt und wesent und wirkt in ir», т. е. «Бог живет, бытийствует и действует в ней» (т. е. в душе человека).

То же самое мы наблюдаем у Себастьяна Франка: «Gott ist eine wirckende krafft in allen dingen, die in allen creaturen weset und alles in allen wircke», т. е. «Бог есть сила, действующая во всех вещах, каковая бытийствует (или пребывает?) во всех тварях и творит все во всем».

Ему вторит Валентин Вейгель: «Auf das gott in uns wese, lebe, geiste, regire, hersche, wolle und wircke alle ding», т. е. «чтобы Бог был (в смысле своего Божьего действования), жил в нас, одухотворял нас, правил, господствовал, проявлял свою волю и сотворял всяческое (творил всякую вещь)».

Действенное начало в глаголе wesen (опять же в силу соседства с глаголом wirken) просматривается, наверное, в такой строке Курта Клюге: «Er sah seinen toten vater wirken, seine gestorbene mutter wesen». Здесь, наверное, нельзя сказать, что мать «существует» или «пребывает»: коль скоро отец «действует» («работает») (wirkt), то и смысл слова wesen по отношению к матери — это скорее всего то самое «leben und weben», которое приведено в упомянутом этимологическом словаре, т. е. получается примерно так: «Он видел, как его мертвый отец работает, как орудует (скорее всего что-то делает по дому) его умершая мать».

То же самое сочетание «wirken und wesen», подтверждающее в wesen некую действенность, мы обнаруживаем у Гёте, который говорит, что «menschenverstand wirkt und wes't», т. е. «человеческий рассудок творит и действует» (хотя совершенно очевидно, что такой перевод недостаточен: в нем как будто утрачивается бытийность этого действования — ведь wesen все-таки не wirken, в первом больше онтологических обертонов).

И, наконец, когда Фридрих Гундольф говорит о «sinnlichen raum, wo alles geistige weste und wirkte», мы опять имеем то же самое сочетание, говорящее о бытийном действовании или действенном бытии.

Однако еще интереснее соседство в одной строке глаголов sein и wesen, поскольку напрашивающаяся здесь синонимия не столько помогает, сколько приводит к существенным переводческим затруднениям, ибо она же говорит и о каком-то скрытом их несходстве.

У Себастьяна Франка читаем: «Wer nun von got kert ist, von dem keren sich alle ding, weil all ding mehr in got weset, steht vnd ist, dann in vnd auff jm selbs», т. e. «если кто отвращается от Бога, тогда от него (самого) отвращается всякая вещь, ибо всякая вещь (все сущее) больше бытийствует, стоит и существует в Боге, чем в нем и на нем самом».

У Даниэля Чепко фон Райгерсфельда упомянутое соседство глаголов sein и wesen показывает, что sein более статично, больше говорит о факте наличия, тогда как wesen наделено какой-то действенностью и динамикой: «Was ist, das west und lebt, und dis von innen aus», т. е. «что есть, в том жизнь кипит, свершаясь изнутри».

Соседство sein и wesen интересно и в том «прикладном» отношении, что в хайдеггеровских «Beitrдge zur Philosophie» старонемецкое существительное Seyn почти всегда сочетается именно с ним, таким же устаревшим, wesen, и это не случайно («Das Seiende ist. Das Seyn west», — пишет Хайдеггер), хотя сейчас мы хотим лишь подчеркнуть, что порой это соседство ставит в тупик: ведь нередко коварная чисто словарная синонимия данных глаголов оборачивается их озадачивающей нетождественностью. Например, у Эльдмана мы читаем: «Wann dieser (dein koerper) nicht wдre und wesete, so wьrde auch dein Schatten nicht seyn und wesen kцnnen», т. е. в приблизительном переводе можно сказать: «Когда бы сего (твоего тела) не было, когда бы оно не бытийствовало (или „не существовало"?), тогда бы и твоя тень не могла... — что?». Тоже хочется сказать «быть и бытийствовать», т. е. подчеркнуть и факт бытия тени, и совершение этого бытия в нем самом, т. е. его бытийствование, но по отношению к тени, наверное, предпочтителен — пусть даже в чисто стилистическом смысле — какой-то более «художественный» вариант, уводящий от намеченной оппозиции.

Это же сочетание мы встречаем у , который — в нашем рассмотрении — как бы предвосхищает упомянутую хайдеггеровскую связь между Seyn и wesen. «Wie ist nun dem beizukommen, der im sein weset und den schein verachtet?» — спрашивает он, т. е. «как же теперь подступиться к тому (или как уподобиться тому), кто пребывает (или бытийствует?) в бытии и презирает видимость?».