Гегель понимает и ценит трансцендентальную способность воображения, имея в виду проявление абсолюта как тождества. Синтез, бесконечность.
Мы обнаруживаем и ценим эту способность, потому что здесь — первый шаг к прояснению природы конечности.
Гегель: с формальной точки зрения в способности воображения — восприимчивость и спонтанность, антитезис, который несет в себе синтез. «Диалектическая триада». Ср. I, 309. Троякость. (Абсолютное — разум.)
Мы: в способности воображения — та двоякость, которая восходит к исконной триаде как исконному же единству временности в смысле осуществления конечности вот-бытия.
Гегель смотрит на способность воображения, которую Кант [...]279.
Мы смотрим на способность воображения из проблематики временности как фундаментально-онтологической сферы.
Там — завершение основной возможности в намеченном пути западной метафизики.
Здесь — попытка [...]280 повторения этого хода на основе радикального развития самой основной проблематики.
Никакого Гегелева «снятия»: это возможно только по-гегелевски. Тотально иная историчность — (но, правда [?] — абсолютное начало по отношению к более ранним [?] — лишь аргумент от так называемых неясностей). Конкретное подтверждение: истолкование Канта и установление отношения к нему.
[К § 19 с]
Реальность—идеальность, субстанциальность—субъективность.
С философской, методической точек зрения Кьеркегор никогда не выходил за пределы этой противоположности: просто на место субъекта он поставил христианское понимание человека. От решающей проблемы он был еще дальше, чем немецкий идеализм, потому что, не поняв настоящей страсти, превратно ее истолковал. Грубая непонятливость. [...]281
[К § 20]
«Тот, кто говорит только о человеческом разуме, лжет против духа».282 Чтобы «знать» пределы, надо уже быть за ними. (Согласно Гегелю конечность — это «самая упрямая категория рассудка».)283
Но вопрос все-таки остается, и надо со всей решительностью спросить, является ли это на самом деле «бытием за пределами» (Hinaussein).
«За» — это да, но как быть с бытием? И вот в каком смысле: как мы — как вот-бытие — все-таки суть? «Экзистенция» (Existenz) (т. е. существование куда-то, ех-). Не является ли это знание только признаком того, что мы, несмотря на его наличие, все-таки не за пределами? Более того — что, пока мы вот так говорим, мы еще не понимаем свое бытие и не делаем его проблемой?
Ведь откуда берется этот довод, сколь неосновательный, столь же часто повторяемый? Мнение: «знание» определяет вот-бытие, сознание — вот что является основной чертой бытия самости. Мы видели источники: Декарт и Кант! Тот же самый [источник], из которого берет начало вся проблематика системы и абсолюта!
Именно это «знание» есть признак немощи нашего бытия: не бытие-за, а вот это знание-за говорит о том, что мы всегда суть в конечности.
[К § 20]
Aeternitas: interminabilis vitae tota simul et perfecta possessio; totum esse suum simul habens.284
Aeternitas: mensura esse permanentis. Interminabilis possessio285 — длительность — полное и совершенное обладание жизнью.
Вечность, совершенно недвусмысленно соотносимая с «жизнью» — вот-бытие — экзистенция!
О понятии абсолюта
[К § 20]286
Трудность осмысления этого понятия; однако надо выяснить: 1) осуществимо ли вообще такое намерение; 2) как его осуществляет Гегель.
Последнее первым делом надо понять в достаточной исконности, в контексте проблематики абсолютного идеализма (метафизика).
Когда мы напрямик говорим об «абсолюте», словно палим из пистолета, тогда [перед нами] самое неопределенное и запутанное, и первым делом мы стараемся наплести как можно больше умного, призывая на помощь все наше глубокомыслие.
На самом деле принципиально важно следующее: осмысляя это понятие, не «намысливать» слишком много, но то, что мыслится, мыслить по-настоящему.
Итак, мыслить абсолют: не слишком много! Странный совет: ведь как-никак речь идет о целом (das Ganze). Но как раз здесь важно мыслить и понимать: 1) внутреннюю организацию целостности целого; 2) понимать ее из ее основы.
За два десятка лет (статья Дильтея о молодом Гегеле) стало привычным придавать особое значение его отношению к христианской теологии, вере, вообще религии. С духовно-исторической точки зрения здесь было сделано немало, но зато почти ничего ни Дильтей, ни другие не привнесли во внутреннее понимание проблемы. В конечном счете остаются только: христианское понятие Бога, дух, личность.
В столь же малой степени Гегеля — в качестве диалектического результата — можно вывести из Фихте и молодого Шеллинга: на самом деле в нем исконно и конкретно сосредоточивается нерешенная до конца проблематика западной метафизики вообще: ens—ego. (И то, и другое в русле системы.)
В своей структуре понятие абсолюта, или целостности целого, определено той формой, которую приняла эта проблема, после того как она сконцентрировалась в Канте (Фихте—Кант). (Субстанция — идея абсолютной достоверности.)
Я — не-Я Интеллигенция — Природа
Субъект — Объект Свобода — Закон
Бесконечность — Конечность
Сравнение этих формул не случайно. Это выражение того, что проблемой является нечто совершенно определенное, и свое выражение оно находит в понятии абсолютного тождества (переход к достоверности абсолюта).
Тождество в абсолюте и через абсолют. Тождество как абсолют.
Тождество (формально): быть одним и тем же, равенство с самим собой (ср. ἕн Аристотеля, Мет. I XI).
Но если яснее, тогда: [тождество] — это взаимопринадлежность одного и другого...; еще яснее: основание взаимопринадлежности; само осуществление возможности взаимопринадлежности; осуществление возможности, но только как даяние ее, и как раз в этом — его [абсолюта] собственная действительность. (Это становление в допущении становления. Логика.)
Аристотель—Гегель! Но не со стороны.
«Начало»
[К § 20]
Какую форму эта проблема принимает в проблематике конечности? (Ср. о четырехчастном значении формального понятия «начала».)
Можно ли говорить о любом начале? Чего требует эта проблематика? Раскрытие трансцендентности и ее обоснование.
Метафизика вот-бытия. Ее вступление и истина. Как раз в силу конечности: начало исторично.
Каждая философия имеет свое время.
Гораздо более исконное напряжение историчности.
Гегель
[к § 20]
«Феноменология духа» и «фундаментальная онтология»
«Метафизика вот-бытия»
Бесконечность Конечность
Абсолютное знание Проблема бытия
Истина—объективность Истина и экзистенция
Вечность Историчность
Абсолют Брошенность
[К § 20]287
«Вечность» Как обстоит дело с человеком?
«Целое времени»
«Память» «Нужда»
«Анализ» «в себе»
Метафизика «Философствовать конечно»
вот-бытия
Феноменология
«Метод» «Истина»
1. «Метод» («процесс»)
Абсолют — не рядом
— осуществляет себя в относительное (in das Relative).
2. Я — И. (Трансцендентность)
«Религиозное» — «Вера» — «Постижение»
ДОПОЛНЕНИЯ ИЗ ЛЕКЦИОННЫХ ЗАПИСЕЙ
1. К § 1
В этом лекционном курсе речь идет о сравнительном рассмотрении двух периодов: идеализма и современности. Из нашего рассмотрения должно стать ясным, как наша современная ситуация относится к ситуации тогдашней. В духовном вот-бытии нечто оказывается существенным только в том случае, если оно произросло органически. Но поскольку рост есть только там, где что-то посажено, нам надо спросить себя: откуда взять ростки? И есть ли у нас почва, куда их посадить? Никто не посчитает возможным сказать здесь «да». Но у нас есть возможность отправиться на поиски настоящей задачи. В нас живет страсть к трезвению, к тому, чтобы вступить в разбирательство с существенным. Поэтому сначала нам надо поставить перед своей темой ту задачу, которая сегодня или завтра заставит нас самих принять последнее решение.
Прежде всего мы спрашиваем себя: что должен сказать нам немецкий идеализм? Но тогда первым делом требуется узнать, что он вообще должен сказать. Перед нами все его произведения, вся их система. Но обращены ли эти произведения и к нам? Могут ли они и нам что-то сообщить? Пожалуй, никакое время не разучилось читать так, как наше. Мы уже вообще не знаем, каковы основные условия чтения. Нет внутренней готовности что-то услышать. Чтобы что-то воспринять, необходимо внутренне быть вровень с тем, что читаешь или слушаешь. Следовательно, надо что-то дать самому — дать готовность понять то центральное, что есть в этих мыслях. Но тогда почему мы вообще этим занимаемся? На это должен ответить наш лекционный курс. Но откуда взять эту внутреннюю готовность? При ближайшем рассмотрении становится ясно, что речь уже не идет о каком-то сравнении: на самом деле нам надо разомкнуть прошедшее из своего настоящего. Таков смысл упоминания о проблемной ситуации современности в заголовке этого курса. Из нашей современной ситуации нам надо наметить перспективы, внутри которых мы усваиваем то центральное, что есть в немецком идеализме.
Если внутреннее величие человека состоит не в том, с какой целью и каким образом он использует вещи, если это величие заключается в том, чтобы выйти за свои собственные пределы, если философствование есть не что иное, как дозволение совершиться тому событию, когда ты ставишь себя на карту, тогда этот вопрос [для чего мне философствование?] разваливается в самом себе.288
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 |
