Мартин Хайдеггер Немецкий идеализм (фихте, шеллинг, гегель) и философская проблематика современности (стр. 38 )

Следовательно, речь идет не о какой-то пропедевтике и не о введении в философию в обычном смысле. Но прежде всего путь философии к самой себе — это не собирание рассуждений о методах, как это было бы, если бы речь зашла о становлении какой-нибудь философии — как будто Гегель решил с помощью программных тезисов и распределения грядущих задач привести к философии себя самого. Он уже целиком в ней, т. е. разработал ее раньше, в свой йенский период («Йенская логика»). Основная тема всех его лекций всегда одна и та же: логика и метафизика, totam philosophiae scientiam.222 О характере этой работы мы имеем конкретное представление уже несколько лет.

В 1915 г. при поддержке Гейдельбергской академии наук Эренбергом и Линком была издана рукопись Гегеля из наследия, хранившегося в Берлинской государственной библиотеке: в ней речь шла о логике, метафизике и натурфилософии. Ср. Hegels erstes System, Heidelberg 1915. Издание, заслуживающее похвалы, но тем не менее поверхностное и даже во введении не отражающее существа дела. Несколько лет назад заслуженный гегелевед Г. Лассон вновь издал эту рукопись, снабдив текст критическим аппаратом. Заголовок издания гласит: «Йенская логика, метафизика и натурфилософия», изд. Мейнера, 1923 г. (Работа заслуживает высокой оценки, однако введение, как и все прочие [до него], пространно, многословно и никуда не годно с философской точки зрения.)

Что касается самого содержания, то оно — одно из самых трудных, которые нам известны, причем не только у Гегеля, но и вообще в философии; всё здесь еще находится в стадии становления: формулировки, возникающие в самом процессе работы, нередко оказываются предельно меткими, а затем снова исчезают в напирающих и громоздящихся друга на друга мыслях.

Логика и метафизика еще разделены [?], но и та, и другая уже не имеют какой-то унаследованной формы,223 хотя Кант и Аристотель здесь чувствуются особенно сильно.

Трудность истолкования. Здесь не надо пытаться толковать. Важно только подтверждение того, что позитивная работа уже идет. И все-таки — феноменология духа! Как это связано? Гегель, конечно, не работал так, как это делают почти все и как об этом однажды в письме сказал один уважаемый ученый XIX века, имея в виду себя самого: я, мол, в скором времени снова должен написать книгу, но пока у меня нет темы.

Тот факт, что, представляя путь философии, Гегель выступает к себе самому, поначалу удивляет. Ведь это противоречит тому, чего он требует: представить абсолютный разум в его тотальности. И все-таки: именно эта задача, как никакая другая, заставляет делать то, что Гегель должен быть совершить под заголовком «Феноменологии духа».

Что это значит: представить сам абсолютный дух в его осуществлении? Это значит только одно: конечный философствующий человеческий разум перемещается в разум абсолютный и представляется таковым. Но как такое начать? По-видимому, конечный разум не может вкрасться в бесконечный: ни с помощью какого-нибудь чародейства, ни путем некоего властного веления, когда он просто выдает себя за разум абсолютный.

Итак, абсолютный разум, представление которого совершается в абсолютном идеализме; этот последний и должен — если он воспринимает себя серьезно и видит в себе нечто существенное — направить все силы на то, чтобы его самообоснование и оформление стали понятными в их необходимости. Конечный субъект должен открыть и обеспечить для себя то измерение, в котором живет и действует абсолютный дух.

Сам Гегель говорит об этом так: абсолютное познание должно «породить» «стихию науки», тот эфир, в котором движется абсолютное знание.224 Чтобы это произошло, оно должно пройти долгий и трудный путь. Поначалу эта стихия абсолютного знания скрыта от естественного конечного сознания: ее можно достичь только через прохождение упомянутого пути отдельными этапами. (Различие между феноменологией и логикой: как будто одно и то же и все-таки нет.)

Этот путь — не всякий: его дает то, что само есть абсолютное знание. Оно «абсолютно», потому что в трояком смысле сняло в себе относительные формы и ступени знания. Эти формы и ступени суть сами образы (сознания) духа, которые он пробегает в своем прихождении-к-самому-себе (Zu-sich-selbst-Kommen) и которые обнаруживаются в этом пробегании, приходят к появлению в нем, появляются, цбЯнеуибй. Потому такое пробегающее, охватывающее [?] принесение-к-появлению ( Zur-Erchseinung-Bringen) упомянутых форм духа Гегель называет феноменологией духа. (Эти проявления духа — феноменология духа — должны пониматься в характерной для них сущности, т. е. в их иерархической связи и преобразовании форм, и представляться в их «логосе».)

Однако это еще не полное понятие феноменологии: «Наше обычное знание представляет себе только предмет, который оно знает, но в то же время не представляет себе себя, т. е. самого знания. Однако целое, которое наличествует в знании, это не только предмет, но и Я, которое знает, а также взаимоотношение между мной и предметом — сознание».225 В знании — сознание; знание — это не одно только знаемое как таковое (вещи).

В философии определения знания не берутся односторонне, т. е. как одни только определения вещей: они берутся и как определения самого знания, т. е. как объективные и субъективные — как определенные виды взаимоотношения объекта и субъекта. Взятый в своем отношении к сущему предмету субъект как дух означает сознание; как таковой он есть именно являющийся, как бы из себя самого каким-то образом выступающий дух. «Соответственно различию своего предмета сознание вообще имеет три ступени».226 Предмет: 1) объект, противостоящий Я; 2) само Я; 3) «нечто предметное, которое столь же принадлежит и Я».227 Эти определения суть «моменты самого сознания».228 Поэтому существует: 1) сознание вообще; 2) самосознание; 3) разум. Три или четыре ступени феноменологии духа: сознание, самосознание, разум — дух. (Не то, что мог бы предложить план: теорию познания, [но представление] целого (das Ganze) духа: мораль, право, природа, искусство, религия; все конкретно из его времени и с выходом за его пределы.) Подлинная форма духа есть абсолютное знание. В нем дух подготавливает себе самому чистую стихию своей абсолютной истины, т. е. в то же время и действительности. Сознание: а) чувственное; b) воспринимающее; с) рассудочное. Самосознание: здесь Я созерцает себя самое; Я = Я, Я есмь Я. Разум: высшее объединение сознания и самосознания или знания о предмете и знания о себе. — Достоверность: 1) ее определения предметны; 2) но в такой же мере они суть определения субъективности. Однако речь идет не об одной только субъективной достоверности, но также об истине. Последняя равна единству достоверности и бытия (предметность).229 Единство достоверности (Декарт: res cogitans, ego) и бытия (ens). То знание, в котором знание становится знаемым; как Фихтево наукоучение — и все-таки иначе! Субъект-объект всегда на каждой стороне. Если абсолютный дух знает себя именно таким образом, он поначалу знает себя лишь непосредственно в том, что вообще к нему принадлежит — достигнутая стихия абсолютного знания в его непосредственности, в общей неопределенности и пустоте себя самого. Только теперь — настоящая задача: развернуть и определить себя самого — оставаясь только в своей собственной стихии — в своей же собственной тотальности. Это означает: определение сущего (ens) и Я (ego) и единство обоих. Таким образом, тотальность самого его абсолютного содержания трехчастна (разделенное на три части, одновременно двойное членение). — (Это абсолютное развертывание чистого абсолютного духа самого по себе и для себя, а также самого по себе и для себя самого есть абсолютное знание разума о разуме — льгпт, «логика», наука логики. Не наука об абсолютном разуме, но абсолютная наука, которая — именно как разработанное абсолютное знание — есть не что иное, как сам разум.)

Через разъяснение этого двойного разделения целого (das Ganze) логики — предпонятие.230 Логика — абсолютное самопознание абсолютного «логоса», разума.

Следовательно, это не логика в смысле Канта, который говорит, что логикой мы называем «науку о необходимых законах рассудка и разума вообще [суждение, понятие, заключение] или, что одно и то же, об одной только форме мышления вообще».231 И тем более это не та логика, о которой в своей «Логике» говорит Кристиан Вольф: «Еа philosophiae pars, quae usum facilitates cognoscitivae in cognoscenda veritate ac vitando errore tradit, Logica dicitur: quam adeo definimus per scientiam dirigendi facultatem cognoscitivam in cognoscenda veritate».232 233 Этот вид «логики» разросся чрезвычайно, и такое положение дел Гегель резко критикует в своем введении к «Науке логики»: «Если со времен Аристотеля логика не претерпела никаких изменений... то отсюда скорее следует, что она тем более нуждается в полной переработке, ибо двухтысячелетняя непрестанная работа духа должна была наделить его более высоким сознанием о своем мышлении и своей сущности в самой себе».234

Однако как раз тогда, когда мы не собираемся понимать «логику» в прежнем смысле, мы с удивлением обнаруживаем, что у Гегеля она разделяется на логику объективную и логику субъективную. Разум, представляющий себя в самой логике, как раз не является застывшей двойственностью объекта и субъекта. Наука логики не останавливается на одном только субъектно-объектном отношении, так как тогда в любом случае она остается трансцендентальной логикой (философией рефлексии). Объективная логика: логика объекта; то, что в определениях разума принадлежит объекту как таковому; субъективная логика: логика субъекта — то, что в определениях разума принадлежит субъективности как таковой.

Здесь вовне остается как раз самое решающее: синтез. Поскольку мы не можем допустить, что, приступая к своей самой настоящей философской задаче, Гегель возвращается к старой позиции, а именно к философии рефлексии, нам надо как-то иначе понимать наименования «объективная логика» и «субъективная логика». «Субъективное» здесь берется не в смысле фихтевского или кантовского Я, но в значении более высокого понятия субъекта: субъект как дух (учение о понятии: постижение-себя-самого в субъект-объекте и как субъект-объект, т. е. они как раз в тождестве. Понятие преодолено. Понятие есть истинное к-себе-самому-прихождение самого абсолютного духа. Понятие (льгпт) есть свобода. НВ: здесь совершенно однозначно: у Гегеля самые элементарные термины обычной логики обретают принципиально новый смысл — они определяются из проблематики абсолютного идеализма). Субъективная логика: как абсолютное знание об абсолютности разума как такового. Поэтому она есть заключительный синтез, не антитезис.