Мартин Хайдеггер Немецкий идеализм (фихте, шеллинг, гегель) и философская проблематика современности (стр. 25 )

Это станет ясно из конкретной разработки второй и третьей части наукоучения.

Глава вторая

ВТОРАЯ ЧАСТЬ НАУКОУЧЕНИЯ.

ОСНОВАНИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ134

§ 13. Задача разъяснения природы представления

а) Повторное рассмотрение трех основоположений

Начало. — Итак, измерение и поле получены: «яйность», через которую описаны три основоположения. Но какова цель? Что должно произойти? Метафизика! Должно конструироваться целое сущего; не только выводить из Я действительное как таковое, но показать, что — и как именно — действительность действительного, не-Я присутствует лишь в Я, в Я, каковое по своей сути есть «яйность». Для нее, правда, характерно то, что она в своем полагании, т. е. знании, себя умаляет, т. е. оконечивает, ограничивает. Необходимо выявить целое чисто ограничивающего самополагания «яйности» — выявить для того, чтобы увидеть, что положенность, высказанная [?] по отношению к такому полаганию, есть не что иное, как действительность действительного.

Начало — точнее повторить и непосредственно развернуть из третьего основоположения собственно доказательную дедукцию.

Итак, три основоположения:

I. Я безусловно полагает себя как Я, Я есмь... Я; Я безусловно есмь то, что Я есмь, потому что Я есмь; в обратном направлении теперь уже острее: Я есмь...; как!

II. Этому Я безусловно противополагается не-Я. Полагание Я, Я-бытия, есть в себе противополагание; в Я содержится бытие-отличным-от (Unterschiedensein von). Это бытие как различность (Unterschiedenheit) не есть свойство: оно принадлежит бытию самого Я. Как я есмь.

III. В Я я противополагаю делимому Я делимое не-Я. Я-бытие есть делимое полагание (Teilbar-Setzen), для него характерна ограниченность Я, понятая как отличность от него не-Я, как очерченность этого не-Я некоей границей.

Теперь мы можем еще лучше понять отношение третьего основоположения к двум первым и продолжить свое истолкование, сказав следующее: по отношению к третьему основоположению поясняется и показывается, что — и как именно — полагание Я является ограничивающе-ограниченным. Первое и второе основоположение, напротив, должны показать, что есть Я вообще, т. е. подчеркнуть, что для него вообще характерна возможность ограничения (Einschrдnkbarkeit). Еще яснее: если в третьем основоположении обнаруживается, что Я в своем Я-бытии оконечивается, тогда первое и второе основоположение показывают, каким образом в самом существе Я заключена возможность его конечности.

Однако поскольку всё, что есть, есть в Я и через Я, т. е. поскольку ничто не привходит в Я извне, в этом Я должна заключаться не только возможность конечности, но и она сама как таковая. И теперь остается только показать, каким образом и в каком качестве эта конечность заключена в Я.

Согласно Фихте, конечность есть делимость полагания, ограниченное и ограничивающее полагание. Оно возможно только в том случае, если полагание вообще есть нечто вроде противополагания: ведь только тогда одно может ограничиться по отношению к другому.

Таким образом, конечное, которое есть в Я, надо выявить таким образом, чтобы обозначилось противоположенное ему. Но это противоположенное только тогда есть то, что оно есть, т. е. только тогда оно принадлежит Я-бытию, когда обнаруживает в себе основную черту «яйности», т. е. непрерывную идентичность [?], единство и единогласие: одним словом, всё противоположенное лишь в том смысле обнаруживает черты «яйности», что вбирается в единогласие Я, т. е., по-фихтевски формально: в смысле объединения противоположностей.

Тем самым движение наукоучения охарактеризовано из той задачи, которая ставится. (Синтез: ему должен предшествовать анализ, т. е., согласно Фихте, антитезис. Основной тезис: Я и не-Я как безусловные противоположности, ego—ens.) Оно должно начаться при третьем основоположении, причем надо выяснить, содержит ли это основоположение противоположенное ему, и если да, то каким образом. Выясниться, что развернутое содержание третьего основоположения предначертывает все дальнейшее содержание наукоучения и одновременно — ход дедукции.

b) Два положения, содержащиеся в третьем основоположении

Третье основоположение гласит: положение (I) как противоположение (II) есть положение ограничивающее. Противоположение как таковое есть противоположение Я и не-Я. Я и не-Я взаимно ограничиваются друг другом (ср. I, 125). «Я» всегда означает: Я полагаю Я и Я противополагаю не-Я. Поэтому в третьем основоположении содержатся следующие два положения: 1) Я полагает не-Я как ограниченное через Я; 2) Я полагает себя самое как ограниченное через не-Я.

Полагать ограниченным всегда означает: определять. Следовательно, первое положение гласит: Я определяет не-Я. Но как говорить об этом далее? Имеет ли это положение вообще какой-нибудь объяснимый смысл? Ведь пока не-Я остается лишь безусловно противоположенным, т. е. просто противоположенным тому, что есть Я. Если это всё и в этом — всё, тогда не-Я = ничто. (Но прежде всего: там, где ничего нет, ничего нельзя упразднить, «снять».) Ничто не дает опоры для определения, в нет нем никакой реальности, никакого «что». Совершенно невозможно помыслить, как можно «снять» что-бытие там, где ничего нет?

Итак, пока в не-Я нет никакой реальности, первое положение остается неиспользуемым. Хотя оно и содержится в третьем основоположении, но пока оно совершенно проблематично. Его нельзя сразу вывести из третьего основоположения — нельзя по той причине, что в этом третьем основоположении оно возвращается к тому, что само покоится на властном решении. (Факт ограничения как таковой.) Но в каком смысле? В его форме: определено, обусловлено; содержание: безусловное решение задачи. Содержание (ср. I, 144). (Властное решение: не философа, который только указывает на него, но решение, принадлежащее сущности разума. Ср. I, 144.)

А как обстоит дело со вторым положением, тоже содержащимся в третьем основоположении? Ведь и оно говорит о не-Я? Его, говорит Фихте, можно вывести, т. е. оно содержит нечто такое, что уже положено в Я как таковом. Я полагает себя: а) само — абсолютная реальность; b) как ограниченная, т. е. как ограничиваемая через...; с) ограничиваемая через не-Я, которое вообще положено в Я, в противополагании, согласно замыслу.

Оба эти положения, лежащие в третьем основоположении и тем не менее столь различные между собой, обосновывают, каждый для себя, существенную часть наукоучения. Второе, выводимое, положение обосновывает теоретическую часть наукоучения, т. е. экспозиция этого положения дает конструкцию теоретического знания («спекулятивная философия»). Первое, еще проблематичное, положение обосновывает практическую часть наукоучения. Возможность такой части сама проблематична, пока сохраняется названное положение.

Поскольку второе положение выводимо, в системе, т. е. в целом возможного выведения, оно ставится перед первым. В смысле системной иерархии теоретическая часть наукоучения обладает первенством в сравнении с практической (вследствие мыслимости, достоверности), но по самому существу дела первенствует практическая способность.

Не теоретическая способность делает возможной практическую, но наоборот — практическая теоретическую. Разум — по своей глубочайшей сущности — практичен. Вспомним Канта! Но и здесь надо обратить внимание вот на что: если у Фихте и вообще немецкого идеализма система не есть нечто безразличное, не просто какое-то обрамление, но само существо дела, тогда и системная иерархия существенно сказывается на интерпретации предмета. Это означает следующее: тот факт, что теоретическое наукоучение в мыслимости первенствует, включает в себя определенное понимание разума (теоретичность, мыслимость). Проблема достоверности «яйности» как таковой.

Итак, из двух положений, содержащихся в третьем основоположении, полагать второе как то, которое обосновывает теоретическое наукоучение, т. е. разъяснять его содержание с помощью охарактеризованного метода — вот в чем задача. Анализ как антитезис.

с) Противоборство в существе представления. Идеализм и реализм

Я полагает себя как определенное через не-Я.

Задача: исчерпать все противоположения (противоречия), лежащие в этом положении, и устранить противоречия (ср. I, 128). Необходимо добиться единогласия положений и противоположений; решение надо дать таким образом, чтобы оно удерживалось; всё ориентировано на него.

Но это единогласие — не что иное, как мыслимость (Denkbarkeit), свободная от противоречий. Мыслимость в пределах в себе достоверного Я как такового есть критерий истины всех положений. Иначе говоря, при каких определениях и условиях мыслимо установленное положение, т. е. сокрытые в нем противоречия? Цель — та «мыслительная возможность», которая «остается единственною по удалении всего того, что было изобличено как ложное» (I, 220). Но что такое она сама? «Факт, исходно осуществляющийся в нашем духе» (I, 219). Эта мыслительная возможность, подтвержденная как единственная, доказывает — перед лицом предполагающегося бытия Я (единогласие!) — необходимость факта. Властное повеление! (Этот [факт] можно лишь довести до сознания через попытки конструирования, но сам он не выдумывается и не создается. Это значит, что данная диалектика и конструкция по существу есть разъяснение фактичности Я как сущего фактически. — Однако внутри наукоучения это не может существовать как простая отсылка к фактам: всегда необходимо доказательство того, что факты суть факты. Ср. I, 220! — Таким образом, делодействие все-таки имеет характер фактичности, или скорее оно не прояснено и не составляет проблемы.)

Но что получается, если то положение выявляется как мыслимое и объявляется принадлежащим к единству положений Я? Что вообще говорит это положение о Я? Ничего, кроме того, что это Я есть Я пред-ставляющее. Это значит, что оно как Я относится к чему-то такому, что оно определяет как не-Я. Доказательство априорной мыслимости этого положения равносильно выявлению возможности представления как такового.

Кант: «Я спрашивал самого себя: на каком основании покоится отношение того, что называется в нас представлением, к предмету?».135 (Метафизический смысл этого вопроса!)

Разъяснение природы представления, т. е. его существа, из существа Я. Иначе говоря, ведущая проблема теоретического наукоучения, т. е. знания о теоретическом знании, такова: как далее определить уже очерченное Я, чтобы в нем стала понятной возможность представления как сущностного состава Я-бытия?