Основы методологии: системодеятельностный подход. Категории (стр. 24 )

Такая трансформация создает возможность установить связь между совершенно разными областями знания, которых объединяет только одно – все они описывают разные виды и стороны человеческой деятельности. В результате этого мы можем выйти на совершенно новый уровень обслуживания практики. Схема 1.3.А показывает, что при традиционном подходе каждая научная дисциплина обслуживает только «свою» практику. А при деятельностном подходе (см. схему 3.1 Б)каждая область практики может использовать помощь любой сферы научного знания. В результате этого резко возрастает «мощность» научного обслуживания любой практики. Другими словами, деятельностный подход позволяет привлечь все богатство человеческой мысли для решения некоторой частной проблемы специалиста.

А) Области знания В) Области знания

 

Практики Практики

Схема 3.1.

Таким образом, осуществляется подведение под понятие деятельности все новые областей и слоев действительности. Этим демонстрируется принципиальная возможность применения в том или ином случае деятельностного подхода. Однако далее эту возможность нужно реализовать: мы не узнаем ничего нового просто потому, что признаем, или иное явление или процесс в качестве деятельности. Движение по экстенсивному пути на этом должно закончиться.

Во втором смысле деятельность обозначает особую действительность как ограниченную определенными границами и нужно задать границы этой действительности, т. е. определить – что к этой действительности относится, а что нет. Каждое, даже самое широкое, понятие имеет ограниченную область применения. Соответственно, ограниченную область применения имеет и тот объяснительный принцип, в основе которого лежит это понятие. Это ограничение означает, что существует определенная область действительности, в рамках которой применение деятельности как объяснительного принципа оправданно и эффективно. Границы этой действительности задаются тем, что в ней могут решаться не любые, а только определенные познавательные и практические задачи.

Поэтому здесь оказывается, что экстенсивный путь применения деятельности как объяснительного принципа себя исчерпал, и следует переходить к интенсивному пути, т. е. нужно переходить от «захвата» новых областей знания к их «освоению». Однако предпосылкой и условием этого освоения является утверждение о принципиально деятельностном характере той или иной области социальной жизни.

Существуют разные способы установления границ конкретной области действительности. Наиболее простым является формальнологический: строится определение базового понятия, а потом в нем отыскивается некоторая «метка», с помощью которой можно различить предметы, входящие в данную область действительности от тех, которые к ней не относятся. Но деятельность представляет из себя многоплановую категорию и столь прямой и однозначный подход к ней применить невозможно. Если считать такой меткой-признаком деятельности участие в ней человека, то куда отнести поведение. Поведение присуще человеку, но оно не является деятельностью: в поведении нет цели, в нем отсутствует рефлексия, т. е. оно, в отличие от деятельности, не строится осознанно. Поведение характерно и для животных, оно описывается в схеме «стимул – реакция»: индивид идентифицирует некоторый внешний стимул с тем, что хранится в его памяти, и, соответственно этой идентификации, включает какой-то алгоритм поведения, представляющий собой последовательность операций. Поведение осуществляется, а деятельность выстраивается. С помощью поведения нельзя построить описание общества – разве что наиболее примитивного.

В то же время нельзя признать такой меткой деятельности наличие цели: существуют такие предметы, которые, безусловно, относятся к деятельности, хотя определенной цели в их составе не обнаруживается. Так, производство выполняет в рамках общества определенные функции, но цели как таковой не имеет, хотя входящие в его состав отдельные производственные циклы и процессы, несомненно, существуют для достижения определенных целей. Этот пример показывает, что деятельность и описываемая с ее помощью действительность неоднородны, что они складываются из предметов различного характера и масштабности, отличающихся друг от друга своими свойствами и составом.

Другой путь определения границ действительности заключается в том, чтобы задать эти границы не извне, а изнутри, простроив пространство деятельности. Тогда понятие деятельности становится не ограничивающим, а конструктивным принципом, с помощью которого мы задаем внутреннюю структуру деятельности, а через нее – соответствующую область действительности и ее границы.

Поскольку деятельность выступает в роли объяснительного принципа, то и ее структура тоже будет выполнять объяснительные функции. Для этого мы, как показано на схеме 1, берем структуру деятельности и выделяем в ней различные элементы и связи и фиксируем их (схема 3.2). Затем выделяем основные элементы и связи между ними конкретного предмета и на новой схеме 3.3 отображаем их. Теперь следует схему структуры деятельности положить на схему конкретного предмета, т. е. соотнести элементы и связи между ними на обеих схемах. При этом может оказаться, что:

некоторые элементы и связи между ними на обоих схемах совпадают и мы их переносим на третью схему 3.4 (в нашем примере это элементы а, b, c, d и связи между ними);

некоторые элементы и связи присутствуют на схеме конкретного предмета, но их нет в структуре деятельности и они отбрасываются как лишние (на схеме в это элемент в и связи между с и а);

наконец, некоторые элементы присутствуют в схеме деятельности, но их нет на схеме структуры предмета; в таких случаях ставится исследовательская задача на поиск таких элементов в составе конкретного предмета. На нашей схеме таким является элемент Х.

 

Схема 3.2. Схема 3.3.

C

D

Схема 3.4.

Схема, полученная в результате такого наложения, является схемой структуры нового предмета, она задает этот новый предмет. Это позволяет получить новое видение прежнего содержания и новые способы работы с ним. Такая схема «вырубает», очерчивает все, с чем далее мы будем работать методологически.

Основная функция подобной схемы заключается в ассимиляции определенной области знания как эмпирического знания деятельностным подходом. Полученный в результате такого наложения предмет представляет собой продукт применения понятие деятельности как конструктивного принципа к конкретной предметной области знания. Объект, который описывается этими знаниями, остался тем же. А вот та научная дисциплина, которая содержит эти знания, существенно изменилась и, прежде всего, изменился тот принцип объяснения и обоснования, на котором она строится.

Однако этот результат еще нельзя считать удовлетворительным. Каждая конкретная предметная область обладает собственной спецификой, а применение некоторой универсальной стандартной структуры деятельности эту специфику не учитывает – все полученные с ее помощью предметы оказываются как бы на одно лицо. Кроме того, структура деятельности также обладает определенными ограничениями, как «снизу» – она не охватывает собственных естественных закономерностей объектов, включенных в деятельность, так и «сверху» – за пределами этой структуры остаются ценности и идеалы, которые влияют на постановку конкретных целей в деятельности.

Выход из этой ситуации аналогичен тому, который мы нашли, когда от экстенсивного применения деятельности как объяснительного принципа перешли к интенсивному ее применению. Нам надо определить границы применения структуры деятельности в ее объяснительной функции. Но для определения этих границ нам нужно простроить эту структуру изнутри, причем таким образом, чтобы:

С помощью этой структуры можно было бы описать любую конкретную предметную область, причем так, чтобы отразить специфические особенности этой области;

Но при этом структура деятельности во всех ее модификациях должна сохранить свои принципиальные моменты: во всех случаях ее конкретного применения к той или иной специфической предметной области она должна остаться структурой деятельности.

Тогда дальнейшее продвижение возможно, если мы сумеем определить границы применения деятельности как объяснительного принципа, т. е. установить границы тех предметных областей, к которыми применим деятельностный подход. А для этого необходимо простроить пространство этих областей, т. е. перестроить их структуру с позиций структуры деятельности;

В свою очередь, структуру деятельности представить таким образом, чтобы при ее применении к различным конкретным предметным областям она была способна учитывать их специфические особенности, т. е. могла, как это показано на схеме 2, развертываться и модифицироваться в различных направлениях в зависимости от содержания той или иной конкретной области. Однако это не следует понимать таким образом, что существует некоторая базовая (материнская) структура, на базе которой можно построить множество производных структур, способных адекватно описать содержание тех или иных конкретных предметных областей деятельности. Эти области по своей специфике, а, значит, и по специфике своей структуры, могут быть принципиально разными не только по элементному составу, но и по принципам своего построения. Поэтому деятельность является не структурой, а полиструктурой, позволяющей развернуть на ее основе структуры самых различных