Основы методологии: системодеятельностный подход. Категории (стр. 81 )

При таком подходе для нас важнейшим является то, что рефлексия и язык рассматриваются как результат общения. Ни то, ни другое не может возникнуть в «индивидуальной голове». Для объяснения происхождения индивидуального сознания необходимо исследовать строение деятельности и связанные с общением в процессе этой деятельности процессы эволюции знаковых средств.

7.5.  Структура рефлексивного акта. «Тайна» рефлексии.

Итак, рефлексию нельзя понять, ни представив ее как чистый акт мышления, ни представив ее как некий акт деятельности. Действительно, рассматривая структуру рефлексивного акта как деятельности, мы выделили 3 ее элемента: рефлексивный выход, собственно рефлексию и рефлексивный возврат. При этом обнаружилось следующее:

1) представив рефлексию как акт деятельности (смена позиций и выход за пределы деятельности), мы были вынуждены представить ее как акт мышления;

2). Представив ее как акт мышления (построение целостного представления деятельности, конструирование новых смыслов и т. п.), мы снова должны представить ее как акт деятельности (схема передачи новых знаний и рефлексивный возврат);

Следовательно, нам необходимо построить новое представление рефлексии, которое в себе «снимало» бы эти ограничения.

Вернемся к схеме 7.14 и рассмотрим еще раз изображенную на ней деятельность индивида Ref в позиции 5. Выйдя в эту позицию, индивид Ref:

во-первых, имеет представление всей ситуации и отдельных ее элементов (индивидов и их действия),

во-вторых, знает тексты сообщений индивидов друг другу.

Задача индивида Ref в таком случае становится чрезвычайно сложной: необходимо от действий и текстов перейти к представлениям - и обратно.

Рефлексия в этом случае будет заключаться, в том, чтобы:

А. Получить представление о содержании сознания каждого участника ситуации деятельности-коммуникации. Фактически это означает выяснение «видения» каждым участником ситуации со своей «частной» позиции, т. е. выяснение «субъективных» смыслов и значений (см. схему 7.24).

 

3

 

Ref

 

Схема 7.24.

Заметим, что это 3 разные картины представлений индивидов 1, 2 и 3, пока не связанные между собой.

В. Представить эти содержания на одном табло сознания. Иначе говоря, расположить эти частные картины на неком одном «планшете» или «верстаке». (См схему 7.25). Заметим, что здесь пока не имеет значения, что из себя представляет этот «планшет» или «верстак»: это может быть особое представление в сознании самого индивида Ref или какой-то внешний «материальный» предмет, выполняющий функцию представления – доска, лист бумаги и т. п.

Схема 7.25.

С. Связать эти содержания в единую картину представления, т. е. построить новую картину всей ситуации деятельности. Это означает построение нового «видения» всей ситуации, т. е. нового предмета.

Поскольку построение такого предмета предполагает связывание различных «частных» картин или их конфигурирование, то это построение фактически является конструированием или проектированием, а полученная в результате новая картина деятельности – «конфигуратором».

Конфигуратор – это специальная модель или представление, которая выполняет роль синтезатора различных и разных представлений об объекте. Его назначение именно в том, чтобы объединить различные знания об объекте, полученные с разных позиций. Соответственно, процедуры объединения знаний с помощью этой модели будут называться конфигурированием. Построение конфигуратора показано на схеме 7.26.

 

Схема 7.26

В этом новом предмете, конфигураторе, различия между «субъективными» смыслами и значениями будут «сняты», поскольку они теперь будут элементами новой картины деятельности и получат в ней новое значение и новый смысл. Заметим, что это и есть “распредмечивание”, т. е. снятие той “субъективной” формы, в которой эти смыслы были представлены в деятельности самих участников ситуации – в виде текстов сообщений, и “опредмечивание”, т. е. придание им нового “объективного” содержания и вместе с тем новой знаковой формы.

D. Рассмотреть различение этой новой «общей» картины деятельности и «частных» картин (представлений), имеющихся у участников ситуации деятельности. Теперь индивид Ref имеет два вида рядоположенных представлений: во-первых, “субъективные” представления участников ситуации (частные картины), и, во-вторых, “объективное” представление ситуации (общую картину), т. е. вновь сконструированное представление ситуации деятельности. Заметим, что состоят они и одних и тех же знаковых элементов, но объективное содержание этих знаковых элементов различное. Соотнесение и определение различия между содержаниями этих рядоположенных представлений и означает выяснение различия между “объективным” смыслом ситуации и “субъективными” смыслами участников. Однако, напрямую соотносить эти представления нельзя.

E. Сконструировать специальные знаковые средства, устраняющие это различение между общей и частными картинами ситуации деятельности. Для этого индивид Ref должен теперь осуществить обратную операцию – деконструировать «общую» картину деятельности на новые «частные» представления, которые должны быть теперь у каждого участника ситуации. Это предполагает построение новых «частных» картин(как это показано на схеме 7.27)

Соотнесение этих новых «частных» картин со «старыми» частными означает выявление их различия и нахождение элементов, с помощью которых эти картины можно «состыковать» друг с другом и переводить или преобразовывать первые в последние.

F. Сконструировать схему передачи этих знаковых средств участникам ситуации. Полученные теперь средства преобразования «старых» частных картин или представлений участников ситуации в «новые» частные картины необходимо теперь представить в такой знаковой форме, которая позволит осуществить нормальную их трансляцию. Конструирование этой схемы трансляции означает проектирование соответствующих изменений в самой ситуации деятельности.

Такова структура полного рефлексивного акта или полной рефлексии. Содержанием его оказывается построение новых представлений, которые необходимы участникам ситуации для дальнейшего осуществления деятельности.

 

Схема 7.27.

Но этот анализ структуры рефлексии показывает, что строго определить рефлексию как мышление или как деятельность нельзя. Здесь то, что понимается как операции мышления выступает как практические действия. Например, как было показано в пункте С., «распредмечивание» знаковой формы при конструировании новой «общей» картины ситуации выступает как операция полагания нового содержания (операция схематизирования). С другой стороны, то, что выступает как операции и действия с некоторым знаковым материалом оказываются одновременно мыслительными актами. А во в пункте Е при фактической деконструкции и разложении «общей» схемы предмета – «новой» картины деятельности – на «частные» картины, практические действия со знаковым материалом (операции преобразования схем и изображений) оказываются одновременно мысленным полаганием новых смыслов и значений.

Это означает, что традиционные онтологические схемы мышления и деятельности для представления рефлексии не пригодны. Рефлексия оказывается и не мышлением, и не деятельностью. Или точнее, и мышлением, и действием одновременно. А еще точнее, она оказывается мыследействием, то есть совершенно иным, специфическим способом организации работы со своим предметным материалом – представлениями.

Таким образом, «тайна» рефлексии заключается в конструировании нового предмета деятельности, конфигурации представлений в новое единое целое.

7.6.  Рефлексия как коммуникация. Методологический диалог

Итак, вся «хитрость» рефлексии заключается в том, что «мышление» осуществляется здесь как деятельность, а деятельность осуществляется как «мышление». Другими словами, рефлексия является мыследеятельностью.

Остается ответить только на один вопрос: каким образом рефлектирующему индивиду может быть дано содержание представлений другого индивида? А ведь с этого, собственно, и начинается процесс рефлексии.

Деятельность рефлексии «упирается» в парадокс, который можно было бы назвать «проклятием шкуры»: нельзя ни влезть в чужую «шкуру», ни вылезть из «своей». Другими словами, рефлексия не будет полной – ни в том случае, когда деятельность индивида Y рефлектирует индивид X, ни в том случае, когда сам индивид X рефлектирует над собственной деятельностью.