Основы методологии: системодеятельностный подход. Категории (стр. 61 )

При таком подходе главное в исследовании знаковых систем не изучение внутренних связей между знаками, а описание внешних связей знаковой системы с другими составляющими социальной системы деятельности. Только потом внутренние связи могут быть введены в соответствии с внешними. В этом плане каждая знаковая система должна рассматриваться как удовлетворяющая:

а) принятому в теории деятельности структурному приниципу противопоставления средств, процессов и продуктов;

b) структурному противопоставлению нормы и социального объекта как реализации нормы;

с) принципу формирования сознания индивидов путем усвоения норм и средств культуры.

Существуют знаковые системы двух видов: искусственные и естественные, которые существенно отличаются друг от друга (см. таблицу 5.1.)

Таблица 5.1.

	Искусственные знаковые системы (символические языки)	Естественные знаковые системы (речь-язык)
Обеспечивают функционирование механизмов	а) построения деятельности; b) осознания.	а) трансляции; b) координации
Способы оперирования со знаками	Преобразование (например, в математике).	Соединение в комплексы (цепочки) и извлечение из комплекса, т. е. монтаж и демонтаж.

Каждый индивидуальный текст представляет собой некоторое единое смысловое целое, определенную смысловую структуру. Отдельные знаки в этом тексте следует рассматривать как функциональные элементы этой смысловой целостности или структуры. Из этого следует, что можно говорить о связности и системности знаков в тексте. Эта системность задается прежде всего отношениями каждого из знаков текста к той феноменальной действительности, которую автор выразил в этом тексте и которая существует в едином смысле этого текста.

Однако эти знаки должны быть надындивидуальными: существуя в множестве систем смысла, они в то же время должны привносить в этот смысл общезначимое, культурно-историческое содержание. Они должны связывать каждый индивидуальный текстуальный смысл с понятиями и предметами, существующими вне этих текстов и имеющими общий, культурный, нормативный и принудительно навязываемый смысл. В противном случае, индивидуальные тексты не смогут выполнить свою транслирующую функцию, их автор не сможет передать другим смысл этих текстов. Другими словами, знаки должны иметь еще иные смыслы и значения, задаваемые каким-то иными системами, нежели системы смыслов, представленных в отдельных авторских текстах. Такие системы принадлежат к парадигматическим системам.

Исходные транслируемые тексты обладают смыслом и несут на себе знания разного рода. Они противостоят конструкциям значений, которые помогают людям понять смысл транслируемых текстов, а сами эти тексты формируются по поводу и вокруг конструкций значений. Специальные службы, к которым относятся языковедение, математика, логика, химия и ряд других областей научной деятельности, создают эти конструкции. Эти конструкции выступают как разложение системы смыслов на отдельные связки и отношения. Правда, в случае некоторых искусственных языков изначально конструируют эти связки и отношения. Вся система смыслов таким способом переводится в систему жестко фиксированных конструкций, выражающих отдельные ее элементы. Индивиды получают этот набор в качестве средств понимания и проделывают обратную работу: переводят отдельные конструкции значений в систему смысла (именно так люди переводят тексты на чужом для них языке).

Такой подход позволяет включить речь-язык как знаковые системы в более широкую систему социальных явлений. С его помощью знаковые системы можно одновременно рассматривать в двух планах:

как естественно развивающееся социальное явление;

и как искусственно конструируемое и нормируемое социальное образование.

Здесь отчетливо выступает различие между естественным знаковым существованием речи и зыка, с одной стороны, и искусственным нормированием речи-языка как особой социальной системы.

Конструкции значений фиксируют и выражают в себе определенные фрагменты смысла. Они создают опорные точки для понимания текста и восстановления его смысла. Однако конструкции значений и смыслы – это разные функциональные системы одного целого. Они создают и несут в себе разные формы существования знака: смыслы – синтагматическую, конструкции значений – парадигматическую.

Особенность этих форм, что ни одна из них не может быть сведена к другой. Каждая обладает определенной автономией и функционирует по своим внутренним законам. Каждая организованность знакового материала в какой-либо синтагматической цепочке выражает иное, чем организованность материала в какой-либо парадигме, и в одной синтагматической цепочке – иное, нежели в другой, поскольку в каждой из них свой особый смысл. И это несмотря на сходство или даже тождество их знакового материала.

Парадигматические системы имеют иную субстанцию с иным функциональным и структурным устройством, нежели синтагматические системы. Между ними нет изоморфизма или какой-то другой аналогии или сходства. Но по сути дела, это глубокое различие в субстанции и устройстве систем парадигматики и синтагматики и обеспечивает трансляцию и воспроизводство речи-языка. Мы рассматриваем элементы синтагматических цепочек и конструкции значений, которые, в конечном счете, представляют собой один и тот же знак в его различных проявлениях. Любой знак как единица рече-языковой действительности существует и проявляется дважды:

в системах речи в виде так называемых синтагм или цепочек знаков, из которых состоят транслируемые в процессы коммуникации тексты,

в системе языка, куда он входит в качестве парадигмы или нормы и образца употребления, лежащие в основе построения транслируемых текстов.

Итак, знаковые системы существуют в двух планах или двух измерениях: синтагматическом и парадигматическом. Несводимость этих планов друг к другу составляет необходимое условие трансляции рече-языковой деятельности. Как и всякая деятельность в системе воспроизводства деятельности она основана на отношении «норма – реализация», которое и является базовым отношением между парадигматическими и синтагматическими системами. Эти системы представляют собой некоторое сверхсистемное целое, поскольку их связывает отношение реализации прагматических систем на синтагматических системах. Это отношение включает в себя два момента:

а) рефлексивное отображение и организация в пространстве парадигматики знаков, присутствующих в синтагматических цепочках, в соответствии с теми функциями, которые эти знаки выполняют в этих цепочках;

б) с помощью этих отображений, полученных в парадигматическом пространстве рече-языковой деятельности осуществляется нормирование и организация рече-языковой деятельности, протекающей в синтагматическом пространстве.

Последний процесс связан с нормированием рече-языковой деятельности, а первый – с реализацией этих норм. Рефлексивное отображение, построенное в парадигматическом пространстве фиксируется понятием «значение», а в синтагматическом пространстве значению ставится в соответствии смысл.

Если следовать этой схеме, то каждый синтагматический акт и каждая синтагматическая организованность лишь осуществляются, реализуя одну или несколько парадигматических форм, Они в принципе не могут развиваться и порождать новые синтагматические и парадигматические организованности. Однако рече-языковая деятельность, как и всякая деятельность, развивается.

Можно указать на два источника такого развития:

естественный, когда поиск источников новообразований в парадигматике, расположен либо в самой парадигматике, либо в внепарадигматических факторах, например, в синтагматических цепочках и их влиянии на парадигматику;

искусственный, когда парадигматика рассматривалась как объект сознательного конструирования.

В таком случае синтагматику нужно рассматривать не только как реализацию парадигматических схем, но и как источник инноваций. В таком случае новообразования, возникающие в синтагматике естественно и случайно, переходят затем в систему парадигматике.

Такие новообразования появляются в синтагматике в ситуациях разрывов. Обычно подобны разрывы связаны с тем, что рече-языковая деятельность в существующем виде не способна удовлетворить требованиям коммуникации и трансляции в новых, изменившихся условиях. На схеме 5.24 индивид в позиции 1, оказавшийся в принципиально новой ситуации, создал текст А, в котором он был вынужден ввести определенные нововведения, для того, чтобы отразить принципиально новые моменты этой ситуации и для которой прежние средства описания уже не годились. Индивид, находящийся в позиции 2, которая является особой позицией языковеда, чисто эмпирически зафиксировал появившееся новообразования.

Чтобы это новообразование получило соответствующее отражение и закрепление в парадигматических системах, он был вынужден включить механизмы кооперации и рефлексивного осознания. Таким образом синтагматическое новообразование получило оформление в пространстве парадигматики с помощью специальных парадигматических организованностей. Это изменение привело к появлению новой парадигматики II вместо прежней парадигматики I. Теперь любой другой индивид на схеме он обозначен позицией 3), встретившись с подобной ситуацией, может воспользоваться этой парадигматикой и с ее помощью построить текст В, описывающий эту ситуацию.

То, что впервые возникает в синтагматике проходит этап оформления в парадигматических организованностях, и при этом ассимилируется в существующей парадигматической системе с помощью рефлексивно-кооператив-ных механизмов деятельности. Этот процесс ассимиляции является типичной и важной формой становления рече-языковой деятельности составляет важную компоненту развития парадигматических организованностей.

 

Схема 5.24.

С появлением языковедения пространство парадигматики становится объектом специальной лингвистическо-инженерной деятельности. Начинается специальное конструирование значений, включающее себя конструктивно-технические искусственные процедуры сопоставления, разложения и сборки разных явлений и объектов из мира знаков. Из совокупности таких объектов, возникших первоначально в разных ситуациях, в разных синтагматических цепочках, для разного употребления и во многом независимо друг от друга, и потому внешне связанные друг с другом, парадигматические системы превращаются в сложный конструктивно развертываемые идеальный объект. Благодаря этому знак остается целостным и структурным объектом, хотя тиражируется в разных частях и в разных вариантах синтагматических организованностей и приобретает благодаря этому множественное существование.