Основы методологии: системодеятельностный подход. Категории (стр. 6 )

Вообще, семинары, проходившие в ММК, строились по совершенно особым правилам, отличным от тех, по которым строятся обычные семинары ученых. Прежде всего, их отличала необычная жесткость критики, когда диспутанты не очень стеснялись в выражениях. Многие этого не выдерживали. Такая жесткость позволяла проверить прочность точки зрения докладчика или выступающего – является ли она его глубоко жизненным убеждением или просто декларируется. Человек не мог в столь остро проходящей дискуссии уйти от защиты своих взглядов. Этим семинары методологов отличались от обычных научных обсуждений, где оппоненты часто даже не стремились обосновать свое мнение или опровергнуть противоположное. Впрочем, острота этих обсуждений не была вызвана какими-то «коммунальными» честолюбивыми соображениями: в соответствии с правилами, каждый, кто высказывал на семинаре какую-либо идею, терял на нее права авторства.

На семинарах в ММК практически не было специальных докладов: докладчик объявлял проблему, делал первые шаги к ее решению, а дальше начиналась общая коллективная интеллектуальная работа. Докладчика могли перебить на любом месте. В результате этого возникало несколько направлений обсуждения, как бы несколько разных дискуссий, каждая из которых представляла особый аспект или особый подход к поставленной проблеме. Обычный ход обсуждения мог быть прерван рефлексией по поводу этого обсуждения, а эта последняя – рефлексивным анализом этой рефлексией, и т. д. Это называлось «рефлексивной возгонкой». Докладчик должен был сначала пояснять основания своего подхода, а потом демонстрировать основания этих оснований. Доклад прекращался, если его автор не мог продемонстрировать присутствующим средства, которые он использовал, пытаясь решить ту или иную проблему, а также источники, откуда он их взял, или способы, с помощью которых он их построил.

Понятно, что при такой организации хода обсуждения, его участникам трудно было придти к какому-либо общему заключению. Первоначально объявленная тема распадалась на несколько подтем, которые обсуждались параллельно друг с другом. На один и тот же вопрос могло быть несколько ответов, не только разных, но и прямо исключающих друг друга. Считалось, что это способствует проблематизации аудитории и более широкому и всестороннему видению проблемы. Происходило расщепление работы семинара не только по тематике, но и по типам работы, целям, средствами получаемым в результате всего этого продуктам, результатам. Члены методологического семинар отказывались от критерия истины, принятого в науке, используя вместо этого критерии, более характерные для прикладных областей знания: цель и задачу. Принималось и одобрялось все то, что способствовало решению задачи и достижению цели. Хотя и цель в ходе обсуждения могла измениться, например, могла быть поставлена в более общем виде.

Участники семинара не стремились к достижению единства мнений в отношении обсуждаемых ими вопросов. Конечная цель семинара была другая и она была связана с новым образом методологии, который сформировался в ММК. Традиционно методологию представляли как некоторый канон, свод правил, в соответствии с которыми нужно было решать проблемы или выстраивать новую деятельность. Правда, перед этим еще предстояло эти правила и методы как-то выявить, а для этого нужно было создать особые методы методологического анализа, с помощью которых можно было эти правила и методы обнаружить. Но затем эти последние выкидывались как использованные средства или строительные леса. С точки зрения членов кружка, как раз именно эти методы поиска способов и принципов разрешения проблем представляли основную ценность, позволяя каждый раз учесть особенности конкретной проблемной ситуации, а не действовать по шаблону.

В таком случае методология начинала развиваться не как наука, а как своеобразное интеллектуальное искусство: методолог каждый раз формировал свое видение того контекста ситуации, в котором ему предстояло действовать и в связи с этим вырабатывал свою технику деятельностного мышления. Но если методологическая деятельность, по представлениям, сложившимся в ММК, носила такой субъективный и индивидуальный характер, то не может ли она превратиться в личностную и произвольную деятельность? Поэтому члены кружка, у которых возникали разные представления о содержании, у которых формировались самые разные представления о содержании одной и той же деятельностной ситуации, оказывались втянутыми в дискуссию: каково же ее объективное содержание их собственной работы и как в таком случае должно строиться их мышление? В ходе этих дискуссий участники семинара должны были выработать критерии различия содержательного и субъективно-произвольного, в утверждениях и противопоставлениях, возникавших в процессе дискуссии. Поэтому ее результатом становилось не согласие, не консенсус, а умение объективно представлять свою деятельность в ситуации с этим объектом различными способам - в соответствии с представлениями каждого участника дискуссии своего места в ней.

В целом семинары ММК представляли собой особое сложное органическое целое, в котором одновременно и взаимосвязано развивались разные направления деятельности, с разной технологией и методами работы и разным пониманием своего места в методологическом движении. Между этими направлениями существовали разные отношения – от взаимного обмена и обогащения идеями до яростной борьбы, регулярно приводившей к расколу внутри кружка и выделению из него самостоятельных групп и школ.

Через такие семинары прошло множество людей. У тех, кто прошел такую школу, менялся характер поведения и общения. Речь их становилась несколько замедленной, но весьма отчетливой, они всегда держались с достоинством, мышление отличалось особой остротой и четкостью. Весьма любезные и уступчивые в обыденных вещах, они становились жесткими, непреклонными и конфликтными, если речь касалась их взглядов и убеждений. Однако их споры с окружающими напоминали встречу каратистов с людьми, никогда не занимавшимися спортом.

Возникает вопрос: каким образом эти семинары могли существовать на протяжении нескольких десятков лет, когда любой независимый научный кружок в Советском Союзе немедленно оказывался «под колпаком» у органов госбезопасности, а участие в таких кружках квалифицировалось как государственное преступление? Руководители ММК постоянно проводили такие семинары под эгидой какой-нибудь научной общественной организации. Обсуждавшиеся в них проблемы касались специальных вопросов психологии, логики, истории науки и техники, теории проектирования и т. п. и нигде с официальной идеологией и философией в открытую не пересекались. Участвовать в таких семинарах мог любой желающий. Но чтобы обнаружить в речах выступающих какую-либо крамолу, нужно было понимать, о чем на них говорится. Пришедший со стороны «стукач» этого сделать не мог, т. к. для этого надо было обладать определенным интеллектом, образованием, разобраться в непривычных для тогдашней популярной официальной философии стиле мышления и терминологии, которой была насыщена речь участников семинара. Но даже если удавалось обнаружить какую-нибудь крамолу в речах или в публикациях участников семинара, то применить к ним какие-либо обычные для допускавших «идеологические и мировоззренческие ошибки» не удавалось: большинство методологов не занимало каких-либо официальных философских должностей.

Кружок продолжал проводить свои семинары. На них появлялись не только представители различных профессиональных сфер деятельности – психологи, дизайнеры, архитекторы и т. п., но и приезжие из других городов. Многие из них начинали у себя проводить свои семинары. Участники этих семинаров приезжали в регулярно Москву, проводили встречи и конференции в других городах. Так Московский методологический кружок постепенно превращался в методологическое движение, объединявшее людей разных профессий, живших в разных городах Советского Союза.

1.5. Организационно-деятельностные игры (ОДИ)

В 1979 году на одном из выездных семинаров под Свердловском его участники в результате анализа хода семинара, пришли в выводу, что формы их общения и мыследеятельности уже не соответствуют понятию семинара, а образуют совершенной иной тип методологической работы. Они его назвали организационно-деятельностной игрой (ОДИ или ОД-игрой). С тех пор подготовка, проведение и анализ игр заняли центральное место в деятельности методологов. Они детально разрабатывали их теорию, методологию и технику проведения. Но особенно активно и много ОДИ стали проводиться во второй половине 80-х годов, в период перестройки, когда для методологов настал их звездный час. Стремясь разрешить многочисленные проблемы и противоречия разваливающейся системы, государственные, партийные, хозяйственные руководители стали обращаться к методологам с просьбой организовать ОДИ, чтобы помочь им разрешить их многочисленные проблемы. В форме ОД-игр разрабатывались новые законы, выбирались руководители предприятий, проводились экологические и другие экспертизы. Сами методологи гордились проведенными ими играми или участием в них так же, как режиссеры гордятся поставленными ими фильмами, а актеры – тем, что в них снимались.

Организационно-деятельностная игра - это форма коллективной методологической работы, проводимой в игровой форме, в которой проблема решается в теоретическим видом, а ее участники приобретают возможность развить свое мышление и навыки коммуникации и организации. Проведению самой игры предшествует ее тщательная подготовка, организованная в форме методологического семинара или тоже игры. В результате такой подготовки появляются два документа: сценарий игры, в котором описано, как будет развиваться сама игра по содержанию, и оргпроект игры, где излагается весь порядок организации ее проведения.

Вначале формулируется проблема игры. Она должна удовлетворять нескольким требованиям:

A. Проблемная ситуация должна соответствовать критерию проблемности, когда и в теории, и в практике отсутствуют какие-либо указания на пути выхода из этой ситуации.

B. Проблема должна носить комплексный полипредметный, полидисциплинарный характер, т. е. связанная с нею ситуация затрагивает интересы представителей разных организаций и профессий и является объектом изучения ряда научных дисциплин. Поэтому разрешение такой ситуации требует совместного участия в ее разрешении специалистов самого разного профиля. Такая проблема не может быть удовлетворительно решена представителями только одной области знания или одной сферы деятельности. ОДИ является эффективным средством в тех случаях, когда решение проблемы предполагает налаживание межгрупповых, межпредметных, межорганизационных связей.