Парадигма развития науки. Методологическое обеспечение (стр. 45 )

2. Другой круг влияний, без упоминания о котором понимание истинного характера концепции ос­талось бы неполным, можно ус­ловно назвать «структурно-семиотическим», причем здесь имеются в виду не только уже упоминавшиеся выше работы по «теоретической семиотике» логической семантике но и более «гуманитарные» ра­боты (или отдельные аспекты работ) «структурно-семиоти­ческой направленности», относящиеся, в частности, к психологии, структурной антропологии, поэтике и культурологии, лингвистике.

3. Попытаемся теперь очертить в максимально сжатой форме круг проблем, к решению которых сможет быть при­менен эскизно обрисованный на предыдущих страницах подход, общий уровень развития, которого он для этого должен достигнуть, и наиболее важные конкретные задачи, от решения которых в первую очередь зависит достижение этого уровня.

Прежде всего это разработка проблем, которые не­сколько условно можно было бы назвать проблемами «метагносеологии», точнее, чисто синтаксичес­кого ее аспекта: выделение тех закономерностей про­цесса познания в целом и (или) отдельных его (временных и пространственных) частей, которые имело бы смысл корректно рассматривать в качестве «структурных эле­ментов». Задача эта безусловно имеет смысл и может ре­шаться даже на достигнутом уже уровне формализации концепции. Но степень огрубления действительного положения вещей здесь «обратно про­порциональна» степени разработанности арсенала «ог­рубления» используемых теоретических понятий в ка­честве элементов разрабатываемой концептуальной схемы.

4. Этот же подход может быть в принципе применен — на более развитой и детальной стадии построения аппара­та — к конструированию подлинной семантики познава­тельных процессов, а в дальнейшем — и их прагматики.

5. Любое продвижение в любом из упомянутых направ­лений можно в то же время трактовать и как продвижение на пути построения теоретической семиотики. Особенно перспективным представляется использование симметрич­ности некоторых из используемых «эпистемологических морфизмов», понимаемых в терминах «преобразований знаковых систем», для получения новых содержательных аспектов традиционной «проблемы знака и значения».

6. Все вводимые по ходу развития концепции обобще­ния традиционных алгебраических, теоретико-множест­венных, теоретико-функциональных и общелогических понятий подлежат двоякого сорта «испытаниям»: на нетривиальность (невырожденность) и на непротиворе­чивость (корректность). Как уже отмечалось выше (п. п. 2.8 и 2.10), лишь второе из этих, условий является необходимым для использования данного понятия в рамках концепции (хотя желательны оба).

7. Следует еще раз обратить внимание на необхо­димость пополнения развиваемой концепции за счет привлечения двух важных комплексов понятий. Речь идет, во-первых, о переходе от обычного, «четкого» по­нятия множества (предиката, отношения, алгоритма и др.) к соответствующим нечетким, «расплывчатым понятиям. Второй, не менее важный переход — это переход от эквивалентности к толерантности. На самом деле оба эти перехода, могущие, по-видимому, придать отстаиваемой здесь концепции большую общность и большую силу, тесно связаны между собой: отношение, играющее в «fuzzy»-случае роль отношения эквивалентно­сти между множествами (классами), вообще говоря, не транзитивно, так что является по существу не эквивалент­ностью, а толерантностью.

8. Осознание, оформление и обособление структурного подхода к исследованию гносеологической проблематики представляется тем более закономерным и неиз­бежным, что весьма близкие тенденции отчетливо просле­живаются и даже явно прочерчиваются в смежной к нашей области исследований — в изучении познавательной де­ятельности как объекта психологического исследования. Сближение и взаимное обо­гащение этих тенденций (в частности, применительно к проблематике, известной под именем «искусственного ин­теллекта» также обещает быть интересным и плодотворным.

Сказанное относится и к распространению разбирае­мого подхода на сферу социальной психологии и культурологии, в частности, применительно к анализу проблей интеллектуальной коммуникации, к которому более чем естественным представ­ляется привлечение представлений теории «расплывча­тых» понятий.

9. Необходимо отметить, что все изложение велось до сих пор на экстенсиональном (объемном, теоретико-множественном уровне). Такой аспект представляется между тем по меньшей мере недостаточным и в некотором смысле даже противоречащим замыслу развиваемой кон­цепции, интересующейся соотношениями не столько меж­ду множествами каких-либо объектов, сколько между их свойствами. Для еще не созданной интенсиональной ее версии потребуется большая и серьезная работа, заведомо не сводящаяся к простому (пословному) пере­воду на новый «язык» (разумеется, возможному, но никоим образом не позволяющему прийти к существенно новым нетривиальным выводам). Из очень немногих ориентиров на этом, практически еще не начатом, пути стоит назвать, кроме чисто логических и семиотических исследований, уже упоминавшиеся лингвистические работы Жолков­ского и Мельчука и статьи по система­тике и .

Рассмотренные в разделе 2 вопросы позво­ляют следующим образом резюмировать их результаты.

1. Из сложного комплекса процессов, в совокупности именуемых «отражением» действительности, естественным образом «вычленяются» своего рода «элементарные акты познания», допускающие точное описание в логико-алгебраических терминах. «Вычленение» это никоим образом не следует расценивать как «формализацию» теории познания в целом. Но сделанные на его основе описания имеют тем не менее безусловную значимость в качестве «элементарного приближения» к описанию любых конк­ретных процессов «отражения», причем «приближение» это не «отменяется» никакими последующими более тонкими и комплексными исследованиями теоретико-позна­вательных задач, подобно тому, как элементарная фор­мальная логика не «отменяется» ни диалектическим ана­лизом мышления, ни метатеоретическими исследованиями основ самой логики, как формальная теория грамматик не «отменяется» никакими содержательными лингвисти­ческими теориями.

2. Основными категориями предлагаемой «элементар­но-гносеологической» концепции являются понятия изо­морфизма и гомоморфизма, неразрывно связанные с важ­нейшей операцией постулируемого отождествления «объек­тивно различных» объектов. В этих терминах описывает­ся образование отдельных абстрактных понятий и постро­ение целостных концептуальных схем — моделей.

3. Процесс выделения и систематизации абстрактных понятий, отражающих атрибуты внешнего мира, можно интерпретировать как некоторое гомоморфное преобразо­вание, процесс формализации уже построенной таким об­разом концептуальной схемы в виде научной теории — как изоморфное преобразование.

4. Любой гомоморфизм означает не что иное, как объе­динение в «классы эквивалентности» совокупностей объ­ектов, могущих различаться посредством других кри­териев отождествления, в чем и состоит образование аб­страктных понятий. В этом состоит теоретико-познава­тельная сущность так называемых теорем о гомоморфиз­мах, сводящаяся, коротко говоря, к тому, что единствен­ным объективным источником описания реальности слу­жит сама эта реальность.

5. Понятие гомоморфизма, являющееся основным ин­струментом для получения различных экспликаций фун­даментального гносеологического понятия модели, а тем самым и для точного описания разнообразных процедур, объединяемых общим термином моделирование, допу­скает ряд естественных обобщений, интересных и самих по себе, и особенно ввиду большого разнообразия и гибкости их эпистемологических (логико-методологических) интерпретаций.

По-видимому, именно с этими обобщениями будут связаны наиболее интересные и содержательные выводы и результаты развиваемой концепции.

Обобщения эти могут производиться в различных на­правлениях. Прежде всего, можно (и в значительной мере это уже проделано выше) различными способами ослаблять условия, фигурирующие в разных вариантах определе­ний, посредством которых вводится «обычное» («работаю­щее» в алгебре и других областях математики) понятие гомоморфизма. Так мы приходим к понятиям метаморфиз­ма и параморфизма (из которых первое описано и моти­вировано довольно подробно, а второе — пока лишь в общих чертах).

6. Можно, далее, «обыгрывать» (порознь или в различ­ных комбинациях идеи факторизации рассматриваемых систем объектов (этот путь приводит, кстати, к резуль­татам, уже отмеченным в п. 4), введения на них различных метрик и (или) топологий и, наконец, частичного задания как самих изучаемых систем, так и определенных на них операций и предикатов (что связано, в свою очередь, с раз­личными альтернативами доопределения частично оп­ределенных объектов).

7. Наконец, третий путь — это использование (в раз­личных модификациях) понятий расплывчатых («нечет­ких», «квази» и т. п.) понятий множества, отношения, свой­ства, предиката, операции, отображения (морфизма). В частности, содержательно интерпретируемые в эписте­мологических терминах «расплывчатые» (или частичные) морфизмы могут уже не обладать свойством транзитив­ности. Это обстоятельство, с одной стороны, обусловли­вает необходимость рассматривать в связи с ними не от­ношения типа эквивалентности, а более общие отношения толерантности, а с другой — побуждает вводить всяко­го рода «идеальные объекты»: бесконечные последователь­ности таких морфизмов, результаты суперпозиций таких последовательностей (спектры) и конечные приближе­ния «спектров» (могущие существенно не совпадать по еэоим свойствам ни с одним из элементов «спектра»). 8. В совместной разработке перечисленных путей обобщения введенных понятий и доведении системы получен­ных понятий до уровня «работающего» алгебраического аппарата видится первоочередная, и притом вполне реальная, задача, решение которой может знаменовать собой подлинное конституирование развиваемой концеп­ции в качестве четко ограниченной по задачам и методам теории, которую можно было бы условно назвать «структурной эпистемологией». Такая теория явилась бы не только осуществле­нием «семиотического подхода», но и «семиотической дисциплиной», а в развитой своей форме — частью «фор­мальной семиотики».