Методы исторического исследования / ; Отделение историко-филологических наук. 2-е изд., доп. - М.: На­ука, 2003. - 486 с: ил. - 18ВМ 5-02-008893-5 (в пер.) (стр. 111 )

Менее осознанно выступал ряд других компонентов крестьян­ского сознания (признаки с теснотой сопряженности 0,20-0,40, от­меченные одним и двумя штрихами), которые вместе с первыми об­разуют две смежные системы крестьянских воззрений.

В первой системе с отмеченными требованиями расширения при помощи государства мелкого землевладения и кредита (9), сохране­ния надельной земли в распоряжении общины (7) и отрицательным отношением к крестьянскому банку (8) взаимосвязаны: допущение выкупа за помещичьи земли (17), улучшение положения рабочих (32), осуждение кадетов за заигрывание с правительством (20), тре-

418

бование созыва Думы (35), отмена церковных поборов и перевод церкви на государственное довольствие (39), надежды на достиже­ние целей народа мирным путем (41). Кроме того, обнаруживается взаимосвязь между требованиями отмены винной монополии (76), введения восьмичасового рабочего дня (29) и увеличения помощи крестьянам при неурожаях и падежах скота (75). На первый взгляд может показаться курьезной взаимосвязь между требованием лик­видации винной монополии и введения восьмичасового рабочего дня. В действительности же эта взаимосвязь выражает протест про­тив экономической эксплуатации, ограбления народа и его духовно­го растления, которым и служили продолжительный рабочий день и винная монополия.

В целом рассмотренная система представлений, с которой еще на более низком уровне сопряженности были взаимосвязаны и не­которые другие признаки, отчетливо характеризует традиционное крестьянское сознание с его надеждами на верховную власть и ре­формы, призванные улучшить положение крестьян.

Вторая система крестьянских представлений включает, кроме требований введения подоходного налога (75) и всеобщего бесплат­ного обучения народа (57), следующие признаки: обязательство под­держать Думу в борьбе с правительством (27), требование реформы суда и местного самоуправления (50), призыв к Думе решительно отстаивать интересы народа (36), решения о захвате земли у поме­щиков и казны (7), передача земли тем, кто обрабатывает ее собст­венным трудом (4), всеобщие прямые и тайные выборы (23), отмена смертной казни и амнистия борцам "за народное дело" (24), отмена военного положения, полиции и земских начальников (25), полно­властная Дума и ответственное перед ней правительство (33), вы­движение лозунгов "Земля и воля", "Права народа" (37). В виде от­дельных блоков, слабо взаимосвязанных с основной структурой со­знания крестьян, здесь обнаруживаются взаимосвязи между недове­рием крестьян к Думе (26), требованием созыва Учредительного со­брания (78) и переносом решения вопроса о земле в Учредительное собрание (5), а также требования облегчения отработок в поме­щичьих имениях (77) и осуждения хищничества помещиков (40).

В целом здесь выступает уже вполне определенная, хотя еще и не во всем последовательная система представлений крестьян, сви­детельствующая о их политическом пробуждении, о качественном сдвиге в их самосознании. Этот факт оценивал как "по­воротный для истории"39 страны.

Естественно возникает вопрос о соотношении двух существенно различных систем крестьянских представлений. Выявленная карти­на может означать либо наличие в среде крестьянства двух слоев с существенно различным самосознанием, либо переплетение в соз-

» Ленин . собр. соч. Т. 30. С. 315.

419

I

нании крестьян различных представлений. Автор проведенного ис­следования дает такой ответ на этот вопрос. По характеру принятых приговоров в среде крестьянства обнаруживаются такие его отря­ды, которые привержены либо к традиционной, либо к новой систе­ме политических воззрений. Но для большинства крестьян харак­терно сочетание и тех и других при преобладании одной из них. Для окончательного решения этого вопроса необходим дальнейший ана­лиз приговоров, основанный на их многомерной типизации.

Таким образом, анализ структуры крестьянского сознания на основе математической обработки массовой описательной инфор­мации и построения измерительной модели этой структуры дает возможность всесторонне и глубоко с учетом всех имеющихся фак­торов, а не на основе отдельных иллюстраций изучить сознание кре­стьянства. Но, поскольку в данном случае моделирование основано на индуктивно-эмпирическом подходе, т. е. модель не базируется на идеализированной абстрактной сущности объекта познания, полу­ченные результаты не могут быть соотнесены с идеальным образом и оценены в плане близости реальности к своему предельному вы­ражению. Однако это никоим образом не снижает большой позна­вательной ценности индуктивно-эмпирического измерительного моделирования. Уровень развития соответствующей системы и тес­нота сбалансированности ее структуры здесь могут быть выявлены сравнительно, т. е. путем сопоставления ряда моделей, характеризу­ющих изучаемую реальность в ее различных пространственно-вре­менных выражениях. Очевидно, что построение индуктивно-изме­рительных моделей на основе данных контент-анализа может быть применено при анализе не только массовых, но и индивидуальных проявлений исторической реальности40.

Рассмотренные примеры построения измерительно-отража­тельных моделей в исторических исследованиях показывают, что диапазон применения таких моделей весьма обширен, а их эффек­тивность по сравнению с эффективностью традиционных методов весьма высокая. Такие модели могут быть построены при изучении любых проявлений исторической реальности, свойства которых мо­гут быть выражены системой количественных показателей. Изме­рительное моделирование во всех его вариантах основано на выяв­лении и анализе взаимосвязей. Тем самым оно открывает фактиче­ски неограниченные возможности для расширения информацион­ной базы исследований путем выявления скрытой структурной ин-

40 Об опыте построения таких моделей см.: Брагина количественно­го анализа философских трактатов эпохи Возрождения // Математические мето­ды в историко-экономических и историко-культурных исследованиях. М., 1977; , Сергеев моделирования мышления исторических деяте­лей. Отто фон Бисмарк. 1866-1876 гг. // Вопросы кибернетики. Логика рассуж­дений и ее моделирование. М., 1983.

420

формации. Модели, характеризующие историческую реальность, могут быть либо структурными, либо динамическими. На современ­ном этапе развития и исторической и других наук, методы которых могут использоваться в исторических исследованиях, существуют широкие возможности для построения структурных моделей самых различных проявлений общественно-исторического развития. Они могут создаваться на основе как вариационных, так и динамических рядов конкретно-исторических данных41. Такие модели, характери­зуя исследуемые явления в различные временные моменты, являют­ся важным средством для анализа развития.

Что же касается динамических отражательно-измерительных моделей, то они пока не нашли широкого применения в историче­ских исследованиях как потому, что в исторических источниках зна­чительно больше данных синхронных, чем диахронных, так и пото­му, что математические методы анализа таких рядов менее разрабо­таны, чем рядов вариационных. Поэтому при изучении динамики ис­торического развития важнейшей задачей является реконструкция

таких рядов.

Измерительно-отражательные модели, кроме решения собст­венно познавательных задач, о чем и шла речь в приведенных при­мерах, эффективно используются и при решении проблем источни­коведческих (проверка достоверности и точности количественных данных, установление авторства анонимных произведений, генеало­гия многосписочных памятников и др.)42. Основная ценность и эф­фективность отражательно-измерительных моделей в историче­ских исследованиях состоит в том, что они характеризуют изучае­мую реальность инвариантно, такой, какой она была в действи­тельности. Разумеется, это достигается при наличии достоверных и представительных количественных данных и адекватности мате­матической модели, ее соответствии содержательно-логической су­ти решаемой исследовательской задачи.

Как видим, эвристические возможности отражательно-измери­тельного моделирования исторических явлений и процессов весьма обширны, и оно позволяет значительно углубить их познание.

Измерительное моделирование исторических явлений широко применяется и в современной буржуазной историографии. Это связано с распространением структуралистской методологии ис-

41  Из работ последнего времени, в которых структурная, корреляционная модель построена при анализе данных динамических рядов, см.: , Бород-кин Л. И., Кирьянов движение в России в 1895-1913 годы: Стру­ктура в связи с развитием промышленности и изменением экономического поло­жения пролетариата: (Опыт корреляционного анализа) // История СССР. 1986.

№3.

42 , Милое аспекты применения количественных ме­тодов и ЭВМ в изучении нарративных источников // Количественные методы в советской и американской историографии. М., 1984.

421

торического познания, которая считает основным его объектом общественные структуры, а его единственно научным конкрет­ным методом — моделирование. В области формализации и изме­рения исторических явлений, в создании банков машинной исто­рической информации, методике и технике построения моделей структуралисты добились успехов, которые заслуживают внима­ния. Однако общая ограниченность структуралистской методоло­гии, ошибочное понимание общественных структур как неких не­изменных и лишенных внутренних движущих сил образований, от­рицание возможности познания прошлого и его развития как по­ступательно-прогрессивного процесса и абсолютизация синхрон­ного принципа в историческом познании - все это отразилось и на структуралистском моделировании. В нем недооценивается каче­ственная, сущностно-содержательная сторона и выдвигаются на первый план формально-количественные аспекты. Это ведет к чрезмерной формализации и схематизации, к отрыву модели от объекта моделирования.