Методы исторического исследования / ; Отделение историко-филологических наук. 2-е изд., доп. - М.: На­ука, 2003. - 486 с: ил. - 18ВМ 5-02-008893-5 (в пер.) (стр. 25 )

Таким образом, альтернативность общественно-исторического развития никоим образом не устраняет объективного и закономер­ного характера этого развития.

88 оч. 2-е изд. Т. 25. Ч. I. С. 176.

89 Исторический материализм как социально-философская теория. М., 1982. С. 41.

90 Маслов в социологии. М., 1971. С. 4.

91  Об исторической закономерности // Философские проблемы исто­рической науки. М, 1969. С. 69, 72.

92  Такой же позиции придерживается и (Эстетика истории. М., 1974. С. 16-17).

94

Важное место, которое занимают альтернативы в историческом развитии, обуславливает необходимость их изучения историками. Возникающие порой сомнения в такой необходимости неоснова­тельны. Игнорирование альтернативных ситуаций обедняет пред­ставления об исторической реальности. Изучение этих ситуаций по­зволяет более широко и глубоко охарактеризовать ход историче­ского развития. Однако сложность альтернативных ситуаций как явлений исторической действительности и неразработанность прин­ципов, путей и методов их изучения делают его трудным. Отметим наиболее существенные моменты, которые следует иметь в виду при изучении исторических альтернативных ситуаций.

Прежде всего необходимо установить реальность такой ситуа­ции, ее действительное наличие в историческом развитии. Это при­ходится подчеркивать потому, что существует опасность увидеть та­кую ситуацию там, где ее в самой исторической реальности не бы­ло. В данном случае мы не имеем в виду преднамеренное конструи­рование альтернативных исторических ситуаций, которые присущи многим представителям современной буржуазной историографии. Такие подходы порождены совершенно определенными социально-политическими целями и основаны на субъективистских принципах методологии исторического познания. Речь идет о том, что слож­ность исторических альтернатив и трудности их анализа могут при­вести и к непреднамеренной ошибке.

При выявлении альтернатив надо учитывать два момента. Во-первых, альтернатива, как было показано, - это не антитеза су­ществующей реальности. Альтернативы возникают в тот момент в историческом развитии, когда происходит переход от данной ре­альности к новой реальности, от данной качественной сущности к новой и эта новая сущность может иметь разные формы или дос­тигаться разными путями. Во-вторых, альтернативы складывают­ся только тогда, когда в действительности содержатся существен­но отличные возможности перехода к новому и когда имеются об­щественные силы, ведущие борьбу за реализацию отличных воз­можностей.

Первый момент методологически важен в том отношении, что он предохраняет от необоснованного расширения круга историче­ских альтернатив. Между тем это важное обстоятельство нередко предается забвению при выявлении и анализе альтернатив. Указы­вают, например, на то, что в России в 1917 г. (после февральской ре­волюции) якобы имела место альтернатива: либо победа пролетар­ской социалистической революции, либо диктатура буржуазии93. действительно писал, что "нельзя выскочить из импери­алистической войны, нельзя добиться демократического, не насиль­нического, мира без свержения власти капитала, без перехода госу-

93 См., например: Херманн Иштван. Указ. соч. С. 101.

95

дарственной власти к другому классу, к пролетариату"94. Без такого перехода, как известно, нельзя было решить и другие важнейшие вопросы (например, аграрный и национальный). Но альтернативы - либо победа пролетариата либо диктатура буржуазии - не было, ибо, во-первых, после июльских событий власть безраздельно при­надлежала буржуазии, во-вторых, переход власти к пролетариату был после февральской революции не альтернативой, а безуслов­ной исторической необходимостью, диктовавшейся всем ходом ис­торического развития95. Эта необходимость к осени 1917 г. была осознана не только рабочим классом, но и его союзниками, что и оп­ределило время революции и относительную легкость победы рево­люционного переворота и перехода власти к пролетариату. Навя­занная же пролетариату гражданская война, которая была бы не­возможна без поддержки международного империализма и ино­странной военной интервенции, - это уже иная историческая ситуа­ция. Приведенный пример хорошо показывает, какое важное значе­ние имеет в понимании хода исторических событий определение ре­альности исторической альтернативы.

В целом очевидно, что представление как альтернативного од­нозначно детерминированного хода последующего развития и изо­бражение альтернативы как некой антитезы, которая бы могла прийти на смену существующей реальности, запутывают понима­ние истинного хода исторического развития и даже чревато его ис­кажением.

Столь же важно и рассмотрение исторической альтернативы в единстве образующих ее объективных и субъективных факторов. Возможные здесь просчеты связаны с тем, что наличие альтернати­вы констатируется лишь по наличию одного из этих факторов. Ча­ще всего в силу его ведущей роли в альтернативе и большей очевид­ности, таким является субъективный фактор. Уже приводился при­мер с народничеством. Можно привести и другие примеры.

В связи с анализом роли субъективного фактора в альтернатив­ных ситуациях следует обратить внимание и на такой момент. Вся­кая общественная борьба, вообще говоря, может иметь в исходе ли­бо победу либо поражение, т. е. ее исход альтернативен. Но на этом основании относить всякую борьбу к альтернативной ситуации не­правомерно. На это обращал внимание . В работе "Что делать?", возражая противникам создания централизованной рево­люционной организации, утверждавшим, что такая организация мо­жет легко броситься в преждевременную атаку, он писал: "...Абст­рактно говоря, нельзя, конечно, отрицать, что боевая организация

94 Ленин . собр. соч. Т. 31. С. 161.

95 Отметим, что Херманн, говоря об указанной альтернативе, признает, что сущест­вовали объективные и субъективные условия для социалистической революции {Херманн Иштван. Указ соч. С. 103-104).

96

может повести на необдуманный бой, который может кончиться вовсе не необходимым при других условиях поражением. Но ограни­чиваться абстрактными соображениями в таком вопросе невозмож­но, ибо всякое сражение включает в себя абстрактную возможность поражения, и нет другого средства уменьшить эту возможность, как организованная подготовка сражения"96.

Значит, к таким ситуациям надо подходить конкретно-истори­чески. Объективно-абстрактная возможность победы или пораже­ния в той или иной общественной борьбе может представлять и ре­альную историческую альтернативу. Это имеет место тогда, когда борющиеся осознают возможные исходы и, руководствуясь опреде­ленными целями, делают выбор. Такая ситуация, например, сложи­лась в период Парижской Коммуны. Как указывал К. Маркс, рабо­чий класс оказался перед выбором: «Либо принять вызов к борьбе либо сдаться без борьбы. Деморализация рабочего класса в послед­нем случае была бы гораздо большим несчастьем, чем гибель како­го угодно числа "вожаков"»97. Как известно, вызов был принят, хо­тя шансов на победу не было. Альтернатива состояла не в абст­рактной возможности победить или потерпеть поражение, а в том, что в этой борьбе рабочий класс должен был выбирать между воз­можностью продолжать борьбу и потерпеть поражение и возмож­ностью отказаться от борьбы и заплатить за это собственной демо­рализацией.

Для более ясного представления о тех просчетах, которые могут быть допущены при выявлении исторических альтернатив, приве­дем еще два примера, когда наличие альтернатив констатируется при отсутствии и объективных и субъективных предпосылок для их возникновения, т. е. когда альтернативы в сущности лишь деклари­руются.

Так, некоторые историки полагают, что в России XVI в. имела место альтернатива, шла "борьба за два пути развития России - фео-дально-крепостический и буржуазный"98. Выражение этой альтер­нативы усматривается в борьбе поднимающегося третьего сословия за освобождение городов от засилья феодалов и против централиза-торской политики правительства, стягивавшего в Москву крупней­ших представителей местного купечества, а ее объективной осно­вой выступает значительное расслоение среди посадских людей и крестьян черносошных волостей, якобы свидетельствовавшее о за­рождении раннебуржуазных связей. Не будем касаться вопроса о

96 Ленин . собр. соч. Т. 6. С. 137.

97 оч. 2-е изд. Т. 33. С. 175.

98  См.: Носов город и русское купечество в XVI столетии // Исследова­ния по социально-экономической истории России. Л., 1971. С. 168. См. также: Он же. О двух тенденциях развития феодального землевладения в Северо-Вос­точной Руси в ХУ-ХУ1 в.: (К постановке вопроса) // Проблемы крестьянского зем­левладения и внутренней политики России. Л., 1972. С. 70.

4.

97

том, в какой мере указанные явления имели буржуазный характер. Здесь есть и другие мнения. Допустим, что все было именно так, как полагают сторонники наличия указанной альтернативы. Но каким образом раннебуржуазные связи и классовая борьба посадских лю­дей могли быть альтернативой развитию по пути крепостничества? Ведь переход от феодализма к капитализму - это не альтернатив­ный процесс дальнейшему развитию феодализма, а историческая неизбежность, когда для этого сложились необходимые предпосыл­ки. Коль скоро утвердилось и длительное время существовало кре­постничество, то значит, объективных возможностей развития по буржуазному пути в XVI в. не было. Ростки нового, если они и име­ли место, были слишком слабы, чтобы создать такую возможность. Не было поэтому и общественных сил, которые могли выбирать между разными путями. Трактовка борьбы посадских людей и чер­носошных крестьян как борьбы за буржуазный путь развития не­обоснованна. Ни субъективно, ни объективно эта борьба не выхо­дила за пределы феодального строя. Наконец, признание указанной альтернативы, которая разрешилась победой крепостничества в ре­зультате насаждения поместного землевладения, опричнины и т. п., означает, что почти трехсотлетний ход исторического развития страны был определен субъективными факторами, что не соответ­ствует исторической реальности и несостоятельно теоретически.