Методы исторического исследования / ; Отделение историко-филологических наук. 2-е изд., доп. - М.: На­ука, 2003. - 486 с: ил. - 18ВМ 5-02-008893-5 (в пер.) (стр. 37 )

Суть этого анализа состояла в следующем. За XII в. "татищев-ские известия" были распределены по годам, и для каждого года ус­тановлен их объем в строках. Параллельно установлен объем годо­вой статьи в строках по Ипатьевской летописи. По этим данным бы­ли построены графики, которые показали в целом высоко сопря­женное движение двух линий. Следовательно, "татищевские извес­тия" органически вписываются, согласуются с вполне достоверными сведениями, что подтверждает их собственную достоверность. За­метим, что в данном случае сходство двух рядов показателей может быть не только установлено графически-изобразительно, но и вы­ражено в определенных количественных коэффициентах.

Исследование вопроса было продолжено 23. Он также опирался на системный подход и структурный анализ, но без привлечения количественных показателей. Милов параллельно рас-

22  Рыбаков летописцы и автор "Слова о полку Игореве". М., 1972.

С. 188-191.

23  Милов портреты-характеристики и "Симонова летопись" // Ис-

"^.^-.т.  1ГПО  \Г„  (,

тория СССР. 1978. № 6.

139

сматривал портретные характеристики деятелей XII в. в описании Татищева и Ипатьевской летописи. Было установлено большое сходство этих характеристик. В Ипатьевской летописи они даны лишь более сокращенно. Причем характер сокращений по всем "портретам" оказался однотипным. Следовательно, и здесь была выявлена сопряженность сведений двух источников.

Итоги обоих исследований приводят к убедительному выводу: Татищев действительно располагал летописью, которая не сохрани­лась и которая имела один протограф с Ипатьевской летописью24.

Таким образом, в источниковедческом анализе исторических источников системный подход, структурный анализ и выявление на основе их скрытой информации значительно расширяют возможно­сти установления достоверности заложенной в них информации. Широкое внедрение этих методов в практику источниковедческого анализа существенно расширит возможности этого анализа и повы­сит его уровень.

Значительные успехи в применении системного подхода и стру­ктурно-функционального анализа достигнуты и конкретно-истори­ческими исследованиями, основанными на применении количест­венных методов, что будет показано далее.

Таков круг основных вопросов, на которые представлялось це­лесообразным обратить внимание и которые возникают в связи с рассмотрением исторического источника в свете современного уче­ния об информации.

2. ИСТОРИЧЕСКИЙ  ФАКТ. ОСНОВНЫЕ  ПРОБЛЕМЫ  МЕТОДОЛОГИИ

Факты составляют содержательную основу всякой науки. Они определяют ее субстанциональную природу. Этим обусловлено то пристальное внимание, которое уделяется проблемам факта в тео­рии и методологии научного познания. Особенно велик интерес к историческому факту как в силу особенностей объекта историче­ского познания, так и в силу сложности историко-познавательного процесса25.

24  Милову удалось найти и свидетельство современника , которое подтверждает наличие у последнего такой летописи (см.: Там же.).

25  В новейших работах наиболее обстоятельно проблемы исторического факта ос­вещаются (Категории и методы исторической науки. Гл. IV). См. также: Ракитов интерпретация факта и роль статистиче­ских методов в построении исторического знания // Проблемы логики научного знания. М., 1964; Дорошенко факта в историческом познании. Л., 1968; Гуревич такое исторический факт? // Источниковедение: Теорети­ческие и методологические проблемы. М., 1969; К вопросу о поня­тии "факт" в исторической науке // Вопросы истории. 1969. № 2; Ис­торический факт как элемент теории // Учен. зап. Казан, пед. ин-та. 1979. Т. 91;

140

Понятие "факт" (от латинского гасшт - "действие", "событие", "сделанное") применяется в разных смыслах. Прежде всего факт - конкретные проявления действительности в ее прошедшем или те­кущем состоянии, т. е. объективная реальностью. В этом виде фак­ты обладают рядом присущих им свойств. Другой смысл понятия "факт" связан с процессом научного познания. В нем также фигури­руют факты, но уже не факты действительности как таковой, а от­ражение в сознании ученого изучаемой реальности. Очевидно прин­ципиальное отличие этих двух видов фактов, и возникает естествен­ный вопрос об их соотношении. В гносеологическом плане данный вопрос связан с кардинальной проблемой философии - о соотноше­нии бытия и сознания. Указанная проблема относится и к историче­скому факту. В решении ее выделяются существенно различные подходы26.

Представители классического позитивизма решали вопрос об историческом факте в наивно реалистическом плане27. Признавая реальность фактов исторической действительности, они по сущест­ву отождествляли их с фактами исторической науки, полагая, что первые непосредственно даны историку в исторических источниках. Процесс же исторического познания сводился к тщательному вос­произведению историком фактов, зафиксированных в источниках. Но тем самым реальность фактов исторической действительности усматривалась в их "документированное™". Сами факты представ­лялись элементарными, неделимыми, неизмененными и изолиро­ванными друг от друга выражениями действительности. Факты счи­тались исчерпываемыми по своему содержанию "кирпичиками" ре­альности, а их совокупность в исторических источниках была стро­го определенной. Никаких сложных исторических фактов сама дей­ствительность не содержит. То, что историк квалифицирует как сложное историческое явление, в действительности есть то или иное сочетание простейших и элементарных фактов, природа которых может быть объяснена разного рода естественными явлениями (де­мографическими, биологическими, физическими и т. п.). Поэтому между фактами естественными и общественными не существует принципиальных различий, а наиболее эффективными средствами познания общественно-исторической реальности являются естест-

Салов факт и современная буржуазная историография // Но­вая и новейшая история. 1973. № 6; Петров факта в современной буржуазной философии истории // Философские науки. 1976. № 3; Вайн-штейн ОЛ. Очерки развития буржуазной философии и методологии истории в Х1Х-ХХ вв. Л., 1979. Гл. X; Лисовина "исторический факт" в мар­ксистской и буржуазной методологии истории. Кишинев, 1981; Шаповалов и понимание в историческом исследовании // Творчество и социальное поз­нание. М., 1982; Ракитов познание. М, 1982. Гл. 6.

26  См. об этом указанные работы , , .

27  См.: ведение в изучение истории. СПб. 1889.  ,що;-

141

веннонаучные методы. Само же знание может быть лишь чувствен­но-опытным и должно ограничиваться выявлением фактов об изу­чаемой реальности, т. е. оставаться эмпирическим.

Таким образом, сильной стороной позитивистского понимания сути исторического факта было признание его объективной реаль­ностью, а его ошибочность состояла в примитивном представлении природы этих фактов и в отождествлении фактов действительности с научными фактами, что вело к упрощенному пониманию сути ис-торико-познавательного процесса.

Другое направление в понимании проблем исторического фак­та, возникшее в конце XIX в., является субъективно-идеалистиче­ское. Основоположником его был В. Дальтей, а дальнейшее разви­тие оно получило в неокантианстве (прежде всего в работах Г. Рик-керта)28. Суть подхода здесь состояла в следующем. Прежде всего исторический факт был противопоставлен факту естественнонауч­ному. Естественнонаучные факты рассматривались как непосредст­венное чувственное воспроизведение внешней по отношению к субъекту действительности. Факты же истории лишены чувствен­ной непосредственности, ибо это прежде всего факты духовной жизни, которые либо вообще не зафиксированы в источниках, либо фигурируют в них как субъективно и косвенно воспроизведенные и неподдающиеся проверке "традиции" или "предания", внутренний смысл которых историку или трудно уловить, или он вовсе скрыт от него. Поэтому наделить определенным смыслом факты прошлого может лишь историк. Для этого необходимы соответствующие кри­терии. Ими могут быть разного рода ценностные и идеальные пред­ставления, присущие эпохе историка и разделяемые им. Руководству­ясь подобными критериями и исходя из представления об единстве че­ловеческой психики, историк посредством чувственного "сопережи­вания" или логического конструирования формирует исторические факты. Тем самым объективная природа исторических фактов как выражений реальности отвергается, возможность объективного поз­нания прошлого исключается, а источником знаний о нем становит­ся сознание субъекта, историка. Историческое познание как посту­пательный процесс устраняется. Предшествующие знания о про­шлом не имеют никакого значения. Каждый историк пишет свою историю, и историй столько, сколько историков.

Неокантианская трактовка исторического факта с теми или иными вариациями остается в основе всех последующих субъектив­но-идеалистических подходов к нему (презентизм, экзистенциализм и др.). Следовательно, субъективный идеализм, отвергая объектив­ную природу исторических фактов, отрицает и возможность истин-

28 См.: Кон Дальтей и его "критика исторического разума" // Кри­тика новейшей буржуазной историографии. Л., 1967; илософия ис­тории. СПб., 1908; Он же. Науки о природе и науки о культуре. СПб., 1911.

142

ного познания прошлого. Знания о прошлом превращаются во все­цело субъективные конструкции. Вместе с тем неокантианство, дав совершенно несостоятельное решение вопроса об историческом фа­кте, поставило ряд важных вопросов методологии исторического исследования: о путях и методах выявления исторических фактов, о специфике познания прошлого и о возможности получения ис­тинного исторического знания. Обоснованные ответы на все эти вопросы дают марксистская теория и методология исторического познания.