Методы исторического исследования / ; Отделение историко-филологических наук. 2-е изд., доп. - М.: На­ука, 2003. - 486 с: ил. - 18ВМ 5-02-008893-5 (в пер.) (стр. 76 )

Очевидно, что выделение инвариантных признаков, однозначно рисующих существенные стороны реальности при всех подходах к ним, позволяет получить истинное знание о ней. Однако выделение таких признаков требует глубокого проникновения в изучаемую ре­альность и чаще всего становится возможным на сравнительно вы­соком уровне ее познания.

Другим путем обеспечения истинности знания является такая организация исследования, при которой достигается высокая дос­товерность приводимых доказательств. Здесь истинность знания доказывается в процессе его получения. Конкретным показателем степени достоверности проводимых доказательств является вероят­ность этой достоверности б3.

Наиболее широко распространенное понимание вероятности связано со статистическим изучением массовых случайных явлений. Здесь вероятность, исчисляемая на основе частот, выступает как ко­личественная мера возможности осуществления того или иного со­бытия. Наряду с этим существует и логическая или индуктивная интерпретация вероятности64. Посредством вероятности здесь оце­нивается правдоподобность или достоверность индуктивного за-

61 См.: Литвак деревня в реформе 1861 г. М, 1972; Рындзюнский капитализма в России. 1850-1880 гг. М., 1978; Дружинин ­ская деревня на переломе 1861-1880 гг. М., 1978.  ,

284

62 См.

«См. «См.

Кузьмин соч. С. 199.

Копнин соч. С. 154 и ел.

ероятность и индуктивная логика / Пер. С англ. М., 1978.

285

ключения, т. е. вывода, основанного на восхождении от частного (отдельного) к общему. Такие выводы, как известно, сами по себе не обладают в отличие от дедуктивных свойством всеобщности и явля­ются вероятностными. Вероятность здесь чаще всего выражается сравнительными понятиями (такими, например, как "больше", "меньше", "сильнее", "слабее" и т д.). Но возможно и количествен­ное измерение вероятности.

Рассмотрим такой пример. в работе "Развитие капи­тализма в России" анализирует процесс разложения крестьянства на основе данных, относящихся к отдельным уездам семи губерний65. делает важный вывод о том, что повсеместно в процес­се разложения крестьянства происходило утверждение капитализма в деревне и складывалась ее буржуазная социальная структура, вы­ражавшаяся в формировании сельского пролетариата и сельской буржуазии. Возникает вопрос, какова достоверность этого вывода, если иметь в виду, что он получен индуктивным путем и распростра­няется на все крестьянское хозяйство? В данном случае вполне мо­жет быть исчислена вероятность достоверности этого вывода. Это можно сделать так. Данные по отдельным губерниям можно рассма­тривать как случайные независимые события, ибо то, по каким уез­дам тех или иных губерний были проведены земские подворные описания крестьянских хозяйств, обработанных с выделением групп крестьян по их хозяйственной состоятельности, определялось мно­жеством случайных факторов. Вероятность ошибочности вывода, если он делается по данным одной губернии (т. е. по одному наблю­дению), равна '/2. Если взяты две губернии, то вероятность ошибки будет вдвое меньше, т. е. будет равна У4. При трех наблюдениях ошибка составит '/8 и т. д. При семи наблюдениях возможность оши­бочного заключения равняется У24 - меньше одного процента. Сле­довательно, приведенные данные с вероятностью, превышающей 99%, подтверждают достоверность сделанного вывода. В действи­тельности она еще выше, ибо анализируются данные не по 7 губер­ниям, а по 13 уездам.

Подобное исчисление вероятности сделанных выводов, во-пер­вых, может проводиться в процессе самого исследования и, во-вто­рых, применяться при изучении многих исторических явлений, и не только социально-экономических, но и всех других явлений, если они представляют те или иные совокупности исторических объек­тов. Кстати, это позволит избежать и иллюстративности и факто-графизма в исторических исследованиях.

Как видим, существует целая система путей и методов провер­ки истинности исторического знания. В основе всех их лежит прак­тика в ее либо предметно-действенной либо научно-познаватель­ной форме.  л

65 Ленин

капитализма

в России Гл. П //Ленин . собр. соч. Т. 3.

286

В заключение надо коснуться еще двух вопросов, связанных с проблемами истинности научного знания. Первый вопрос - о кри­териях и эталонах научности, второй - о ценности и оценке науч­ного знания.

Вопрос о критериях и эталонах научности66 возникает в связи с тем, что истинность научного знания является лишь одним из кри­териев научности. Выражая объективность и адекватность науч­ного знания, истинность выступает как высший, но не единственный критерий научности. Во-первых, истинными могут быть не только научные знания. Объективно истинным может быть и обыденное знание, возникающее в процессе практического взаимодействия че­ловека с объективной реальностью. Истинность является компо­нентом произведений искусства (особенно реалистического). Во-вторых, и в данном случае это особенно важно, научное знание складывается далеко не только из знаний истинных. Истинное науч­ное знание - лишь конечный итог сложного познавательного про­цесса, в котором присутствуют стадии, на которых знание является научным, но еще не истинным. Такой формой научного знания яв­ляются гипотезы. Далеко не все гипотезы, имевшие существенное значение в развитии научных знаний, стали затем знанием истин­ным. Следовательно, в широком смысле истинность знания не мо­жет быть критерием его научности. Истинность - тот предел, к ко­торому движется научно-исследовательский процесс, преодолевая стоящие на его пути заблуждения. Но в этом процессе, как извест­но, и истинное знание относительно. Оно включает в себя, с одной стороны, частицу истины абсолютной, а с другой - и элементы ог­раниченности и даже заблуждения. Исходя из этого, справедливо ут­верждается, что научность в широком смысле следует рассматри­вать "как совокупность методологических регулятивов, в значи­тельной мере обеспечивающих направленность, движение познания к содержательно-истинным результатам"67. В этом плане к мини­мально необходимым критериям научности относят: проблемность, предметность, обоснованность, интерсубъективную проверяе­мость и системность знания6^. Суть этих критериев состоит в том, что научное познание связано с целенаправленным решением тех или иных объективно возникших проблем. Совокупность этих про­блем составляет предмет науки на определенной стадии ее развития. Процесс научного познания имеет объясняющий характер. В ходе

66  См., например: Сороко уровней, отношение, структура. Минск, 1978; Заботин ПС. Преодоление заблуждения в научном познании. М., 1979; Старостин развития науки. М., 1980; Идеалы и нормы научно­го исследования: Сб. статей. Минск, 1981; Корюкин уровней науч­ного познания // На пути к теории научного знания. М., 1984; Кезин . соч., и др.

67 Кезин . соч. С. 31.

68 Там же. С. 35-36.  ■*'>*■"

287

объяснения доказываются и обосновываются выдвигаемые исслеч дователем идеи, раскрывающие сущность изучаемой реальности. Науке присуща открытость для проверки другими субъектами вы-[ двинутых в ней аргументов, идей и выводов, т. е. они являются ин-| терсубъективно проверяемыми. Наконец, научные знания отлича-) ются упорядоченностью, логической связанностью и непротиворен чивостью выдвигаемых положений и концептуальных построение (обладают свойствами системности).

Указанные критерии научности позволяют отличать научное знание от других видов познавательной деятельности. Но сами пс себе эти критерии не создают эталона научности, т. е. такого ее иде­ала, который бы определял конкретные методологические принци­пы исследовательской практики. В этой связи и возникает проблема выработки подобного эталона. Она давно привлекает внимание и философов и исследователей-практиков. В данном случае нет воз­можности характеризовать историю решения этой проблемы69. От­метим лишь те основные подходы, которые были выдвинуты и су­ществуют до сих пор.

В решении вопроса об эталоне научности широко распростра­нены два основных подхода: методологический редукционизм и ме­тодологический плюрализм.

Суть методологического редукционизма состоит в том, что нор­мативный стандарт научности должен быть выработан на базе "наи­более развитой", "совершенной" области познания, а другие сферы познания должны ориентироваться на этот эталон и подтягиваться к нему. Методологический же плюрализм, наоборот, исходит из то­го, что в науке в целом не может быть единого идеала научности и должно функционировать несколько независимых и равноценных ее стандартов. Методологический плюрализм все более заметно распространяется в современной буржуазной науке. Но в целом (как в прошлом, так и в современную эпоху) в подходе к эталону научно­сти господствует методологический редукционизм.

«Соответственно в зависимости от характера эталонной науки можно выделить три интерпретации научности: а) базирующуюся главным образом на математике, б) ориентирующуюся на экспери­ментальное естествознание, преимущественно физику, в) опираю­щуюся на "принципиальную" специфику социально-гуманитарного знания»70.

Исторически первым из указанных идеалов научности сформи­ровался математический. Его корни уходят еще в античность. За­тем он был развит в философии нового времени. Так, например, И. Кант утверждал, что "в любом частном учении о природе можно найти науки в собственном смысле лишь столько, сколько имеется в

ней математики"71. Новый взлет математического идеала научности относится к XX в. Основные черты математического эталона науч­ности сводятся прежде всего к дедуктивному методу познания, осно­ванному на совокупности определенных посылок, выраженных в аксиомах, а также к непреложности логических выводов из этих по­сылок и логической ясности. Однако по мере развития опытных на­ук математический идеал научности утрачивал свою бесспорность и обнаруживалась невозможность его применения в конкретных нау­ках. Основным препятствием является, как правильно указывается, то, что математики "сами создают вселенную для своих опытов, все же остальные вынуждены экспериментировать во Вселенной, соз­данной не ими"72. Безграничное число черт и связей, присущих объ­ективной естественной и общественной реальности, и множество обстоятельств, воздействующих на ее функционирование и разви­тие, делают невозможным лишь аксиоматически-дедуктивный под­ход к ее познанию. Разумеется, это никоим образом не исключает необходимости применения в конкретных науках математических методов анализа.