Методы исторического исследования / ; Отделение историко-филологических наук. 2-е изд., доп. - М.: На­ука, 2003. - 486 с: ил. - 18ВМ 5-02-008893-5 (в пер.) (стр. 15 )

Предмет исследования либерально-буржуазной историографии

XIX в. был более узким по сравнению с просветителями. И хотя на­ряду с политической историей стала изучаться и сфера социально-экономических явлений, эти последние рассматривались прежде всего со стороны их внешних форм (хозяйство натуральное, товар­но-денежное и т. п.). Ведущая роль народных масс игнорировалась, ход социального прогресса трактовался в духе буржуазного рефор­мизма и т. д.

В XX в. развитие буржуазной исторической науки характеризу­ется глубоким теоретико-методологическим кризисом. Основным выражением кризиса является неспособность буржуазной историо­графии объективно и адекватно познать прошлое, углублять это познание применительно к общему ходу исторического развития, основным его проявлениям и закономерностям с учетом прогрес­сивных потребностей современности и перспектив последующего исторического развития. Вместе с тем кризис не означает некой аб­солютной стагнации и упадка буржуазной исторической науки. В ис­следовательской проблематике, накоплении конкретно-историче­ских данных, разработке методики и техники исторических исследо­ваний и освещении отдельных явлений и процессов прошлого имеет место и движение вперед. Но на основе ограниченных или вовсе ошибочных теоретико-методологических посылок это не дает ре­зультатов, имеющих существенное научно-познавательное или пра­ктически-прикладное значение. Одним из выражений этого являет­ся и то, что понимание предмета исторической науки остается край­не узким.

Лишь отдельные направления буржуазной исторической мысли

XX в. исходят из сравнительно широкого понимания предмета исто­рической науки. Вершиной в этом отношении выступает француз­ская историческая школа 20-60-х годов, связанная с журналом "Ан­налы" ("Аппа1е8") и возглавляемая его руководителями, известными историками М. Блоком, Л. Февром и Ф. Броделем7.

Ф. Бродель обосновал представление о глобальном характере предмета исторической науки и считал, что историк должен в конеч-

6  Цит. по: Державин . М., 1946. С. 207.

7 См.: Афанасьев против эклектики: Французская историческая школа "Анналов" в современной буржуазной историографии. М., 1^80.

57

ном счете охватить всю совокупность социальных явлений. В этой связи он возражал против поисков однозначного определения пред­мета исторической науки. "Для меня, - писал Бродель, - история (ис­торическая наука. - И. К.) - это сумма всех возможных историй, всех подходов и точек зрения - прошлых, настоящих и будущих"8. Несмо­тря на эклектический призыв к объединению всех пониманий пред­мета исторической науки, верно, что предмет исторической науки (как и любой другой) подвижен, а его расширение идет по линии все более полного охвата историческим исследованием проявлений об­щественного развития. Но поскольку прошлое никогда не может быть познано во всем его реальном многообразии, правомерно выде­ление в нем того наиболее существенного, что должно быть предме­том познания на соответствующем этапе развития науки в интересах наиболее эффективного выполнения ею своих социальных функций. Однако у Ф. Броделя провозглашенная им тотальность предмета ис­торического познания осталась лишь теоретическим тезисом, а кон­кретные задачи исторического исследования значительно сужались. Достаточно сказать, что он призывал изъять из исторической науки понятие "общественное развитие" и заменить его понятием "состо­яние исторической действительности на данном отрезке време­ни"9. Так, в глобальной истории исчезало развитие, поскольку не оказалось методологических подходов, дающих возможность совме­стить анализ структуры общественных систем с их развитием.

Но тем не менее школа "Анналов" времени Блока, Февра и Бро­деля (в 70-х годах "Анналы" стали другими)10 - это один из наиболее ярких примеров предпринимаемых время от времени буржуазными историками попыток преодоления кризиса, переживаемого буржу­азной исторической наукой. Общая безуспешность этих попыток выражается уже в их исходном пункте, в определении предмета ис­торической науки. Господствующими же в современной буржуазной исторической науке, даже в тех случаях, когда признается возмож­ность получения объективного исторического знания, являются подходы, ограничивающие предмет исторической науки изучением лишь отдельных проявлений исторического развития. В описатель­ной событийной историографии — это индивидуальные неповтори­мые события, а в структурализме - изначальные, внутренне непро­тиворечивые и неизменные структуры.

Последовательно научное, т. е. наиболее полное, конкретное и цельное определение предмета исторической науки можно дать

8 Бродель Фернан. История и общественные науки: Историческая длительность // Философия и методология истории: Сб. статей. М., 1977. С. 128.

9 Афанасьев . соч. С. 123.

10 Новые руководители журнала ведут курс на сближение с субъективно-идеалисти­ческой буржуазной историографией, в которой абсолютизируется индивидуаль­ное и неповторимое в общественно-историческом развитии, а основы этого раз­вития усматриваются в духовных факторах.

55

лишь с позиций марксистской теории и методологии общественного познания. Это обусловлено тем, что определение предмета науки в сущности есть определение диапазона и характера ее исследова­тельских задач. Последние же могут быть правильно выявлены при адекватном отражении теорией основной природы объекта истори­ческого познания, а методологией - основных путей этого познания. Применительно к общественному историческому развитию этого достиг только марксизм. Марксизм показал, что* суть исторического развития состоит^не в деятельности отдельных, пусть даже выдаю­щихся личностей, не в беспорядочном сочетании индивидуальных и неповторимых событий или структур и не в некоей нерасчлененно­сти всего сущего, Историческое развитие представляет собой дея­тельность преследующего свои цели человека, которая является ес­тественно-историческим, поступательно-прогрессивным, законо­мерным и внутренне обусловленным процессом. В конкретном ходе этого процесса органически сочетаются материальное и духовное, объективное и субъективное, общее и особенное, единичное, массо­вое и индивидуальное, закономерное и случайное, возможное и дей­ствительное, сознательное и стихийное, а само это сочетание высту­пает в единстве явлений и сущности, содержания и формы, количе­ства и качества.

Указанная основная природа объекта исторического познания (она может быть раскрыта и более развернуто) и является содержа­нием предмета этого познания^Марксизм дал наиболее широкое и глубокое определение предмета исторической науки. Подчеркивая это, писал: «Домарксовская (и вся последующая немар­ксистская. - И. К.) "социология" и историография в лучшем случае давали накопление сырых фактов, отрывочно набранных, и изобра­жение отдельных сторон исторического процесса. Марксизм указал путь к всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возник­новения, развития и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая совокупность всех противоречивых тенденций, сводя их к точно определяемым условиям жизни и производства различ­ных классов общества, устраняя субъективизм и произвол в выборе отдельных "главенствующих" идей или в толковании их, вскрывая корни без исключения всех идей и всех различных тенденций в со­стоянии материальных производительных сил»11 и всех других про­явлений человеческой деятельности. Возможности для такого рас­крытия исторического прошлого созданы материалистическим по­ниманием хода исторического развития и диалектическим методом его познания. Они являются основой для непрерывного расширения предмета исторической науки.

О том, насколько значительно расширился предмет марксист­ских исторических исследований, свидетельствует история развития

11 Ленин . собр. соч. Т. 26. С. 57-58.  ,

59

советской исторической науки. От почти исключительного внима­ния к изучению социально-экономического развития и классовой и революционной борьбы на первых этапах своего развития (пример­но до конца 50-х годов) в наше время она пришла к всестороннему освещению исторического процесса. Конечно, и здесь еще далеко не все сделано в проблемном, временном и пространственном охва­те этого процесса. Например, отстает изучение историками массо­вых культурно-бытовых, социально-психологических и идеологиче­ских явлений и образа жизни в различные эпохи, включая современ­ную. Настоятельно требует исследования исторический процесс взаимодействия природы и общества. Слабо разрабатываются про­блемы естественного и общественного разделения труда, его специ­ализации и производительности на разных этапах исторического развития, без чего не может быть полной картины развития произ­водительных сил. Этот перечень может быть умножен и детализи­рован в пространственном и временном аспектах.

Таким образом, развитие советской исторической науки свиде­тельствует о непрерывном расширении фактического содержания ее предмета, а его теоретическое раскрытие показывает те направ­ления, по которым должно идти это расширение.

Кроме исторической науки есть еще одна наука, объектом поз­нания которой является вся совокупность явлений общественной жизни. Это - исторический материализм, марксистская социологи­ческая теория. Наличие двух наук, объектом познания которых яв­ляется вся совокупность явлений общественной жизни в ее разви­тии, поставило вопрос о соотношении социологии как обобщенно-философской науки и исторической науки как науки конкретной. Давались и разные решения этой проблемы. Так, позитивизм во всех разновидностях исходит из противопоставления этих наук. За­дача исторической науки сводится к выявлению конкретного хода общественного развития и раскрытию присущих ему непосредст­венных причинных взаимосвязей и факторов. Выявление же основ­ных черт общественного развития и его закономерностей, их обоб­щенное объяснение - задача социологии. Субъективный идеализм в своем неокантианском и других вариантах также противопоставля­ет социологию и историю. Но здесь вообще отрицается возмож­ность получения объективного знания о прошлом12.