Методы исторического исследования / ; Отделение историко-филологических наук. 2-е изд., доп. - М.: На­ука, 2003. - 486 с: ил. - 18ВМ 5-02-008893-5 (в пер.) (стр. 22 )

Так, например, видное место в буржуазной историографии зани­мают вопросы социально-экономического развития России в начале XX в., предпосылок социалистической революции в нашей стране. Одно из распространенных мнений о якобы исторически случайном характере революции основывается на утверждении, что если бы первая мировая война не помешала реализации столыпинской аг­рарной реформы, то в России укрепился бы капитализм западноев­ропейского типа и Октябрьская революция не произошла бы. Несо­стоятельность этого мнения состоит в игнорировании того несом­ненного факта, что все возможности укрепления существовавшего в России буржуазного социально-экономического строя и самодер­жавного государства на базе преобразований, предусмотренных столыпинской аграрной реформой, были исчерпаны уже к началу первой мировой войны. На это впервые обратил внимание В. И. Ле­нин. В январе 1912 г. он писал, что даже некоторые защитники ре­формы «начинают чувствовать, что над этой "великой реформой" веет дыханием смерти»71. В апреле же 1913 г. подчерки­вал, что аграрная политика Столыпина "исчерпала себя, исчерпала свои социальные силы. Обстоятельства сложились так, что никакая

70 Ленин . собр. соч. Т. 49. С. 320.

71 Там же. Т. 21. С. 119.

83

реформа в современной России невозможна... Реформистских воз­можностей в современной России нет"11.

Эти выводы нашли полное конкретно-историческое подтвер­ждение в исследованиях советских историков73.

Таким образом, необоснованное расширительно-временное толкование возможностей укрепления буржуазного строя в России, допускавшееся столыпинской реформой, служит основой для иска­жения реального хода исторического развития.

Анализируя возможности той или иной исторической действи­тельности, историк не должен становиться и на позицию сожаления по поводу того, что какие-то из существовавших возможностей не были замечены современниками или неправильно реализованы, в результате чего исторические события или даже историческое раз­витие якобы совершились не так, как могли бы совершиться. Имея в виду подобные подходы, подчеркивал, что надо, как это делал К. Маркс, смотреть на «историю с точки зрения тех, кто ее творит, не имея возможности наперед непогрешимо учесть шан­сы, а не с точки зрения интеллигента-мещанина, который морализи­рует "легко было предвидеть... не надо было браться..."»74. аркс указывал, что "творить мировую историю было бы, ко­нечно, очень удобно, если бы борьба предпринималась только под условием непогрешимо-благоприятных шансов"75. Поэтому задача историка состоит прежде всего в выяснении и объяснении того, по­чему были учтены и реализованы именно данные возможности. Только при таком подходе изучение прошлого может быть основой для накопления исторического опыта, который будет содействовать прогрессивному решению современных задач.

Что же касается анализа самих возможностей, заключенных в изучаемой действительности, то надо искать пути и методы для из­мерения той вероятности (определяемой всей совокупностью фак­торов общественно-исторического развития), с которой та или иная из этих возможностей могла превратиться в действительность. Тем самым откроется путь к наиболее точной и объективной оценке тех потенций будущего, которые были присущи определенной ис­торической реальности. Поиск путей и методов указанного измере­ния — задача, которую еще предстоит решать историкам совместно с другими специалистами. На первый взгляд, постановка такой за­дачи может показаться не только мало реальной, но и даже необос­нованной. Но это не так. Обоснованность постановки такой задачи определяется тем, что в самом общественно-историческом разви­тии претворение в действительность многих (можно сказать, боль-

72 Там же. Т. 23. С. 57.

73  См.: Дубровский СМ. Столыпинская земельная реформа. М., 1963, и др.

74 Ленин . собр. соч. Т. 14. С. 379.

1$ оч. Т. 33. С. 175.  ;.  ... .,■■■■■■ ■•. ..,«ш/.;Ы*,-Л. м

84

шинства) возможностей имеет, как указывалось, вероятностный характер. Значит, надо искать способы измерения этой вероятно­сти. Далее, историки уже давно пытаются оценивать вероятность реализации тех или иных возможностей, но делают это, не прибе­гая к измерению.

Естественное стремление к оценке потенций исторического раз­вития является одним из факторов, определяющим растущий инте­рес историков к изучению так называемых альтернативных ситуа­ций в историческом развитии. Анализ этих ситуаций дает возмож­ность не только конкретно представить эти потенции, но и нагляд­но раскрыть соотношение и взаимосвязь в этом развитии объектив­ного и субъективного, действительного и возможного, необходимо­го и случайного. В этой связи следует подробней остановиться на во­просах альтернативности в историческом развитии и их изучении в исторической науке.

Проблемы альтернативности в общественном, в том числе и ис­торическом развитии в той или иной мере затрагиваются во многих работах. Однако специальных исследований, посвященных анализу теоретико-методологических проблем альтернативности или раз­вернутой характеристики конкретных общественно-исторических альтернативных ситуаций, крайне мало76.

Проблема альтернативности в историческом развитии может рассматриваться, как и всякая другая проблема, в двух аспектах - онтологическом и гносеологическом, т. е. как явление исторической реальности и как задача исторического познания.

Рассматривая альтернативу как историческую реальность, на­до начать с ее определения. Альтернативной является такая исто­рическая ситуация, которая характеризуется борьбой обществен­ных сил за реализацию существенно отличных возможностей об­щественного развития. Следовательно, историческая альтернати­ва может иметь место тогда, когда в действительности, во-первых, содержатся существенно отличные возможности (потенции, тен­денции) последующего развития и, во-вторых, имеются общест­венные силы, ведущие борьбу за реализацию этих возможностей. Значит, альтернативность в общественно-историческом развитии органически связана с возможностью и действительностью, с объ­ективным и субъективным. Учитывая то, что органическое соче­тание объективного и субъективного выступает главным выраже­нием особенностей явлений общественных по сравнению с естест­венными, можно рассматривать альтернативность как наиболее

6 Из этих работ обращают на себя внимание следующие: Могилъницкий ­тернативность исторического развития в ленинской теории народной революции // Методологические и историографические вопросы исторической науки. Томск, '974. Вып. 9; Херманн Иштван. об исторической альтернативе // Вопросы философии. 1980. № 12.

,85

яркое выражение этой особенности. В природе альтернатив нет, хотя и там реальность содержит разные возможности для последу­ющего развития. Но эти возможности в зависимости от множества факторов реализуются как стихийно проявляющаяся однозначная необходимость.

Далее, историческая альтернатива - это феномен, связанный с массовыми явлениями общественной жизни, ибо только различия в массовых явлениях и процессах могут приводить к существенно от­личным вариантам общественного развития. "Существенность" здесь определяется тем, насколько фундаментальны в плане хода общественного развития различия в интересах и целях, за реализа­цию которых ведется борьба, и в объективных результатах этой борьбы. Фундаментальность целей и результатов и массовость об­щественных сил, стремящихся достигнуть их, определяют историче­скую масштабность и значимость альтернатив, являются критерия­ми для выявления исторических альтернатив. Это важно подчерк­нуть потому, что выбор тех или иных из возможностей и альтерна­тивность результатов той или иной деятельности имеют место в исто­рическом развитии не только на уровне массовом и общественно значимом, но и на уровне узкогрупповом и индивидуальном. В сущ­ности всякое решение о том или ином направлении и способе дея­тельности есть выбор из совокупности разных возможностей, что обуславливает и различные, в том числе и альтернативные резуль­таты этой деятельности. Точно так же всякая индивидуальная и групповая борьба связана с альтернативностью ее исхода для борю­щихся сторон. Подобные обыденные (повседневные) альтернативы не следует смешивать с историческими альтернативами, ибо обы­денные альтернативы не влияют на содержание и формы, на направ­ление, темпы и результаты функционирования и развития общест­венных систем, на интересы и положение различных классов и соци­альных слоев. Поэтому в дальнейшем речь будет идти об историче­ских альтернативах.

В исторической реальности возникновение альтернативной си­туации имеет объективные и субъективные предпосылки. Очевид­но, что объективной основой альтернатив является наличие в исто­рической действительности существенно различных возможностей, потенций и тенденций последующего развития. Что же порождает такие возможности? Говоря кратко, возникновение таких возмож­ностей обусловлено тем, что в историческом развитии в силу много­образия условий его протекания нет однозначной обусловленности формы содержанием. Содержание этого развития может иметь оп­ределенный диапазон форм, в которых оно выражается. "Материа­листическое понимание истории, - совершенно справедливо подчер­кивает , - исходит из того что одна и та же законо­мерность - одна и та же по своей сущности - проявляется в много­образных формах... Существенные, решающие признаки данной

86

исторической закономерности проявляются в поливариантных фор­мах в различных социальных средах"77.

Можно привести много примеров неоднозначной детерминиро­ванности формы содержанием как в сфере базисных, так и в сфере надстроечных явлений. К. Маркс указывал, что один и тот же базис "благодаря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоятель­ствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т. д. - может обнаруживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации"78. Эти вариации мо­гут иметь и существенные различия, т. е. представлять альтернатив­ные варианты развития. Так, например, феодальной системе произ­водственных отношений как качественной определенности повсюду было присуще наличие личной зависимости крестьянина от феода­ла и связанной с этим системы внеэкономического принуждения. Но их формы варьировали от простого оброчного обязательства до личного закрепощения и прямого насилия над крестьянами.