Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 100 )

которым нам теперь приходится идти дальше, и, если мы теперь желаем еще более сузить все еще слишком широкое понятие истории, мы должны принимать в соображение один за другим факты, из которых вытекают некоторые следствия, касающиеся предметного понятия истории

Второй шаг, который нам приходится сделать, идя этим путем, находится в связи с тем, что всякое историческое изложение, раз оно хочет быть наукой, должно относить свои объекты к некоторой ценности, которая есть ценность для всех и притом прежде всего для всех тех, к которым обращается историк Однако всеобщность этой ценности может иметь двоякий смысл Ведь ценность или действительно признается всеми, или предполагается, что все должны признавать ее, т е ее общеобязательность может быть или фактической иди нормативной * Если мы поставим вопрос о том, что вытекает отсюда для более точного определения руководящих ценностей, то взгляд на факты показывает, что всякая общая ценность, принимаемая в соображение историеи, должна быть человеческой ценностью Когда дело идет о нормативно общих ценностях, это само собой разумеется, так как лишь от людей мы требуем признания ценностей, но и фактически общепризнанные ценности могут быть лишь человеческими ценностями, ибо, раз историк должен знать их, они дочжны допускать эмпири ческое констатирование, и это опять-таки возможно лишь когда дело идет о людях Словом, лишь к человеческим ценностям объекты могут быть относимы таким образом, чтобы благодаря этому они становитись историческими ин-дивидуумами

Но, раз мы вправе сделать зто предположение, тогда люди все[да должны стоять и в центре той действительности, которая спужит объектом какого нибудь исторического изложения Ведь какая либо действительность исторически интересует нас лишь тогда, когда с ней находятся в связи духовные существа, которые сами проявляют свое отношение к общим человеческим ценностям, и поскольку мы можем констатировать это, человеческие ценности ценятся лишь людьми Итак, мы установили теперь понятие исторического центра и благодаря этому такое понятие истории, которое еще на один цш приближается к тому, что фактически дает как «историю» эмпирическая наука Тем главным предметом, к которому оказывающаяся налицо историогра фия относит все остальное, всегда оказывается развитие человеческой духовной жизни

Однако и это понятие еще слишком широко Ближайший, третий шаг по пути к его определению мы делаем, принимая в соображение тот факт, что общие ценности и притом опять-таки как фактически общепризнанные, так и нормативно общие, оказываются налицо тишь у таких людей, которые живут в каком-либо общении друг с другом,

* Пока еще вовсе не следует соединять с понятием нормативно всеобщей обязате1ь ности мысль о каком либо сверл эмпирическом элементе

424

ГЕНРИХ РИККЕРТ

стало быть, суть социальные существа в самом широком смысле слова. Мы знаем, что в эмпирической действительности вообще не существует изолированных индивидуумов и духовная жизнь людей, развившихся до наличности общих ценностей, всегда может быть лишь жизнью с другими людьми. Что касается фактически признаваемых общих ценностей, то уже их понятие подразумевает, что они суть ценности некоторой общественной группы, но и тогда, когда мы признаем какую-либо ценность нормативно общею, признания ее всегда ждут от какой-либо действительной общественной группы. Только выражение «общественная группа» (gemeinschaft) отнюдь не должно вызывать у нас мыслей лишь о таких социальных группах, которые объединены пространственно и во времени, но мы должны иметь в виду и общественные группы, объединяемые лишь идеальною связью, например состоящие из всех людей, проявляющих свое отношение к науке, к искусству и т. д., причем их члены могут быть рассеяны в пространстве и весьма далеки друг от друга во времени. А раз мы назовем и общие ценности таких общественных групп социальными ценностями, мы можем сказать, что те ценности, которыми руководится историческое изложение, всегда суть социальные человеческие ценности.

А затем отсюда вытекает, что и во всякой действительности, которая должна стать объектом исторического изложения, должны встречаться люди, которые, благодаря индивидуальности их хотения и действования, оказываются по отношению к социальным ценностям ин-дивидуумами, и что поэтому в центре всякого исторического изложения находится имеющая значение благодаря своему своеобразию душевная жизнь некоторой группы людей. И ин-дивидуумы, по-видимому столь изолированные и одинокие, как например Спиноза, по отношению к научной общине людей или societas philosophorum, к которой они принадлежат и должны принадлежать для того, чтобы получить историческое значение, должны быть признаны социальными существами. Итак, центральным историческим процессом всегда оказывается или развитие некоторой единичной человеческой духовной жизни, объемлемой некоторой индивидуальной социальной связью, или некоторое индивидуальное социальное целое, индивидуальные члены которого объединяются в группы и лишь подводятся под некоторое относительно историческое понятие, так как всякий единичный член исторически существен благодаря одним и тем же волевым актам и действиям. Тогда все другие исторические объекты бывают относимы к этим социальным нн-дивидуумам

Итак, с помощью, с одной стороны, принципов исторического образования понятий и, с другой стороны, тех трех фактов, что ценящие существа суть существа духовные, что общие ценности суть человеческие ценности и что общие человеческие ценности суть социальные ценности, мы дошли до такого понятия истории, которое и с предметных точек зрения зачастую уже признается ее адекватным понятием и применяется для ее отграничения от естествознания. Полагают, что, с одной стороны, природа, с другой стороны, социальная жизнь человека суть те две группы фактов, которые распределяют между собой две великие группы наук, и, стало быть, мы видим, как и это понимание находит в нашем исследовании признание своей относительной правоты и как становится понятным его распространенность. Только с этим понятием часто соединяется мысль о том, что «социальная» жизнь не может быть трактуема «индивидуалистически», причем опять-таки атом смешивается с индивидуумом или социальное целое с общим родовым понятием, и поэтому мы нарочно говорим об «индивидуальной социальной связи» и о «социальных ин-дивидуумах». Это может звучать парадоксально лишь для того, кто не понимает, что реальная общественная связь всегда есть нечто индивидуальное, и что именно подведение индивидуумов под какое-нибудь общее понятие выделило бы их из социального исторического целого, чтобы обратить их в абстрактные атомы.

Однако и установленное теперь понятие истории еще не достаточно определено для наших целей. И даже ему еще не достает признака, имеющего решающее значение, так как оно еще не делает нам понятным, почему чисто естественнонаучное трактование человеческой социальной духовной жизни должно быть менее удовлетворительным, чем чисто естественнонаучное трактование какого-либо иного объекта, т. е. почему социология не может дать ответа на все научно необходимые вопросы, которые ставит нам жизнь человеческих об-шеств, и почему должна существовать и история. Итак, мы должны еще точнее определить понятие общей ценности, которой руководится историческое изложение.

Решающее значение при этом имеет следующее. Фактически общее признание ценностей, по отношению к которым объекты должны становиться историческими ин-дивидуумами, не может основываться исключительно на простом лишь называемом естественном влечении, т. е. просто совпадать со склонностью любого индивидуума, как это имеет место, когда дело идет о ценностях утоления голода и удовлетворения полового влечения. Ведь как бы ни были «общи» эти ценности, все же их реализация остается лишь делом единичных индивидуумов, и поэтому по отношению к ним никогда не может возникнуть общеобязательное образование ин-дивидуумов. Лишь организации, созданные членами какой-либо общественной группы для удовлетворения их потребностей, имеют в их индивидуальности в то же время и значение для всех, и, таким образом, мы можем сказать, что те общие ценности, которыми руководится историческое образование понятий, всегда должны быть в то же время и общим делом членов некоторой общественной группы. А тогда различие между фактически общими и нормативно общими ценностями исчезает, так как и фактически общие ценности всегда должны в то же время выступать как требования и постольку быть в состоянии иметь силу как и нормативно общие

426

ГЕНРИХ РИККЕРТ

ценности, как это имеет место, когда дело идет о ценностях церкви, нации, права, государства, экономической организации, религии, науки, искусства и т д Тогда только люди, становящиеся нн дивиду-умами по отношению к таким ценностям, получают для исторической науки значение исторических центров, так как лишь изложение, повествующее о них, может предполагать признание тех ценностей, которыми оно руководится, у всех тех, к кому оно обращается, и, таким образом, заявлять притязание на научную обязательность

Стараясь прежде всего найти для этих ценностей общее имя, мы лучше всею опять гаки примем за исходный пункт понятие природы для того, чтобы увидеть, что кроме логического понятия истории еще находится к ней в отношении противоположности Однако при этом мы можем исходить лишь от понятия природы, обнимающего как физическое, так и психическое бытие, но несмотря на это имеющего еще иной смысл, чем тот, что оно означает действительность по отношению к общему, а именно мы имеем в виду то, что в понятии природы должны быть объединяемы и те объекты, при рассмотрении которых мы отвлекаемся от всех отнесений к ценностям, как того требует подведение под систему общих понятии Тогда появляются две [руппы понятии, заключающих в себе противоположность природы

Уже прежде мы упоминали как такие пары понятий, как природа и искусство, природа и обычай, 1ак и такие пары понятий, как природа и Бог. и к этому второму роду противоположности мы можем причислить и противоположность между природой и духом, причем тогда под духом следовало бы, конечно, разуметь отнюдь не эмпирический материал психологии Напротив того, общим у этих последних пар понятий было бы то, что природному, как не имеющему ценности, противопопагается нечто ценное, как с верх природное, сверхчувствен ное, трансцендентное Однако по существу дела ясно, что мы не можем пользоваться этой противоположностью здесь, где речь идет об определении принципов эмпирической науки В противоположность сверхчувственному и историческое есть нечто «природное» Итак, остается лишь та группа понятии, к которой принадлежат противоположности природы и искусства, природы и обычая и т д, и то, что здесь противополагается природе, может быть названо лишь кмлътурои