Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 74 )

326

ГЕНРИХ РИККЕРТ

частных причинах однократною процесса, которыми интересуется историк *

Целый ряд сложных вопросов мог возникнуть лишь благодаря тому, что эти три понятия не отграничивались друг от друга, и поэтому эти спорные вопросы тотчас устраняются, благодаря разграничению их Как часто, например, против «старого направления» торжественно выдвигают «новое причинное понимание», и, однако, как мы видим, слово «причинное» без дальнейшего добавления еще ничего не говорит о методе какой-либо эмпирической науки.

С другой стороны, те, которые более или менее ясно сознают невозможность перенесения естественнонаучного метода в историю, часто умеют возразить против бессодержательного лозунга, требующего «причинного метода», лишь подчеркивая «свободу» исторической личности, причем в данном случае эта свобода может ведь означать лишь не что иное, как беспричинность (Ursachlosigkeil) Поэтому важно поставить на вид, что логическая противоположность между природой и историей не имеет ничего общего с противоположностью между необходимостью и свободой и что индивидуалистическое понимание истории вовсе не утверждает индивидуальной свободы в смысле беспричинности. Историческое с логических точек зрения не поддается естественнонаучному пониманию не потому, что оно есть продукт свободных существ, но лишь потому, что оно должно быть изображено в своей индивидуальности, и поэтому положение, гласящее, что история имеет дело со свободными индивидуумами, естествознание с причинно обусловленными процессами равным образом никогда не приведет к растению метод логических спорных вопросов И даже если бы разрещение зависело от альтернативы причинность или свобода, сторонники эмпирического детерминизма — ведь лишь о нем может идти здесь речь — были бы правы. Это замечание вовсе не направлено против верования в трансцендентную и трансцендентальную свободу воли, но было бы очень рискованно допускать, чтобы это верование оказывало влияние на эмпирическое исследование истории, или даже делать зависящим от него метод исторического изложени

Наконец, и отличение индивидуальной исторической, причинности от причинной природной законности (kausalen Naturgesetzlichkeit) должно служить для того, чтобы опровергнуть еще одно возражение против нашего понимания исторической науки Ведь подобно понятию свободы и понятие случайности противоположно понятию причинной необходимости, и против взгляда, согласно которому историческая наука имеет дело с однократным и индивидуальным, зачастую возра

* Этим устраняется конечно, и то возражение, которое сделал против моей теории еллер (Die transcendence ипй die psych ologjsche Melhodc 1900 S 142 f) Конечно я не могу касаться здесь исторического вопроса о том, есть чи положение «лишь закономерно определенному свойственна реальность» — необходимое следствие из теории познания Канта Фактически понятие о причинно определенной во всякоч случае не совпадает с понятием о закономерно определенном

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 327

жают, что ведь тогда ее объектом оказывалось бы случайное и что не может существовать науки о случайном Однако пока понятие причинной «необходимости» не определяется точно, подобными фразами опять-таки не выражается ничего такого, что может иметь значение для нашей проблемы, так как если смысл понятия о случайном вполне зависит от понятия о причинной необходимости, которому оно проти-вопола1ается, могут возникать совершенно различные и даже взаимно исключающие дру1 дру1а понятия о случае

Если «случайным» назвать все то, что не входит в общее понятие или в естественнонаучный каузальный закон, и разуметь под необходимым лишь закономерное, то все действительное как таковое случай но, так как вся действительность индивидуальна и не входит ни в какой общий закон природы Например, в этом смысле случайно, что кольца имеются именно у Сатурна, а не у Земли, что Фридрих Великий выиграл битву при Лейтене, или что на востоке Германии существует больше дворянских имений, чем на западе, т е нельзя установить никаких, общих законов, в которых, эти индивидуальные факты необход кио заключались бы как закономерные.

Если же под случайным в противоположность причинно необходимому разуметь то, что не имеет никакой причины, то, наоборот, в мире не оказывается ничего случайного, так как то, что у Сатурна имеются кольца, и то, что Фридрих выиграл битву, настольхо же причинно определено, стало быть необходимо, как и любой иной факт, и тогда в этом смысле история никогда не имеет дела со случайным, но всегда с необходимым Итак, раз мы различаем причинность историческую и причинность, свойственную законам природы (Naturgesetzliche), вся действительность оказывается необходимой, коль скоро имеется в виду одно понятие, и случайной, коль скоро имеется в виду другое понятие, и положение, гласящее, что индивидуалистическая история есть наука о случайном, или не заключает в себе ничего такого, что могло бы иметь значение как возражение против ее научного характера, или же оно совершенно ложно, так как оно смешивает индивидуальное с беспричинным.

Однако слово «случайное» имеет еще и третье значение Ведь «необходимое» может означать и не более не менее как «существенное», и соответственно этому случайное должно быть тогда приравниваемо к несущественному. Тогда утверждение, гласящее, что индивидуалистическая история есть наука о случайном в этом третьем смысле, могло бы означать лишь то, что у истории нет принципа выбора существенного А это опять-таки сводилось бы к предположению, согласно которому существенно для науки лишь содержание общих понятий или законов природы, и, следовательно, уже подразумевало бы веру в естественнонаучный универсальный метод Напротив того, раз осознано, что это предположение не состоятельно, благодаря этому в то же время исчезает и всякая возможность пользоваться понятием о случайном для опровержения индивидуалистического исторического

328

ГЕНРИХ РИККЕРТ

метода. Индивидуалистическая история не есть наука о случайном как несущественном, но и содержание ее понятий необходимо связно (gehdrt nothwendig zusammen), поскольку в них не должно входить ничто телеологически случайное и несущественное. Итак, никому не следовало бы давать запугивать себя столь бессодержательными ходячими фразами вроде рассуждений о науке о случайном.

Мы видим, что причинного метода в противоположность индивидуалистическому не существует, и совершенно бессмысленно приравнивать друг к другу естественнонаучный и причинный методы. Напротив того, индивидуальные исторические причинные связи, равно как и всякая иная историческая действительность, полагают предел естественнонаучному образованию понятий. Науку, формулирующую законы, никогда не занимает действительный однократный процесс, при котором из какой-либо индивидуальной причины вытекает индивидуальный эффект, но всегда образуются лишь общие понятия, содержащие в себе общее нескольким причинным отношениям. Благодаря этому возникает тогда, конечно, весьма ценное уразумение того, что, где бы ни оказывался объект, который, как экземпляр, обнимается определенным общим понятием причины, должен появляться другой объект, имеющий признаки определенного общего понятия эффекта, но при этом отвлекаются от всякого однократного индивидуального причинного ряда, и, следовательно, такое трактование ни в коем случае нельзя назвать историей.

Далее, само собой разумеется, что и какое-либо естественнонаучное общее понятие, в одном случае представляющее собой понятие причины, может быть рассматриваемо как понятие о некотором эффекте, и если затем ставить вопрос о понятии соответствующей ему причины, то дело идет опять-таки о том, чтобы установить некоторое общее понятие, находящееся к нему в том же самом отношении, в каком оно находилось к тому понятию, с которым оно в предшествующем случае было связано как понятие причины последнего. Наконец, этот процесс образования общих понятий причин и эффектов может быть продолжаем все далее и далее, т. е. естествознание может стремиться к тому, чтобы построить систему общих каузальных понятий (Kausalbegriffen), в которую любой процесс эмпирической действительности, физический или психический, может быть включен как в качестве причины, так и в качестве действия. Однако как ни важен был бы всякий шаг, приближающий науку к этой цели, даже и при полном осуществлении этого мысленно высочайшего идеала познания причинно закономерных (kausal-gesetzmassigen) связей, не достигалось бы выражение исторических связей, так как та причинная связь, которая выражалась бы здесь, всегда оставалась бы системой общих понятий, в которую исторические причинные связи столь же мало входят, как исторические объекты в общие понятия вообще. Итак, нам нет надобности далее доказывать невозможность выражать исторические причинные отношения в естественнонаучных каузальных законах.

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 329

Мы обратим внимание лишь еще на некоторые пункты, в которых особенно отчетливо обнаруживается различие между естественнонаучной и исторической причинностью и рассмотрение которых поэтому важно для выяснения исторического метода.

Мы намеренно не ставили вопрос о том, как надлежит определять понятие причинной связи между двумя действительностями, характеризуемыми как причина и эффект. Относительно того, что мы имеем в виду, употребляя выражение «причинная связь», мы все1да можем сослаться на какое-либо переживание. Если мы, например, ударяем рукой о стоящий перед нами стол, мы слышим некоторый звук. Тогда мы характеризуем движение нашей руки как причину и звук как эффект и допускаем, что оба они необходимо связаны друг с другом. Дать ответ на вопрос о том, в чем состоит связь между причиной и эффектом, быть может, очень трудно, но нам вовсе нет надобности задаваться этим вопросом, пока мы желаем лишь установить различие между естественнонаучной причинностью и исторической причинностью. Ведь понятие связи между причиной и эффектом должно быть общим понятию общего каузального принципа (Kausalprinzip), понятию исторической причинности и понятию каузального закона (des Kausalgesetzes).

Напротив того, для нас важно то, что во всяком непосредственно наблюдаемом индивидуальном причинном процессе (Kausalvorgang) причина отличается от эффекта, т. е. вызывает отнюдь не саму себя, а всегда что-либо новое, до того еще не оказывающееся налицо, и мы должны самым резким образом подчеркнуть это различие между причиной и действием, т. е. то обстоятельство, что в полной эмпирической действительности всегда некоторое А причинно связано с некоторым Non А, как особенность всякого исторического причинного отношения. Ведь устанавливая законы природы, естествознание может дойти до того, чтобы отвлекаться от всегда оказывающегося налицо различия между двумя объектами, называемыми причиной и действием, и утверждать, что причина никогда не порождает больше того, что она сама заключает в себе. Тогда это находит свое выражение в положении: causa aequat effectum, которое, следовательно, высказывает как раз противоположное тому, что имеет силу для всякой исторической причины и эффекта. Итак, здесь очевидно заключается некоторая проблема Однако если бы мы пожелали дать полную теорию естественнонаучной причинности, это завело бы нас слишком далеко. Поэтому мы довольствуемся немногими замечаниями относительно этого различия между историческим и естественнонаучным пониманием причинного отношения, которых достаточно для выяснения того, что важно для исторического метода.