Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 119 )

ГЛАВА V. ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ И ИСТОРИИ

493

Правда, могущее быть высказанным отрицательное суждение: безусловно всеобщие суждения не имеют силы, по-видимому, еще не заключает в себе никакого противоречия, тогда как суждение, отрицающее безусловную обязательность суждений вообще, противоречие в себе заключает, но все-таки дело в том, какой смысл придается упомянутому утверждению. Если оно должно иметь силу лишь для какого-нибудь определенного случая, т. е. выражать, что данный индивидуальный субъект познания в данном пункте пространства и времени не может составить никакого безусловно всеобщего суждения относительно данного материала познания, то против него, конечно, не приходится возражать. Однако в таком случае вовсе и не оказывается никакого противоречия между ним и той гносеологической предпосылкой, от которой зависит обязательность естественнонаучного образования понятии, но в нем содержится лишь чисто фактическое констатирование, не имеющее никакого значения для проблем теории познания и, само собой разумеется, что и накопление таких констатировании не подвинуло бы нас ни на шаг вперед. Итак,.лишь в том случае, если оспаривается безусловно всеобщая обязательность всех законов природы, вообще имеет место попытка отрицать то, что составляет формальную лО1Ическую предпосылку естественнонаучных понятий законов, причем сама эта попытка непременно имеет вид безусловно всеобщего суждения. Итак, она уже заключает в себе ту формальную предпосылку, которую она отрицает, т. е. при ней имеется в виду отрицать то, на чем основывается собственная ее обязательность, и, следовательно, она должна упразднять самое себя.*

Итак, лишь косвенным путем можно показать, что воля, направленная на то, чтобы составлять безусловно всеобщие суждения, сверхиндивидуальна и необходима, и поэтому может быть охарактеризована как обязательная предпосылка естественнонаучного познавания. Всякое нападение на нее приводит к ложному кругу, так как ему приходится опираться на то, что подвергается нападению. Поэтому и психологизм необходимо попадает в этот ложный круг, стараясь посредством естественнонаучного объяснения процессов познания в то же время дойти до суждений относительно обязательности познавательных форм. Тонкие психолошческие анализы Юма, в принципе, конечно, непревзойденные до настоящего времени, несмотря ни на какую «современную» психологию, содержат в себе очень много такого рода вторжений в область теории познания, а потому и они не

• Представители радикального эмпиризма обыкновенно называют такого рола аргументации «софистическими» В атом, однако, заключается маленькое смещение понятии В диалогах Платона именно софистические теории опровергаются таким способом, который ныне любят называть софистическим. Итак, в эти» случаях следовало бы соблюдать некоторую осторожность относительно обвинения в софистике, т. е. не швырять камней, находясь в тетпиие релятивизма Ведь абсолютный релятивизм софистов нового времени может быть опровергнут лишь путем обнаружения его внутренних противоречии и приведения его ad absuidum при посредстве его собственных выводов.

494 ГЕНРИХ РИККЕРТ

свободны от вышеупомянутого ложного круга Как мало говорило бы нам объяснение происхождения понятия причинности, если бы принцип причинности и обязательность каузальных законов не предполага лись уже Юмом повсюду Лишь благодаря этому ему удается показать, что повторяющаяся последовательность необходимо вьмывает во всех случаях ассоциацию идей, благодаря которой, как он утверждает, впервые возникает понятие причинности Конечно, такие теории весьма ценны, если они показывают нам, как постепенно возникаем убеждение в правильности формальных предпосылок познания Но они не могут иметь значения для критики познавания Само собой разуме ется, никто и не станет упрекать мыслителя до-Кантовскои эпохи в том, что он не заметил внутреннего противоречия теории, желающей путем объяснения в то же время и критиковать Однако если психо логия и в настоящее время все еще желает быть в то же время лсникои и теорией познания и затем лишь, благодаря непоследовательностям, избегает абсолютного релятивизма и скептицизма, то ведь это — иное дело

Этим мы можем закончить обсуждение проблемы объективности естественнонаучных понятий законов Если ее формальную предпосылку можно оспаривать лишь посредством положений, которые сами заключают в себе эту предпосылку, то обстоятельство, что лишь познающий субъект формирует на основании этой предпосылки маге рию познания, не может, конечно, служить возражением против объективности естествознани

Но как же обстоит дело относительно объективности историческо го образования понятий, которая главным образом занимает нас здесь9 Прежде всего мы видим, как распадение человеческого познавания на естествознание и историю равным образом необходимо вытекает из отношения человеческого познавания к идеальному познаванию и как поэтому границы естественнонаучного образования понятий заключают в себе в го же время неизбежное требование принципиально отличающегося от него исторического образования понятий, т е. не только обнаружена безусловная ценность естествознания, несмотря на его необходимые границы, но и род трактования, пополняющий односторонность естественнонаучного мышления, оказался необходимо вытекающим из неизбежного стремления к наивозможно большему приближению к тому, что moi бы выполнить идеальный познающий субъект Даже если естествознание достигло наибольшего совершенства, влечение к истории принадлежит к тому, что должно быть признано всяким человеческим субъекюм познания, и, стало быть, воля, хотящая истории, настолько же сверхиндивидуальна и необхо дима, как вопя, хотящая естествознани

К тому же в известном отношении исторически познающий чело веческии субъект даже ближе к идеалу познающего субъекта, чем естественнонаучный, так как идеальное познание прямо таки можно было бы назвать историческим познанием мирового целого Однако

ГЛАВА V ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ И ИСТОРИИ 495

все это все же относится лишь к тому понятию истории, которое мы получили в третьей главе как проблему учения о методе, и поэтому научная объективность исторического образования понятий и теперь еще остается проблематичной Сперва воля, хотящая познания мирового целого, подразумевала лишь обязательность формальных предпосылок, необходимых для естествознания Напротив того, историческая наука должна, как мы знаем, быть вправе допустить, что однократное развитие мира находится в некотором отношении к безусловно общеобязательным ценностям Можно ли вывести из отношения чеювече-ского интеллекта к идеальному субъекту познания необходимость и этой предпосылки и этим обосновать ее телеологически критически1?

Для того чтобы дать ответ на этот вопрос, отдадим себе отчет еще и в иной стороне всякого познания, к которому единственно способен конечный интеллект, чем та, которую мы рассматривали до сих пор Так как ему недоступно воззрительное познание, то всякое человеческое познание должно быть дискурсивным Ко в необходимой связи с этим находится то обстоятельство, что оно занимает определенный промежуток времени и способно достигать цели познания лишь путем ряда изменений Далее, так как эта цель имеет абсолютную ценность для познающею субъекта, то абсолютно неизбежно и рассматривать ряд изменении, ведущих к познанию, как телеологическое развитие и так как, наконец, та ценность, к которой она бывает относима, есть ценность безусловно всеобщая или трансцендентная, то мы видим, что благодаря этому в принципе оказываются уже выполненными все те предпосылки, которые, как мы узнали, служат условием объективного исторического образования понятий А именно, коль скоро мы делаем самый процесс познания объектом познания, он никогда не может быть понимаем лишь естественнонаучно, но его надлежит понять и исторически, так как он образует ряд изменений, которые мы необходимо относим к безусловно всеобщей ценности, и так как понятие исторически-телеологического развития обтьемлет собой иные формы исторического мышления, то, в принципе, мы установили все то, в чем мы нуждаемся Всякий акт познания становится историческим индивидуумом по отношению к ценности познания Совокупность актов познания объединяется в историческое развитие, и так как это развитие необходимо оказывается членом, входящим в состав наиболее общего, т е наиболее обширного целого, т е совокупности действительности, объективная точка зрения отнесения к ценности необходимо переносится и на эту историческую связь, т е последняя сама принимает вид историческою развити

Словом, теперь мы не можем уже никоим образом сомневаться в том, что и пониманию действительности как истории в вышеуказанных формах свойственна сверхиндивидуальная обязательность, по крайней мере когда дело идет о процессе познания Эти формы равным образом могут быть телеологически дедуцированы из сущности конечного интеллекта, могущего дойти до осуществления научной истины лишь путем ряда изменений, и, следовательно, эти формы критически настолько же обоснованы, как и те предпосылки, на которых основывается искание безусловно общеобязательных законов природы

Однако тотчас же должно выясниться, что мы не можем остановиться на этом результате Мы достигли em чисто логическим путем и именно поэтому купили его слишком дорогой иеной В одном отношении получено, конечно, даже больше, чем нам нужно, так как мы можем определить ту руководящую ценность, сверхиндивидуальная и безусловно всеобщая обязательность которой не подлежат сомнению, и относительно ее содержания, а именно как ценность научной истинности или познания Но в то же время мы получили и гораздо меньше, чем нам нужно Ведь мы могли лишь указать на интеллектуальное совершенство как на безусловно всеобщую ценность и мы, по-видимому, приходим благодаря этому именно к отвергнутой нами прежде философии истории, возникающей на псевдонатуралистической базе, коль скоро в исторический «закон развития» обращается постепенное совершенствование интеллекта или даже все в бопее и более высокой степени осуществляемое единовластие естественнонаучного метода Итак, наша работа все еще не окончена

Однако, прежде чем идти дальше, посмотрим сперва, что во всяком случае достигнуто и продолжало бы иметь силу даже в случае, если бы мы не пошли в логике дальше того интеллектуализма в философии истории, к которому нас, по-видимому, приводит наша логическая дедукци