Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 39 )

13 Г. Риккрт

194

ГЕНРИХ РИККЕРТ

Конечно, понятия психологии всегда будут отличаться от понятий естествознания в одном отношении, и мы должны еще коснуться этого пункта в нескольких словах, так как именно в отношении его нередко утверждается принципиальное различие между естествознанием и психологией. Мы видели, что при обработке телесного мира при посредстве понятий, полное преодоление всей воззрительной необозримости может быть достигнуто лишь благодаря тому, что в «последней» естественной науке устраняется всякое качественное многообразие и сохраняется всего лишь количественное многообразие простых вещей, единственное изменение которых равным образом рассматривается как чисто количественное, а именно как движение. Тогда в этой системе понятий достижима и абсолютная определенность понятий. Когда дело идет о том, чтобы отграничить друг от друга психологию и естествознание, невозможность хотя бы только стремления к достижению этот идеала в психологии всегда выдвигаться на первый план, и, конечно, нельзя отрицать, что здесь существует различие. Тела наполняют пространство. Если мы отвлечемся от всех качеств, то у нас все-таки остается понятие о наполняющем пространстве. Хотя такая «наполняющая пространство среда» уже и не эмпирически воззрительна, однако понятие о ней имеет самостоятельное содержание. Психическое же, напротив того, никогда не наполняет пространства. Если мы и по отношению к нему отвлечемся от качеств, то у нас не только не останется ничего эмпирически воззрительного, но мы и не в состоянии образовать никакого имеющего положительное содержание понятия о том, что тогда должно еще оставаться. В понятии бытия, которое некачественно и не наполняет пространства, не содержится не только ничего эмпирически воззрительного, но и вообще уже решительно ничего. Итак, это различие между естествознанием и психологией в самом деле оказывается необходимым согласно нашим выводам. То, что наполняет пространство, т. е. телесный мир, есть единственная •действительность, по отношению к которой целью образования понятий может служить логически совершенное упрощение путем кванти-фнкаднн.

Но разве отсюда вытекает, что между естествознанием и психологией надлежит логически установить принципиальное различие? Это не так в силу двух оснований. Прежде всего, если бы возможность квантификации следовало признать имеюшей решающее значение для вопроса о том, есть ли какая-либо наука, естественная наука или нет, то благодаря этому понятие «естествознание» стало бы настолько узким, что оно оказалось бы уже неприложимым к значительной части наук о телесном мире. Правда, совершенно общая теория телесного мира должна поставить своей задачей квантификацию своего материала, и с точки зрения этою логического идеала, конечно, и понятия остальных наук должны быть подводимы под чисто механическое понимание природы. Но с другой стороны, мы столь же решительно поставили на вид и то обстоятельство, что специальные науки, огра -

^ ГЛАВА II. ПРИРОДА И ДУХ 195

ничиваюшие свое исследование, никогда не могут утратить свою самостоятельную ценность по отношению к чисто механическому пониманию природы, и мы знаем даже, что еще вовсе не существует и, быть может, никогда не будет существовать науки о телах, оперирующей только с количествами. В очень многих естественных науках квантификация во всяком случае играет лишь незначительную роль при образовании понятий и, следовательно, в этом отношении не существует никакою принципиального различия между ними и психологией.

Однако еще важнее для того логического отношения, в котором находятся друг к другу относительно квантификации естествознание и психология, нечто иное. Мы должны иметь в виду то обстоятельство, что мы рассматривали квантификацию не как нечто имеющее значение ради ее самой, но исключительно как средство, служащее для упрощения. А с этой точки зрения она есть лишь один из видов научной обработки наряду с другими, которые все преследуют одну и ту же цель. Так как мы понимаем сущность какого-либо метода всегда лишь на основании его цели, то и квалификация, в качестве простого лишь средства, может обосновывать между естествознанием и психологией лишь различие по степени. Правда, мыслимое наисовершеннейшее упрощение всего воззрительного многообразия недоступно психологии, но, по мере возможности, и она стремится приблизиться к упрощению своего материала путем образования понятий, и нас здесь занимает только эта тенденция. Достаточно, если мы сможем показать, что эта тенденция оказывается общей у наук о телесном мире и психологических дисциплин.

Наконец, требуется специально упомянуть еще один только пункт. В каком отношении находятся исследования, вносящие вклад в совершенно общую теорию душевной жизни к совокупной работе психологических наук? Клонится ли вся психологическая работа лишь к выработке «последней" теории, или же исследование расчленяется таким образом, что существуют специальные отделы психологии, более или менее далекие от всеобъемлющей теории душевной жизни? Стоит лишь поставить этот вопрос, чтобы увидеть, что и здесь логическая структура психологического труда в существенном опить-таки согласуется с тем, что мы узнали при рассмотрении наук о телесном мире. Даже и в том случае, если бы удалось понять всю душевную жизнь, как состоящую из единого психического субстрата, подчиненного определенным законам, специальная психология, например психология воли или психология чувствования, столь же мало утратила бы свою ценность, как мало оптика или акустика могут утратить таковую благодаря возникновению обнимающей все физическое бытие теории эфира. Всегда продолжает иметь смысл подводить многообразие некоторой части душевной жизни, рассматриваемое само по себе, под систему понятий и предоставлять самое общее понятие, за пределы объема которого не выходят при этом, обработка более обширной психологи -

13.

196

ГЕНРИХ РИККЕРТ

ческой теории. Найденное для специальных областей должно оставаться обязательным, какой бы вид ни принимала в конце концов обширная теория. Точно так же, как в науках о телесном мире, можно рассматривать совокупность различных психологических дисциплин, с одной стороны, как единое целое, все члены которого способствуют исследованию сущности душевной жизни вообще, а с другой стороны, приписывать и различным единичным дисциплинам, которые ставят себе ограниченные задачи в пределах специальной области, самостоятельное значение. Здесь мы не обсуждаем обстоятельнее этого разделения психологических наук. Чтобы вполне выяснить его принцип, мы должны сперва найти такое понятие об историческом, лишь благодаря которому может, как мы раньше заметили, вполне выясниться и логическое разделение наук о телах.

Теперь можно резюмировать результат этого отдела таким образом, что психические процессы не только допускают некоторого рода обработку при посредстве понятий, принципиально одинаковую с той, которая должна быть применяема, когда дело идет о телесных процессах, но что без естественнонаучною образования понятий и нельзя обойтись, коль скоро надлежит стремиться к познанию душевной жизни вообще. Пусть психология никогда не будет в состоянии достигнуть той совершеннейшей формы упрощения, которая состоит в сведении всего качественного многообразия на чисто количественное, пусть она никогда не будет в состоянии даже и обходным путем, при посредстве психофизики, по крайней мере, косвенно приблизиться к этой форме обработки при посредстве понятий, однако, это отдаляет психологию лишь от высших целей теоретической физики, а не от тех отделов естествознания, которые никогда не могут без остатка обратиться в теоретическую физику. Напротив того, приемы психологии оказываются логически совершенно аналогичными приемам этих естественных наук и притом не только в том случае, если в ней видят «объясняющую» науку, формулирующую законы (Gesetzeswis-senschaft), но и в том случае, если ее ограничивают описанием душевных процессов. Вообще, для нас противоположность между объясняющими и описательными науками оказалась лишь относительной, и впоследствии еще яснее обнаружится, как мало принципиального значения она имеет для наиболее общего разделения наук, когда в третьей главе мы выясним логическую противоположность, которая, правда, редко совершенно игнорируется в методологических исследованиях о науках природы и науках о духе, но которая столь же редко вполне выясняется. Но, прежде чем перейти к этой логической противоположности, мы намерены еще на основании предшествующих исследований отчетливо разобраться в вопросе о том, какое логическое значение могут иметь понятия: естествознание и наука о духе.

ГЛАВА Ц. ПРИРОДА И ДУХ 197

Ш

Естествознание и наука о духе

Прежде всего мы сделаем попытку установить понятие об естествознании в его логическом значении и с этой целью несколько обстоятельнее рассмотрим понятие о природе. В начале нашего исследования мы употребляли это слово как имеюшее то же самое значение, что и телесный мир, но не подлежит сомнению, что это не единственное его значение. И вряд ли даже кто-либо будет склонен одобрять полное приравнивание природы и телесного мира друг к другу. У нас здесь оказывается тем более причин, побуждающих нас поставить вопрос и о других значениях, которые может иметь слово «природа», что понятие о природе не может стать имеюшим существенное значение для полного логического разделения научных методов, если под ним разумеется лишь телесный мир. В этом случае, если применимость метода естественных наук не ограничивается телесным миром в наукоучении, раз природа означает лишь телесный мир, бесцельно говорить об «естественнонаучном методе». Итак, если слово «естествознание» вообще должно находить себе применение в качестве логического термина, то слово «природа» должно быть употребляемо в ином смысле, чем его употребляли до сих пор.

Подобно рассмотренному выше выражению «субъект», выражение «природа» принадлежит к тем выражениям, значение которых вполне определяется лишь коль скоро упоминается, чему они противополагаются. Если природа противополагается душевной жизни, то само собой понятно, что под нею разумеется лишь телесный мир. Но помимо этой противоположности между природой и духом, мы говорим не только о природе и истории, но и о природе и искусстве, природе и культуре, природе и обычае, природе и нравственности, природе и Боге и возможно, конечно, найти еще и другие пары противоположностей, в которых природа образует один член, но названных достаточно для того, чтобы мы отдали себе отчет в том, насколько многозначно слово «природа». Но в то же время мы видим также, что природа имеет значение телесного бытия лишь в том случае, если она противополагается духу и духовное означает не что иное, как душевное или психическое. Поэтому придется сказать, что в этом случае значение неподобающим образом сужено. Когда природу противополагают культуре, искусству, обычаю, Богу и т. д., под природой никоим образом нельзя разуметь лишь что-либо телесное и даже, быть может, противоположение природы духу вообще не было бы употребительно, если бы слово «дух» означало лишь психическое, что, как мы выясним впоследствии, совершенно неправильно. Во всяком случае в других парах противоположностей душевная жизнь так же относится к природе, как и телесный мир, и понятие природы, следовательно, прило -