Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 15 )

Здесь мы, конечно, ограничиваемся тем, что из этих соображений, касающихся обшей теории понятий, имеет значение для естественнонаучного понятия,* Однако и при этом ограничении приходится признать, что требуемое Зигвартом разграничение между понятиями вещей и понятиями отношений совершенно необходимо. Мы уже коснулись того возражения, которое может быть выведено отсюда против нашей теории, указав на то обстоятельство, что в естествознании уже всякое чисто формальное определение понятий, пока дело идет при этом о понятиях о воззрительных вещах, может быть производимо лишь при помощи элементов, которые сами неопределенны, что, стало быть, естественнонаучное понятие в нашем смысле состоит в таком случае из таких элементов, которые даже не оказываются формально-логически совершенными понятиями. Уже из того, что было сказано выше, мы могли, следовательно, усмотреть, что полное разложение (Auflosung) всех представлений о данном телесном мире, при котором они принимали бы хотя бы только форму суждений, невозможно. Теперь, когда дело идет не только о форме, но и о содержании понятий, в самом деле снова появляется это затруднение, и мы должны остановиться на нем.

Прежде всего, принимая во внимание вышеизложенное, мы можем дать возражению Зигварта еще более общую формулировку. То затруднение, на которое мы наталкиваемся, оказывается совершенна параллельным тому, которое обнаруживается при всего лишь формальном

* Здесь понятие брака, на котором мы прежде могли покачать, каким образом всякое понятие может стать более определенным и благодаря указанию неопределенных элементов не представлять никакого интереса, так как это понятие юридическое, а отнюдь не естественнонаучное.

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 107

определении понятий. Вещи воззрителъны. Поэтому в понятиях о них всегда содержатся представленные (на первоначальной стадии понятия) воззрениями значения слов. А раз мы разрешаем (auflosen) воззрительные веши в отношения, в которых находятся друг к другу их части и превращаем соответственно этому представленные представлениями значения слов в суждения, указывающие элементы понятия, мы нуждаемся для этого опять-таки в представлениях о воззри-тельных вещах и т. д., и, таким образом, по-видимому, и в связи с этой проблемой, пред нами возникает задача, состоящая в том, чтобы произвести бесконечный ряд все новых образований понятий, т. е. разрещений представлений в суждения. Мы не избавляемся от вещей, а с ними и от эмпирического воззрения, которое мы желаем преодолеть путем образования понятий.

Однако, формулируя таким образом вышеприведенное возражение, мы опять-таки на основании наших прежних разъяснений находимся уже и на пути к тому, чтобы по меньшей мере значительно ограничить его значение для теории естественнонаучного образования понятий. Конечно, понятия о воззрительных вещах играют значительную роль в естественных науках и дело не может обстоять иным образом во многих науках. Однако это обстоятельство еще ничего не доказывает против нашей теории. Могло бы оказаться, что такие понятия прежде всего имеются там, где науке или еще не удалось выработать свои понятия до логического совершенства, или где такая выработка вообще не необходима для специальных целей данной науки. Здесь мы можем и должны поставить вопрос лишь о том, как обстоит дело с понятиями вещей в естествознании, коль скоро дело идет о логическом идеале естественнонаучного понятия.

Конечно, мы должны признать и то, что естествознание, какой бы значительный прогресс его мы ни представили себе, во всяком случае должно придерживаться того мнения, что телесный мир состоит из вещей, по крайней мере пока оно не сходит с почвы эмпирического реализма и чуждается гносеологических истолкований и своих понятий, т. е. мы признаем здесь даже предположение, гласящее, что никогда нельзя будет образовать такого естественнонаучного понятия о телесном мире, в котором совершенно отсутствовало бы понятие о вещах. Однако и это обстоятельство еще не упраздняет нашей теории. Ведь, во-первых, та роль, которую играет понятие о вещах в естествознании, которое мыслится логически совершенным, могла бы оказаться лишь весьма незначительной, и при этом дело могло бы идти опять-таки лишь, так сказать, о предельном случае, а затем и в предельном случае могло бы играть роль всего лишь понятие такого рода, что оно, хотя и будучи понятием вещи, при всем том не противоречило бы нашей теории. Нам придется взвесить обе эти возможности, прежде чем мы решим вопрос о значении вышеприведенного возражения.

Для того чтобы прежде всего выяснить себе, до какой степени должно логически совершенное естествознание оперировать с понята -

108

ГЕНРИХ РИККЕРТ

ями вещей вспомним вышеупомянутое распределение различных отраслей естествознания, при котором мы от тех наук, которые оперируют главным образом с относительно неопределенными общими значениями слов, переходим к таким наукам, в которых эти примитивные понятия все более отступают на задний план и заменяются такими понятиями, составные части которых вполне могут быть выражены в форме суждений. Теперь, когда дело идет не только о формальной определенности понятий, но о том, до какой степени содержание естественнонаучных понятий может состоять из суждений и до какой степени оно должно сохранять представления о вещах, мы можем дать мысли о распределении естественных наук еще иное направление.

Как мы знаем, всякое понятие о воззрительных вещах всегда еще заключает в себе необозримое многообразие. Стало быть, в нем скрывается нечто такое, что может быть лишь допущено, но не постигнуто в своей, соответствующей законам природы, необходимости, как бы темное ядро, которое еще ждет «объяснения», разрещения в отношение своих элементов друг к Другу - Итак, хотя многие науки и оперируют с понятиями вещей, однако следует сказать, что чем более какой-либо науке приходится пользоваться понятиями вещей, тем более она удалена от той цели, к достижению которой стремится всякая естественная наука: от уразумения закономерной связи вещей. Какую бы роль ни играла, стало быть, в конце концов категория веши и в такой теории телесного мира, которая мыслится завершенной, во всяком случае не подлежит сомнению, что естествознание стремится и должно стремиться к тому, чтобы все более и более разлагать косные и постоянные вещи и понимать их как закономерно возникающие и прекращающиеся процессы.

Но это обстоятельство оказывается уже до известной степени имеющим решающее значение для того вопроса, о котором здесь идет дело, так как оно означает не что иное, как то, что естествознание должно иметь тенденцию, по мере возможности, преобразовывать понятия вещей в понятия отношений. Пусть оно фактически еще очень далеко от достижения этой цели, пусть ныне в иных научных областях для многих понятий оказывается невозможным сделать хотя бы даже и первоначальные шаги, которые вели бы к такого рода преобразованию, так, например, всем наукам, занимающимся организмами, приходится оставаться при массе таких понятий вещей, преобразовать которые в понятия отношений не может до сих пор никакая наука, — тем не менее для логики не существует никакого основания признавать это состояние окончательным, уже соответствующим логическому идеалу. Хотя бы это состояние удовлетворяло какую-нибудь специальную науку, поскольку дело идет об ее целях, его во всяком случае придется признать несовершенством, коль скоро мы рассматриваем различные естественные науки как отрасли единого целого. А именно это мы и имеем в виду, и с этой точки зрения в качестве логического идеала можно в таком случае мыслить себе такое распределение системы различных естественных

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА 8 ПОНЯТИЯХ 109

наук, что понятия вещей, с которыми оперирует (и пока она не смотрит далее той специальной задачи, которую она себе ставит) и должна оперировать какая-либо отрасль, передаются другой науке, которая ставит себе более обширные задачи, и преобразуются последней в понятия отношений, что затем эта отрасль передает свои понятия вещей еще более многообъемлющей науке и т. д., пока теория, обнимающая весь телесный мир, не завершит наконец труда образования понятий. Раз эта цель была бы достигнута, естественная наука, стоящая во главе намеченной системы, оперировала бы за одним только исключением, о котором тотчас будет идти речь, только с понятиями отношений. Понятия вещей, которые другие науки могут и должны удерживать в пределах их сферы, разрешались бы в этой науке, которую мы назовем последней естественной наукой, в понятия отношений.*

Мы еще несколько точнее проследим развитие этой мысли в частностях, перейдя к рассмотрению того, до какой степени подобный логический идеал уже осуществлен в науке. Здесь мы можем чисто формально резюмировать эту мысль таким образом, что хотя в самом деле понятия, состоящие из суждений, всегда должны быть и понятиями отношений и уже не могут быть понятиями о воззрительных вещах, тем не менее именно вследствие этого понятия отношений суть логически наиболее совершенные понятия. Наличность понятий вещей в естественных науках находится — если оставить в стороне намеченное выше исключение — в связи лишь с тем обстоятельством, что различные науки занимаются телесным миром с различных сторон, и что специальные науки, само собой разумеется, правомерно всегда ставят себе при познании телесного мира лишь какую-нибудь Офани-ченную задачу. Коль скоро они делают это, им нет надобности вырабатывать все их понятия до наивозможно высшего логического совершенства, и они могут спокойно оставаться при понятиях вещей во всех тех случаях, в которых для их ограниченных целей не оказывается налицо дальнейших проблем. Но, коль скоро мы имеем в виду связь естественных наук и то обстоятельство, что все отдельные отрасли могут быть приведены в связи с общей теорией телесного мира, нам приходится сказать: понятия о воззрительных вещах всегда представляют собой еще естественнонаучные проблемы, лишь понятия отношений ведут к разрещению этих проблем, и в том случае, если они содержат в себе безусловно общие суждения, т. е. законы природы, они представляют собой рещения проблем.**

* Те, кому желательно уже теперь сделать себе эти. соображения, которые намеренно развивались чиста логически, (далее наглядными ни каком-нибудь примере, пусть вспомнят о существующей ныне в естественных науках тенденции понимать совокупность телесного бытия и телесных процессов как механизм. В таком случае механика логически Стояла бы ближе всего к «последней естественной науке».