Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 57 )

Наконец, что касается терминологии, ипедует еще отметить, что слово «изложение» (Darsteilung)* мы употребляем для обозначения не только внешней формы сообщения, но и «понимания», разумея, следовательно, под ним то, что имеется в виду, когда идет речь о «значении» и «связи» фактов Тогда, имея в виду четыре вышеуказанные группы, мы можем формулировать нашу проблему таким образом, что дело идет не о двух первых группах, следовательно, не об эвристике и критике, но о двух посчедних, т е о понимании и изложении Мы

* Примечание переводчика В некоторых случаях контекст требовал переда чи слова «Darstellung» посредством слов ^изображение* «выражение» «трактование*

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 263

вправе не касаться вопроса о том, каким образом из источников получается знание фактов или долженствующей быть изображенною действительности Как ни интересно детально проследить технику собирания материалов и критики, все же различия, оказывающиеся здесь между методом естествознания и методом истории, не имеют и приблизительно столь принципиального значения, как те различия, которые обнаруживаются при понимании и изложении наиденного материала Ведь для отыскания и удостоверения фактов оказывается одинаковым образом желатепьным и правомерным всякий путь, прямой и обходный, раз только он приводит к цели, и лишь тогда, когда одни науки рассматривают свой материал как природу, а другие как историю, возникают основные методологические различия Лишь в дальнейшем изложении обнаружится, что надлежит точнее разуметь под «пониманием» {«Auffassung») и в особенности под весьма многозначными выражениями «значение» («Bedeutung») и «связь» {«Zusam-menhang») Здесь достаточно указания на то, что чаша проблема начинается с того пункта, когда дело доходит до постановки вопроса о том, каким образом открытые и критически проверенные факты претворяются в науку, или, если и в истории назвать научно оформленный и постольку «понятный» материал понятием, с постановки вопроса о том, каким образом историк построит свои понятия из своего фактического материала Лишь таким образом наша проблема будет соответствовать той, которая трактовалась при исследовании естест вознани

Но можно поставить вопрос и о том, имеет ли смысл даже и логически (begnfflich) только отграничивать друг от друга установление фактов и образование понятии в истории Ведь если мы обратимся к историческим трудам, историк, по-видимому, часто излагает все то, что он узнал о своих, объектак, а часто даже он знает о них меньше, чем ему хотелось бы знать, и тогда ему никогда не придет мысль о том, что ему спедует еще упрощать свои фактический материал процессом выбора Разве он не выполнил своей работы, коль скоро из источников найдены и подвергнуты критике факты, и развг изложение не есть лишь форма сообщения, которая, пожалуй, требует умелости и вкуса, но не может быть признана в самом деле научной работой' И разве наиболее верным и наиболее правдивым научным изложением не будет то, которое прямо ограничится передачей критически рассмотренного материала и лишь повествует, «как на самом деле было»9 Когда дело идеэ об естествознании, то правомерно поставить вопрос о том, что из необозримого обилия материала оно выбирает как существенное, и усматривать центр тяжести его работы в правильном образовании им его понятий Но исторические факты не необозримо многообразны, и поэтому те проблемы, с которыми приходилась иметь дело естество знанию, по-видимому, не существуют для исторических наук

В самом деле, простого указания на необозримое многообразие эмпирической действительности не достаточно дзя того, чтобы выяс

264

ГЕНРИХ РИККЕРТ

нить нашу пробчему столь же отчетливо, как проблему естественнонаучного образования понятии Правда, мы могли бы сказать, что если не факты, то по крайней мере источники даны историку как интенсивно необозримые многообразия, и что, следовательно, он, как бы то ни было, нуждает(.я в принципе выбора для того, чтобы отделить в них существенное от несущественного и быть в состоянии пользоваться ими для установления фактов Но у нас еще не получалось бы благодаря этому такой постановки проблемы, чтобы можно было бы вполне провести параллель между нею и тем вопросом, который возникает для естественнонаучного образования понятий, и с логических точек зрения это было бы недостатком И то, каким образом факты даны истории, отличает ее от естествознания, и поэтому мы должны стараться понять это различие, поскольку оно находится в связи с наиболее общею логическою противоположностью между природой и историей

Решающее значение при этом имеет следующий пункт То, в чем состоит «природа» действительности и что должно знать естествозна ние для образования своих понятии, всегда оказывается у множества объектов, и в особенности материал для открытия законов природы, имеющих силу невременно (zeitlos), окажется налицо во многих местак Напротив тога, то особливое и индивидуальное, которым интересуется история, поскольку речь идет об абсолютно исторических понятиях, имело место лишь один раз, и поэтому знание о нем может быть приобретено лишь с большим трудом, или же его совершенно невозможно приобрести Из этого следует, что для естественнонаучного трактования какого либо предмета материал может полностью оказываться налицо, тогда как для исторического трактования того же самого предмета этот материал может оказаться весьма неполным.

Конечно, при этом дело идет не о такой противоположности, которая исключала бы промежуточные звенья, но полнота материала в различных отраслях естествознания различно велика, и притом его неполнота будет возрастать приблизительно в той же самой степени, в которой умножаются относительно исторические элементы в понятиях Если сперва иметь в виду опять-таки лишь науки о телах, то чистая механика, будучи абсолютно свободной от исторических элементов, вообще не нуждается ни в каком ином материале, кроме во_прений пространства и времени (Anschauungen von Raum und Zeit) и понятий массы и движения или сипы, для построения которых может служить любой телесный процесс Физика в более тесном смысле, как учение о звуке, о тепле и т д, уже не может обходиться без специального материала, но как наука, все же еще имеющая дело с очень общими понятиями, она находит его почти всюду или, по крайней мере, может доставать этот материал всюду, где в ее распоряжении оказы ваются соответствующие аппараты, так как и вновь открываемые физические процессы, как например рентгеновские лучи, можно де

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 265

лать доступными восприятию в любом месте и в любое время, раз стали известными условия их наблюдения Напротив того, уже химих, трах-тующий относительно историческое более высокого порядка, даже если он снабжен всеми аппаратами, не везде может достать именно тот материал, который его интересует, а в биологических науках собирание материала тоже наталкивается на затруднения Так, например, эмбриологу часто приходится производить долгие поиски, прежде чем он получает ту или иную определенную стадию в развитии организма, нужную ему для образования полного общего понятия о соответственном роде, и, таким образом, при дальнейшей спецификации трудность собирания материала может становиться все более и более значительной

Но, с другой стороны, несмотря на эту относительность, остается одно принципиальное различие И в пределах наук о телах, материал которых оказывается относительно историческим, мы должны всеша разграничивать естественнонаучный и исторический метод Лишь в таких науках, как палеонтология, приходится иметь дело с признахами таких вещей, которые могут быть недоступны, так как они существуют лишь в одном определенном месте, или же их уже вообще не оказы вается налицо Однако это лишь тогда оказывает, имеющее решающее значение, влияние на науки о телах, когда они ставят себе задачи, которые, как мы показали, с логических точек зрения относятся к истории, и это различение между естествознанием и историей организмов столь мало основывается на чогической конструкции, что игнорирование его может даже приводить к ошибочным взглядам на ценность естественнонаучных теорий Tax, например, методологически ошибочно требовать от теории происхождения (Descendenztheone) констатирования действительной наличности чуждого пробелов исторического ряда живых существ со всеми промежуточными и переходными фор мами Как естественнонаучная теория, она дает достаточно, коль скоро она может показать, в силу каких оснований вообще должен быть допускаем переход одного вида в другой, и коль скоро образовала понятия, благодаря которым такие переходы представляются гармони рующими с прочими предположениями относительно органических процессов И, коль скоро переход одного вида?. другой был бы достоверно констатирован хотя бы лишь на сравнительно незначитель ном количестве примеров, указание чуждого пробелов исторического ряда развивавшихся форм в принципе уже существенно не подкрептяло бы обязательность (Geltung) общей теории * Разрещению же множест

* Этот взпяд я нахожу даже у Геккеля которым в иных случаях очень склонен преувеличивать значение исторической биологии для естественнонаучных проблеч Он выразился недавно «Выбывающее опасения происхождение человека от обезьяны — этот важнейший ('] вывод современного учения о развитии столь же достоверен и ясен и помимо черепа н бедренной кости ископаемого Pithecanthropus а как и при их налич ности Несравненно более сильные аргументы сравнительной анатомии н онтогении устанавливают это вызывавшее иного споров происхождение для всякого компетентного

266 ГЕНРИХ РИККЕРТ

&а других проблем естественнонаучной биологии, как например вопросов об унаследовании приобретенных свойств, о значении полового отбора и т. п., отнюдь не может способствовать значение исторического развития. Всегда лишь для исторического рассмотрения имеет значение полнота однократного ряда развивавшихся форм. Резюмируя это вкратце, можно сказать, что то, что представляет собой исключение, когда дело идет об естествознании, оказывается правилом, когда дело идет об истории, очень часто оказывается утраченным всякий след исторического, природы же, напротив того, почти никогда.

Нетрудно показать, что и в пределах придерживающейся приемов естествознания психологии неполнота материала возрастает в той же самой степени, в какой убывает общность теорий. Для тех частей «индивидуальной психологии»,* в которых имеется в виду изображать не то, что составляет специфическую особенность отдельных индивидуумов, но лишь то, что оказывается налицо во всякой душевной жизни, психолог обладает полным материалом во всегда доступной ему собственной душевной жизни. Необходимое сравнение этого материала с душевною жизнью других людей имеет целью выделить чисто индивидуальное, и поэтому можно прямо-таки сказать, что и благодаря тем экспериментам, которые приходится производить в интересах этого, к материалу не прибавляется что-либо принципиально новое, но напротив того, он так уменьшается, что для обработки при посредстве понятий остается лишь то, что оказывается общим всем индивидуумам. Если, напротив того, объектом становится что-либо относительно историческое, как например свойственное лишь душевной жизни ребенка, то психолог находится в зависимости от особливого материала, которого, быть может, в иных случаях нельзя тотчас достать. При этом мы, конечно, отвлекаемся от принципиальной недоступности чужой душевной жизни и ограничиваемся лишь полнотой тех физических (physischen) фактов, которые оказываются налицо для психологического толкования. Все-таки сравнительно легко найти детей, которых можно наблюдать и спрашивать. Напротив того, коль скоро требуется естественнонаучно исследовать художественную фантазию или безумие цезарей, количество того материала, которым можно располагать для этого, окажется уже весьма незначительным. Итак, получаются как раз такие же самые соотношения, как при изложении