Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 66 )

Вследствие важности этого пункта следует в заключение еще сделать попытку пояснить его на примерах. Если историк желает, например, написать историю возрождения или романтической школы, то он, конечно, может составить себе идеал исторической «объективности», при достижении которого никто не заметил бы, делают ли его политические или художественные убеждения симпатичными или несимпатичными ему продуктами высшего расцвета или стадиями глубочайшего падения в развитии человечества. Пусть он на самом деле не достигнет этого идеала, но он может, по крайней мере, вменить себе в научную обязанность воздержаться от суждения относительно ценности трактуемых объектов, так как научно обоснованное мнение возможно лишь относительно фактического хода событий, но никогда не относительно его ценности. Но разве вследствие этого ценности вообще не играют никакой роли в его деятельности'.' Многие историки в самом деле могут думать, что при стремлении к научной объективности их в самом деле нисколько не касаются ценности. Но фактически ни один историк не интересовался бы теми однократными и индивидуальными процессами, которые называются возрождением или романтической школой, если бы эти процессы благодаря их индивидуальности не находились в отношении к политическим, эстетическим или др}тим общим ценностям, и поэтому верование в возможность когда-либо придерживаться в истории абсолютно чуждой ценностей точки зрения, т. е. избегать не только суждений, выражающих оценку, но и отнесения к ценностям, всегда оказывается самообманом. Всякий без дальних околичностей признает, что история должна изображать лишь «существенное», и историку даже вменяют в тяжкую вину, если он не следует этому правилу. Но ведь слова «существенное» или же «интересное», «характерное», «важное», «имеющее значение», применять которые к историческому всегда возможно, не имеют никакого

ГЛАВА ГУ, ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 297

видимого смысла без предположения каких-либо признанных ценностей. Итак, собственно говоря, утверждая, что всякий объект, составляющий предмет истории, должен быть относим к некоторой ценности, мы лишь придаем весьма тривиальной истине, гласящей, что все то, что излагает история, интересно, характерно, важно или имеет значение, логически пригодное выражение

Оглянемся теперь еще раз назад. Определение понятия исторического индивидуума прошло чрез три стадии. Сперва историческое оказывалось действительным без ограничений, которое всюду индивидуально в смысле единственного в своем роде, и это понятие было достаточно для выяснения границ естественнонаучного образования понятий. Затем историческое стало таким действительным, которое приводится некоторым хотящим существом в связь с некоторою ценностью, будучи в то же время действительным, цельным в своей единственности в своем роде, и при этом мы ознакомились с пониманием действительности, свойственным практической жизни. Наконец, мы могли определить исторический индивидуум как действительность, благодаря отнесению к некоторой ценности долженствующую для всякого суммироваться в единственное в своем роде и цельное многообразие и могущую затем быть изображаемою таким образом, как она с точки зрения этого чисто теоретического рассмотрения (Betracbtung) распадается на существенные и несущественные части. Лишь благодаря этому достигается то понятие, которое обнимает собою объекты исторических наук. Обе первые ступени определения понятия не представляют уже теперь для нас никакого интереса. Они служат лишь тем путем, идя которым мы должны были постепенно доходить до понятия о подлинном историческом индивидууме, и ко1да в дальнейшем изложении мы говорим об исторических индивидуумах или ии-дивидуумах без дальнейших добавлений, то всегда имеется в виду лишь понятие на третьей стадии определения. Конечно, и это понятие еще чисто формально, и, по сравнению с предметным понятием истории, оно все еще слишком обширно. Однако логически понятие истории допускает теперь следующую формулировку; история есть наука, имеющая дело с действительностью, поскольку она имеет дело с однократными индивидуальными действительностями как таковыми; она есть наука, имеющая дело с действительностью, поскольку она становится на общеобязательную для всех точку зрения рассмотрения и поэтому делает объектом своего трактования лишь имеющие значение, благодаря отнесению их к некоторой общей ценности, индивидуальные действительности или исторические ин-дивидуумы.

Быть может, не вполне излишне указать на то обстоятельство, что словоупотребление можно очень хорошо согласовать с тремя ступенями нашего определения понятия об историческом. Многозначное слово «историческое» мы употребляем, во-первых, для того, чтобы обозначить простую лишь фактичность (die blosse Thatsachlichkeit) некоторого суждения. Если мы, например, говорим, что часто цитируемое

298

ГЕНРИХ РИККЕРТ

изречение Галилея: «А все-таки она движется» — не оказывается историческим, то это означает лишь то, что Галилей не произнес этих слов. «Историческое» означает здесь как раз то же самое, что «действительное», и тогда мы понимаем также, почему все рационалисты неодобрительно отзываются о фактических истинах как о всего лишь «исторических». Этот первый смысл слова был нашим первым понятием.

Однако, во-вторых, мы с ударением говорим об «историческом моменте», когда мы полагаем, что некоторое событие имеет большое значение; и даже мы сами получаем значение в собственных глазах, если нам суждено бывает переживать такой исторический момент, и это значение, конечно, может возникать лишь благодаря приведению в связь с некоторой ценностью. Итак, второй смысл слова «историческое» совпадает со второй стадией нашего понятия.

Наконец, в-третьих, мы говорим: то или иное «стало историческим» или «принадлежит истории», и при этом мы опять-таки имеем в виду нечто совершенно иное. Мы желаем сказать этим, что какое-либо прежнее событие не имеет уже никакой непосредственной ценности для современной жизни и не находится в связи с нашим хотением. Например, некоторые философы желают, чтобы Кант стал наконец «историческим» в этом смысле, т. е. они хотят элиминировать его из философской борьбы настоящего времени. Но, с другой стороны, даже и ставший «историческим», Кант все же продолжал бы находиться в совершенно определенных отношениях к научным ценностям и принадлежал бы истории лишь вследствие этих отношений. Итак, мы видим, как третье значение слова «историческое» опять-таки как раз совпадает с тем понятием, которое мы должны были соединить с понятием индивидуума как последнее значение для того, чтобы выработать пригодное для наукоучения понятие исторического индивидуума. Вкратце мы можем сказать, что все те три различных значения, которые имеет слово «историческое», а именно, действительное, важное и не подлежащее спору, одинаково могли быть приняты нами в соображение и «отменены» («aufgehoben») в нашем понятии, и это могло бы, по крайней мере, до некоторой степени оправдывать развитые нами соображения.

III Телеологическое образование понятий

Раз мы знаем теперь, чтб такое исторический индивидуум, не может уже существовать никакого сомнения и относительно принципа исторического образования понятий, поскольку дело идет об абсолютно историческом. В исторические понятия должно входить именно то, что благодаря простому лишь отнесению к общепризнанным ценное -

ГЛАВА! У ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 299

тям выделяется из действительности и сочетается в индивидуальные единства. Теперь не требуется уже дальнейших разъяснений относительно того, каким образом этим путем преодолевается как экстенсивное, так и интенсивное необозримое многообразие. Из экстенсивного многообразия различных форм лишь небольшая часть входит в исторические понятия, и из интенсивного многообразия единичного исторического индивидуума опять-таки лишь небольшая часть составляет существенное содержание исторического понятия. Итак, роль этого образования понятий совершенно аналогична роли естественнонаучного образования понятий по отношению к упрощению, но диаметрально противоположна ей по отношению к результату, касающемуся содержания. Между тем как естественнонаучное понятие содержит в себе лишь общее нескольким индивидуальным формам и исключает из содержания понятия то, что принадлежит лишь единичным индивидуумам, в историческое понятие входит как раз то, чем различные индивидуумы отличаются друг от друга, причем оно оставляет в стороне общее последним. Следовательно, мы ознакомляемся с такого рода обработкой при посредстве понятий, благодаря которой содержание науки не удаляется все более и более от индивидуальности действительности и благодаря этому от действительности вообще, как это было при упрощении, производимом при посредстве естественнонаучных понятий (Naturbegnffe), но принимает такую форму, что оно выражает хотя еще и не воззрение, но все же индивидуальность эмпирического бытия, и благодаря этому оказывается разрещенной обширнейшая логическая проблема исторического изложения.

Дело идет лишь о том, чтобы еще несколько ближе ознакомиться с этим историческим образованием понятий. Поскольку единство исторического индивидуума всегда основывается на отнесении к некоторой ценности, мы можем охарактеризовать его как телеологическое единство, и ин-дивидуумы как телеологические индивидуумы. Но так как историческое образование понятий всегда должно примыкать к этому телеологическому образованию ин-дивидуумов, мы назовем телеологическим и его принцип и будем отличать историческое образование понятий от естественнонаучного как телеологическое образование понятий."

Однако в наши дни зачастую полагают, что наука должна устранять всякую телеологию. Поэтому выражение «телеологическое», конечно, вызывает у многих подозрение, и в особенности тот, кто говорит о телеологии в исторических науках, должен остерегаться недоразуме -

• Если бы было допустимо образование не могущего быть филологически оправданным термина, го исторический индивидуум можно было бы также назвать nlndividuen-dum» и историческое образование понятий — «Individuendenbildung» Но лучше будет всюду, где должно быть отмечено, что индивидуум означает телеологическое единство, t t к подлежащую делению индивидуальность, писать нн-днвидуум, что, правда, не выражает телеологического момента долженствования не быть делимым (des nichl-get-heilt-werden-Sollens).