Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 34 )

Если, наконец, слово «сознание» употребляется для обозначения гносеологического субъекта, то, хотя и приходится охарактеризовать мир опыта в его совокупности, как содержание сознания, однако в таком случае слово «сознание» ведь есть не что иное, как наименование, служащее для обозначения всей данной в опыте действительности, и, если при этом продолжении тела и должны быть названы содержаниями сознания, они отнюдь не перестают вследствие этого сохранять свою непосредственную реальность как тела. Напротив того, благодаря отграничению друг от друга двух понятий о субъекте, исчезает всякое основание для того, чтобы отличать физическое и психическое друг от друга таким образом, что одно признается лишь феноменом, а только другое реальностью. И физическое, и психическое, как. бы они ни определялись, во всяком случае даны одинаково непосредственно. Определение психического лишь посредством содержания сознания не только не достаточно, но и должно вести к недоразумениям, если не прибавляется, что кроме психического существует еще и иное содержание сознания: телесный мир. Сознание может служить в определении психического разве что genus proximum, видовой же признак еще

176

ГЕНРИХ РИККЕРТ

должен быть найден. Определение психического как процессов в сознании во всяком случае оказывается слишком обширным и совершенно непригодным для отграничения его от телесного мира. Напротив того, все, что вытекает из этого определения для понятия о психическом, приложимо и к понятию о физическом: и физическое есть непосредственно данная реальность.

И чтоб показать, насколько не удовлетворительна характеристика физического как лишь опосредствованного по сравнению с психическим, мы можем сделать еще дальнейший шаг. Если, вообще, захотеть установить различие между физическими и психическими процессами в том отношении, что они даны более или менее непосредственно, то пришлось бы сказать, что телесный мир есть та часть содержания сознания, которая дана в опыте непосредственно и как обшая всем людям. Напротив того, душевная жизнь непосредственно дана всякому индивидууму лишь постольку, поскольку она образует его собственную душевную жизнь, остальное же мы знаем лишь опосредствованно, благодаря истолкованию непосредственно данных телесных процессов; мы должны умозаключать о нем по аналогии с нашей собственной душевной жизнью. На первых порах мы не касаемся того, вытекают ли из этого обстоятельства для метода психологии принципиальные отличия в противоположность методу естественных наук, мы отметили его здесь лишь для того, чтобы показать, насколько ошибочно отождествление психического с непосредственным бытием, в противоположность телесному миру, о котором утверждается, что он известен нам лишь опосредствованно.

Мы намерены упомянуть еще только одно обстоятельство, которое равным образом может вызывать путаницу во взглядах на то отношение, в котором материал психологии с логических точек зрения находится к материалу естественных наук и которое, пожалуй, иногда сбивает с толку именно занимающихся эмпирической наукой. Должно было бы быть само собой разумеющимся, что, если в логическом интересе желают установить, как относится понятие о психическом к понятию о физическом, при этом физическое всегда можно брать лишь так, как оно представляется нам в виде еще непреобразонанного научного материала, равным образом как и психическое ведь берется так, как оно оказывается налицо. Однако это условие вовсе не всегда выполняется. На место телесного мира, как он непосредственно дан в качестве эмпирической действительности, непроизвольно становится понятие о телесном мире, как его уже более или менее обработало естествознание. А мы видели уже, что этот процесс обработки с самого начала клонится к тому, чтобы все более и более вытеснять воззри-тельные элементы телесных вещей и процессов, необходимо свойственные им, как непосредственно данным содержаниям сознания. Если затем сравнивать эти естественнонаучные понятия с непосредственно данным воззрительным материалом психологии, то, конечно, должна возникнуть иллюзия, будто физическое и психическое принципиально

ГЛАВА II. ПРИРОДА И ДУХ П7

отличны друг от друга. Но нет надобности обстоятельнее обосновывать, что такое сравнение совершенно неправомерно. Только воззритель-ный, еще не подвергнутый обработке при посредстве понятий телесный мир, составляет материал естественных наук, и лишь его можно сравнивать с равным образом воззрительным и не подвергнутым обработке при посредстве понятий миром душевной жизни, который образует материал психологии.

Само собой разумеется, что мы отнюдь не имеем в виду разрешить этими замечаниями все те гносеологические вопросы, которые могут и должны представляться в связи с рассматриваемой проблемой. Напротив того, в данном случае дело идет лишь о том, чтобы удалить из определений понятий о психическом и о физическом гносеологическую или, лучше сказать, метафизическую противоположность между реальностью и феноменальностью. При этом, конечно, нельзя игнорировать одного обстоятельства. Та форма, в которую мы облекли этот результат, содержит в себе значительную примесь парадоксальности. Приравнивание телесного мира к части содержания сознания звучит столь же странно, как утверждение, гласящее, что психическое не может быть без дальних околичностей отождествляемо с сознанием и, хотя бы даже странность этих положений обусловливалась, быть может, только терминологией, все же возникает вопрос, почему необходима такая терминология для того, чтобы выразить нечто в сущности столь простое, как утверждение непосредственной реальности телесного мира. Не лучше ли было бы избегать выражения «содержание сознания» для обозначения телесного мира и ограничить его значение душевною жизнью?

Не подлежит никакому сомнению, что можно спорить о целесообразности нашей терминологии, но отнюдь не легко заменить ее лучшей. Ведь выражение «содержание сознания» имеет два совершенно различных значения, и притом одно из них более обширно, а другое более тесно. Но лишь его более обширное значение имеет то преимущество, что оно непосредственно понятно, как наименование, служащее для обозначения всей эмпирической реальности. Напротив того, в своем более тесном значении, будучи отождествляемо с выражением «душевная жизнь», слово «сознание», равно как слово «психическое» лишь условно. Поэтому, если оно употребляется для обозначения материала психологии, всегда существует опасность подмены наименования, не имеющего значения, когда дело идет о психологических проблемах, более обширным гносеологическим понятием, значение которого понятно каждому, причем благодаря этому незаметно открывается доступ для отстаиваемой именно мнимыми позитивистами и сторонниками чистого опыта спиритуалистической метафизики, склонной выдавать все бытие за психическое. Так как это может вызвать лишь путаницу в наукоучении, то следует напрямик сказать, что выражение «сознание» оказывается наиболее рискованным из всех наименований для обозначения предмета психологии. Поэтому, если мы вообще не

178

ГЕНРИХ РИККЕРТ

желаем избегать его в философии вследствие его двусмысленности, было бы очень хорошо приучиться к терминологии, согласно которой под содержанием сознания надлежит разуметь всю эмпирическую действительность, которая равным образом обнимает собой как физические, «так и психические процессы и согласно которой сознание, как гносеологический субъект, само не может быть ни психическим, ни физическим. Тогда, быть может, прекратились бы и рассуждения о том, что, так как ведь все то, чем занимается философия, есть процесс в сознании, истинная философия может быть только психологией,* аргумент, который лишь тогда мог бы до некоторой степени претендовать на последовательность, если бы физика или биология также признавались частями психологии».**

Но какого бы мнения ни держаться в конце концов о терминологии, мы намерены здесь, где возможны недоразумения, совершенно избегать слова «сознание» и ограничиться опровержением утверждения, гласящего, что, так как опытный мир есть процесс в сознании, лишь душевной жизни свойственна непосредственная реальность. Мы продолжаем держаться того мнения, что слово «психическое» теряет всякий смысл, коль скоро оно не ограничивается частью данной действительности, что телесный мир дан нам столь же непосредственно, как и душевная жизнь, и что этот телесный мир образует единственный материал эмпирических естественных наук. То, что с гносеологических точек зрения привыкли характеризовать как содержание сознания, мы, чтобы сделать невозможным всякое спиритуалистическое истолкование, называем эмпирической действительностью. Нас не занимает далее в данном случае разделение на реальности и на феномены, после того как мы доказали, что оно не имеет значения для нашей проблемы. Мы оставляем нерещенным вопрос о том, правомерно ли оно вообще в каком-либо отношении. Для нас достаточно того, что мы можем показать, что во всяком случае на основании его нельзя отграничить физическое от психического. Мы непосредственно находим данным мир, состоящий из тел и из иных образований, которые мы называем психическими. Мы не имеем в виду равным образом и дать более обстоятельное определение понятия о психическом и мы желаем даже особенно подчеркнуть, что задачей наших исследований

* Примечание переводчика. Наиболее решительным и последовательным сторонником этого взгляда является Липпс.

** Там. где это происходит, приравнивание психического к сознанию, конечно, не подвергается уже сомнению «Психическое» становится тогда обозначением всей эмпирической действительности, и это, конечно, весьма неудачная терминология. Удивительно, что эта терминология применялась и естество испытателям и. Так, М. Ферворн в своей «AUgemeine Physiologic» (1895. С. 38) заявляет: о...существует лишь одно, а именно душа (Psyche)» и надеется, «что эта основная мысль будет все более и более встречать признание и в естествоведении». При этом замечательное всего то обстоятельство, что Ферворн подкрепляет эту «основную мысль» ссыпкой на «критику чистого опыта» Авенариуса, т. е. на книгу, в которой самым решительным образом опровергаются взгляды этого рода.

ГЛАВА П. ПРИРОДА И ДУХ 179

вовсе не служит определение содержания этого понятия. Мы знаем, что психическое настолько же есть часть эмпирической действительности, как тела, и мы ограничиваемся заявлением, что психические объекты — это все не физические объекты. Здесь это отрицательное определение вполне достаточно.