Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 96 )

Однако здесь нам нет надобности далее обсуждать этот вопрос Установлено, что никакое общее естественнонаучно-психологическое понимание сущности души не может внести какое-либо изменение в основные принципы исторического метода. Если прежде историки, быть может, обращали слишком мало внимания на процессы, общие сравнительно обширным группам или массам, то индивидуальная психология была столь же мало виновна в этом, как мало то обстоятельство, что это изменилось ныне, составляет заслугу социальной психологии. Дело сводится к тому, что умножились те точки зрения отнесения к ценности, которыми руководится изложение, и это повлекло за собой и увеличение материала истории и в особенности вышеупомянутое изменение следовало бы объяснить тем, что существует наклонность считать значение экономической истории, т е

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 409

влияние экономических процессов на историческое развитие более существенным, чем это делалось прежде. Но это нисколько не касается различия между индивидуальной и социальной психологией

Итак, остается лишь вопрос о том, в какой мере психология может быть рассматриваема как вспомогательная наука истории, и этот вопрос отнюдь не имеет принципиального значения Так как асе психологические понятия общи, то их содержание может совпадать, во-первых, с понятиями, которыми какое-нибудь историческое изложение пользуется как элементами понятий и обходными путями, а во-вторых, с относительно историческими понятиями Но если возможность применять психологические понятия в истории ограничена этими двумя случаями, то мы видим также, что вопрос о значении психологии как вспомогательной науки для историка совершенно совпадает с вопросом о том, какое значение вообще имеют естественнонаучные составные части в истории. Итак, остается только специально привести уже известные ложческие принципы в связь с тем фактом, что историческая наука преимущественно имеет дело с изложением психических процессов. Прежде всего, что касается общих элементов понятий и в особенности общих понятий, без которых нельзя обойтись при установлении какой-либо причинной связи, историческое изложение может выигрывать, пользуясь вместо непроизвольно возникших значений слов научно фиксированными понятиями Но существование очень большой потребности в этом вызовет сомнение. И тогда, когда дело идет об изображении сложных и необычайных душевных процессов, мы понимаем, что имеется в виду, хотя нашли применение лишь непроизвольно возникшие и не подвергнутые научной обработке общие значения слов. Если же мы обратим внимание на сочинения историков, во времена которых психология как наука еще не существовала, го мы, конечно, не будем склокны к тому, чтобы ожидать многого от применения научных психологических понятий как средств изложения. Мы понимаем описания душевных состояний, встречающиеся у Фукидида, так же хорошо, как и описания какого-либо современного историка.

Затем психология может иметь значение и для относительно исторических понятий, если эти понятия настолько обши, что они совпадают по содержанию с понятиями, применяемыми в психологических специальных исследованиях Наиболее обшие психологические теории и наиболее элементарные психологические понятия не имеют решительно никакого значения для истории, а если кто-нибудь советует историку заниматься в психологической лаборатории, то это должно вызывать подозрение, что советующий не имеет ни малейшего представления ни о содержании исторических трудов, ни о деятельности экспериментирующего психолога, так как именно понятия, построенные применительно к искусственно изолированным процессам, никогда не могут совпадать с историческими понятиями. Однако мы уже чересчур долго занимались теориями, относительно

410

ГЕНРИХ РИККЕРТ

которых справедливо замечание Лотце, что очевидных фантазий в науке не следует распространять даже и путем слишком тщательного оспаривания их Во всяком случае и при обсуждении четвертого вопроса у нас не получается никакой точки зрения, с которой психология может получить решающее значение для исторического метода

Наконец, следует еще подчеркнуть, что и общие теории наук о телах могут так же, как и психологические понятия, утилизироваться неторнхом, так как, например, для того, чтобы понять, почему американцы так легко победили испанцев в последней войне, между прочим, необходимо иметь некоторые знания и относительно различий между военными корабпями, которыми пользовалась та и другая нация, и при этом мы не можем обойтись без общих естественнонаучных понятий Однако и эта связь между естествознанием и историей принципиально не отличается от связи, в конце концов существующей между всякого рода научной работой Почти всем дисциплинам порой приходится прибегать к помощи других дисциплин, и, конечно, никому не может прийти в голову оспаривать единство всей научной работы в этом смысле. Однако логика может отвлечься от вытекающих отсюда соотношений как от несущественных, и она даже должна делать это для того, чтобы тем явственнее обнаружились существенные различия научных целей и путей.

Раз это выяснено, и тот живой интерес, который вызывают ныне психологические вопросы, не будет уже приниматься за признак того, что в философии опять начинает возрастать «историческое понимание» Напротив того, у психологов почти сплошь господствуют естественнонаучные интересы и это не покажется удивительным тому, кто знаег тогическую сущность научной психологии Психологизм есть та форма, которую должен был принять натурализм, когда был отвергнут материализм и когда попытались поставить психологию на место философии Итак, и с этой точки зрения надежды, возлагаемые на то, что психология будет содействовать успехам исторической науки, опять-таки свидетельствуют о мышлении, которому чужда сущность истории

Однако и этим еще не исчерпываются те основания, в силу которых мы отграничиваем друг от друга историю и науку о духе Ведь с логических точек зрения то обстоятельство, что психология имеет дечо лишь с психическими процессами, история же, хотя и преимущественно с психическими, но наряду с этим и с телесными, имеет еще гораздо более принципиальное значение, чем мы видели до сих пор Никогда не следует забывать, что исторический ход событий оставался бы совершенно непонятен для нас, если бы мы не знали в их индивидуальном своеобразии и частей телесного мира, и если эти последние, быть может, имеют значение лишь постольку, поскольку они оказывают влияние на духовную жизнь людей, то ведь именно потому, что они оказывают влияние на нее, и эта причинная связь должна становитьс

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 411

исторически существенной Но благодаря этому мы приходим к такому пункту, где отчетливее, чем где-либо, должно обнаружиться, насколько неправомерно называть историческую науку наукой о духе в том смысле, в каком психология есть наука о духе

Главнейшее опять-таки вытекает из наиболее общей логической противоположности между природой и историей Если естествознание стремится к тому, чтобы приблизиться к выясненному выше идеалу своего образования понятий, то естествоиспытатель всегда должен специально отдавать себе отчет в том, телесными или душевными действительностями оказываются его объекты Для физики и химии это разграничение совершается с такой самоочевидностью, что его не приходится специально производить, но уже в науках о живых существах живое иногда приравнивается к одушевленному, и тогда дело не может доходить даже до ясной постановки естественнонаучных проблем, как это, например, часто обнаруживается в «нео-внталистиче-ских» сочинениях *

Абсолютно необходимо сознатечьное отграничение физического и психического в психологии, и притом оно должно быть наиболее тщательно производимо именно гам, где предметом исследования служат соотношения между этими двумя областями, т. е надлежит точно разграничивать то, что есть нервный или мозговой процесс, и то, что принадлежит к душевной жизни Тогда особенно трудным вопросом становится проблема психофизической причинности, и большей частью оказывается, что, согласно естественнонаучным теориям, нельзя допускать причинной связи между телом и духом И если, как того требует механическое понимание природы, физическое как наполняющее пространство принципиально отличается от психического как не протяженного, так что оба они логически исключают друг друга и идеал выражения причинных связей усматривается в причинном равенстве, приходится признать и необходимость этого следстви

Напротив того, историку совершенно неведомы все эти проблемы Ничто не побуждает его специально отдавать себе отчет в том, принадлежит ли то, о чем он трактует, к физическому или психическому бытию, и, конечно, он без всякого колебания признает причинную связь между телом и душой и никогда не поставит и вопроса о том, каким образом возможно, что воля человека приводит в движение его руку То, что какое-либо тело причиняет боль ити какая-либо страсть вызывает движения, представится ему, напротив того, само собой разумеющимс

И даже следует прямо-таки сказать, что отграничение тела и души никогда не должно быть производимо исторической наукой таким образом, чтобы при этом становилась проблематической историческая психофизическая причинная связь, так как, раз историк вообще желает

* См выше, с 240, примеч

412

ГЕНРИХ РИККЕРТ

допускать причинную связь между историческими объектами, он вынужден принимать духовные изменения как за эффекты, так и за причины телесных процессов. Лишь спиритисты полагают, что духовная жизнь непосредственно действует на другую духовную жизнь. Пока мы не допускаем их теорий, мы должны продолжать признавать, что все то, что прямо влияет на духовную жизнь человека и индивидуально определяет ее, состоит из телесных процессов, и равным образом ни один человек не может прямо действовать в духовном мире иначе, чем при посредстве телесных процессов.

Если бы мы пожелали истолковать эти причинные соотношения посредством какой-либо метафизической теории, например в смысле спинозизма, допуская лишь всегда замкнутые причинные связи между физическими процессами, с одной стороны, и психическими процессами, с другой стороны, и в самом деле думали, что в понятии «параллелизма» двух рядов как процессов, представляемых совершенно несравнимыми, можно мыслить себе что-либо, объясняющее нам «кажущуюся» психофизическую связь, то все-таки история, для которой существенными становятся индивидуальные причины и действия, не могла бы найти для этого истолкования никакого применения. Ведь для всякого эффекта, который согласно этой теории лишь, по-видимому, вызывается в духовном мире некоторым индивидуальным известным ей телесным процессом, она могла бы допускать некоторую духовную причину отнюдь не как индивидуальный исторический факт, но ей приходилось бы лишь в понятии конструировать эту мнимую истинную причину. Но такая причина, будучи в принципе недоступным опыту процессом, никогда не существовала бы для нее как историческая индивидуальность, но всегда лишь как метафизически иностази-рованное понятие, и поэтому не представляла бы уже ни малейшего исторического интереса.