Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 21 )

И наше преобразование традиционной теории понятий не только оправдывается тенденцией новейшего естествознания познавать законы, но оно находится также в связи с теми мыслями, которые, исходя от Канта, несмотря на некоторые противоречия в частностях, все же придают характерный отпечаток нашим новейшим гносеологическим (erkenntnistheoretischen) или метафизическим стремлениям. Известно, что во втором издании своей критики разума Кант выразился, что логике со времен Аристотеля нельзя было сделать ни одного шага назад. Известно также, что благодаря тому труду, в котором формулировано это положение, началось движение, поколебавшее логику Аристотеля в ее существенных основаниях. Мы имеем в данном случае

См.: Low. Sysiem der Philosophic. 2.АиП. Bd I. Die Ideenwell. S. 505 ff.

128 ГЕНРИХ РИККЕРТ

в виду то разрушение понятия вещи (в том виде, как оно господствует н будет господствовать в наивном сознании), пионером которого был Кант. Вещь, которая для наивной метафизики есть субстанция — носительница свойств, стала для Канта правилом соединения представлений.* Стало быть, предметом нашего познания служат правила соединения представлений. Заранее ясно, что мы можем отдать себе отчет в этих правилах ни в коем случае не при посредстве отображающих наглядных (abbildende anschauliche) представлений, но лишь при посредстве суждений, которые указывают, каким образом представления принадлежат друг к другу. Разрещение вещи в необходимые отношения, в которых находятся друг к другу ее свойства, соответствует разрещению понятия в суждения. Конечно, эти суждения могут иметь ценность для познания лишь в том случае, если они в самом деле оказываются суждениями, т. е. если они истинны.

Таким образом, легко привести нашу теорию понятий в связь с более широким строем мыслей. Однако дальнейшее прослеживание этой связи привело бы нас к гносеологическому истолкованию того понятия о мире, которое должно строить естествознание для того, чтобы преодолеть многообразие эмпирического воззрения. Тогда пришлось бы также поставить вопрос о том, насколько может идти речь о «реальности» последних, уже не воззрительных вещей естествознания. Но такое истолкование не входит уже в этот строй мыслей. Здесь дело идет лишь об установлении и обосновании естественнонаучного метода и об указании тех идеалов, к достижению которых должно на почве эмпирического реализма с помощью этого метода стараться приблизиться естествознание. В этом отделе исследования мы, чтобы отграничить друг от друга различные проблемы, временно продолжаем тщательно придерживаться того мнения, что телесный мир состоит из вещей и что эти веши суть телесные субстанции — носительницы свойств.

V Механическое понимание природы

До сих пор мы старались придать развиваемым в этой главе мыслям, по мере возможности, формальный характер. Мы пользовались лишь двумя предположениями определенного содержания. Исходя, с одной стороны, из того факта, что мы имеем пред собой изменяющееся во времени интенсивное и экстенсивное многообразие тел в пространстве, и, с другой стороны, из требования, гласящего, что, так как это

* Чрезвычайно важное значение именно этой мысли Канта с наибольшей убедительностью обнаружено Ъинлелъбандом. См. в особенности: Praludien. S. 112 ff (erste Aus-gabe).

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 129

многообразие необозримо как воззрение, оно должно быть охвачено совершенно доступной обозрению системой понятий, мы конструировали идеал общей теории телесного мира.*

При этом мы дошли до понятия в том виде, как оно фактически, s более или менее выработанной форме, зачастую находит уже себе применение в естествознании. Ведь к естествознание учит, что мир, представляющийся нам в воззрении столь бесконечно многообразным, в сущности везде и всегда оказывается одним и тем же. Всякое различие и всякое изменение основывается на движении неизменного элементарного субстрата в пространстве. Это движение подчинено единообразным законам, причем отыскание, математическая формулировка и приведение в систему этих единообразных законов составляют задачу науки. Стало быть, телесная природа должна быть понимаема как механизм.

Здесь не оказывается необходимым оправдывать согласия нашей логической дедукции с этими учениями. Мы должны только предотвратить недоразумение, будто мы полагаем, что основные понятия механического понимания природы обязаны своим существованием такого рода логическим соображениям, как те, которые мы формулировали. Напротив того, мы знаем, что эти понятия возникли иным путем, который мы отчасти можем явственно проследить. Здесь мы имеем в виду не генетическое, а телеологическое рассмотрение; изложение возникновения какого-либо взгляда есть нечто совершенно иное, чем его логическое обоснование. Мы оставляем нерещенным и вопрос о том, выработана ли нами в данном случае единственная логическая точка зрения, с которой следует рассматривать логический идеал обшей теории телесного мира. Достаточно, если это лишь точка зрения, оказывающаяся правильной наряду с другими точками зрения, которые, быть может, на столько же правильны. Мы выбрали эту точку зрения потому, что таким образом мы лучше всего могли выяснить то, что нам понадобится впоследствии при указании границ естественнонаучного образования понятий. Ведь в наш план не входит исчерпывающее предмет изложение естественнонаучного метода. Значение

* Строго говори, лишь в 4-м отделе мы воспользовались тем обстоятельством, что данное многообразие состоит из протяженных вещей в пространстве, стало быть, из тел. Содержание первого, второго и третьего отделов формулировано таким образом, что при установлении различных моментов понятия общности, определенности и обязательности не приходилось специально принимать во внимание своеобразие именно телесного мира. На это обстоятельство мы будем в состоянии сослаться, обсуждая во 2-й главе вопрос о том, в какой мере естественнонаучное образование понятий пригодно для обработки духовной жизни. Заранее обсуждать этот вопрос, в связи с обработкой телесного мира при посредстве понятий казалось нецелесообразным потому, что понятие предмета психологии не оказывается столь же само собою разумеющимся, как понятие возэри-тельно данного телесного мира. Олнако, во избежание неаоратуменнн, мы уже теперь указываем на то обстоятельство, что из предметной особенности телесного мира выведены лишь некоторые специальные особенности, а отнюдь не общие свойства естественнонаучного понятия.

9 Г. Рикмрт

130

ГЕНРИХ РИККЕРТ

изложенной здесь части для нашей цели может выясниться лишь в связи с проблемами, которыми мы займемся позднее.

Мы можем теперь закончить исследование о познании телесного мира в понятиях обзором, резюмирующим существенные результаты. Но мы намерены сперва специально привести найденное нами логическим путем общее понятие телесного мира в связь с некоторыми понятиями действительно оказывающегося налицо естествознания. Если мы будем оперировать с несколько менее абстрактными понятиями, то благодаря этому, быть может, ход наших мыслей станет более удобопонятным, пожалуй, даже он станет и более убедительным, если мы сможем показать, что он оказывается в согласии с теориями эмпирической науки. Затем мы должны принимать во внимание действительно оказывающуюся налицо науку еще и потому, что могло бы показаться, будто наши логические доводы не достаточно общи, т. е. будто наше наиболее общее понятие о телесном мире не обнимает собой всех тех общих понятий, до которых дошла наука и даже оказывается в противоречии с некоторыми из них. Ведь именно за последнее время механическое понимание природы стало предметом нападок и со стороны естествоиспытателей. Нам придется показать, что в тех случаях, где оказывается налицо такое противоречие, оно направляется не против эмпирически обоснованных или могущих быть эмпирически обоснованными теорий, а против логических недостатков этих теорий. В общем, однако, мы можем констатировать более согласия, чем противоречий.

Конечно, формулировка развиваемых далее мыслей зависит от современного состояния науки, т. е. между тем. как то, что было сказано до сих пор, может быть изменено или опровергнуто лишь благодаря тому, что в нем была бы обнаружена логическая непоследовательность, частности этого отдела могут быть опровергнуты благодаря изменениям в эмпирических науках. Это может показаться неудобством. И притом к атому присоединяется еще нечто, увеличивающее это неудобство. Конечно, наша задача и теперь ограничена в том смысле, на который мы уже неоднократно указывали, т. е. при рассмотрении естественных наук мы и здесь опять-таки не будем обращать внимание на такие исследования, которые предпринимаются для разработки специальных проблем, еще ждут включения в целое соответственной науки и в сущности могут быть признаны собиранием материала для более обширных теорий; но мы должны отыскивать те естественнонаучные идеи (Gedenkengange), в которых усматривается теоретическое завершение науки, или которые, по крайней мере, намечают таковое. Но при этом дело будет идти главным образом о таких теориях, в которых чрезвычайно значительную роль играют гипотетические элементы. Мы должны поэтому даже предпочитать именно такие области науки, работать в которых, пожалуй, непривлекательно для иного исследователя-спец и ал и ста, так как в них она имеет под собой еще слишком ненадежную почву.

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ

131

Однако следует заметить, что отношение наукоучения к таким теориям, к которым в значительной степени примешиваются гипотетические элементы, должно быть существенно иным, чем отношение к ним ученого-специалиста в том случае, если последний не руководится равным образом логическими интересами. Ведь то, что специалисту кажется опрометчивой гипотезой, быть может, даже фантазией, с логических точек зрения может стать интересным потому, что путем изучения таких мыслей, клонящихся к теоретическому завершению науки, части можно лучше выяснить себе общие тенденции и последние цели науки, чем из удостоверенных отдельных результатов. Ведь в данном случае мы стремимся понять сущность науки из ее цели. Поэтому для нас интересно видеть, в каком направлении произойдет, по мнению самих исследователей-специалистов, завершение их науки или по крайней мере ее будущее развитие. В особенности важное значение получают с этой точки зрения теоремы выдающихся исследователей уже в качестве заявлений личных мнений, т. е. они имеют ценность как построения, в которых более или менее ясно находят свое выражение руководящие логические точки зрения, и они сохраняют эту ценность и в том случае, если бы, быть может, содержание их оказалось ошибочным. Раз только мы можем открыть в такого рода мыслях логическую структуру, которая находится в согласии с выведенным нами логическим идеалом, мы будем вправе видеть в них уже некоторого рода подтверждение наших взглядов и ссылаться на них. Мы ведь ни в каком случае не имеем в виду развивать из теории естествознания «философские следствия», но желаем понять только логическую сторону этих теорий. Следовательно, наше предприятие не представляется рискованным, раз мы прямо делаем оговорку, что развиваемые далее мысли могут претендовать на обязательность лишь постольку, поскольку они вправе предполагать верность принимаемых во внимание теорий естественных наук. Вообще те мысли, которые развиваются в этом отделе, должны служить более для уяснения и подтверждения, чем для расширения того, что было сказано в предыдущем изложении.