Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 44 )

При этом мы должны отчетливо выяснить еще один только пункт При слове «индивидуум» мы привыкли иметь в виду прежде всего личность Однако здесь на первых порах у нас дело идет вовсе не об этом значении, но то понятие индивидуума, которое мы имеем в виду, гораздо более обширно, так что человеческий индивидуум образует лишь один из его видов Мы должны, напротив того, принять в соображение, что всякий телесный или духовный процесс, как он дан нам в опыте, есть индивидуум, т е нечто такое, что встречается лишь один раз в данном определенном пункте пространства и времени и

214

ГЕНРИХ РИККЕРТ

отличается от всякого иного телесного или духовного бытия, что, следовательно, никогда не повторяется и, коль скоро оно разрушается, оказывается навсегда утраченным Собственно говоря, ведь и это есть нечто абсолютно само собою разумеющееся и тем не менее мы очень легко упускаем это из виду Мы склонны соединять понятие об индивидуальности, как о том, что единственно и отлично от всего другого, лишь с некоторою частью действительности, и нас приучило к этому именно естественнонаучное рассмотрение действительности Ведь коль скоро в естествознании мы отвлекаемся от индивидуальной формы вещей, это в большинстве случаев не смущает нас и в особенности, когда дело идет о телах, мы едва замечаем это Нас не интересует, что всякий лист на каком нибудь дереве выглядит иначе, чем листья возле него, что ни один кусочек какого нибудь химического вещества, бросаемый в реторту, не одинаков с каким-либо другим кусочком тою же самого вещества Для нас достаточно общего наименования и нас занимает лишь то, что допжно оказываться налицо, коль скоро должно употребляться данное наименование, т е мы непроиз вольно превращаем действительность в понятия и затем думаем, что, так как мы всякий раз снова находим нечто соответствующее нашим понятиям, повторяется и сама деиствите-1ьность

Но дело обстоит вовсе не так и, коль скоро мы обратим внимание на то обстоятельство, что всякая доля действительности в своей воззрительной форме отличается от всякой иной формы и что единичное, воззрительное и индивидуальное образует единственную действительность, которую мы знаем, мы должны дать себе отчет и в значении того факта, что всякое образование понятий уничтожает индивидуальность действительности Ведь если в содержание естественнонаучных понятий не входит ничего индивидуального и воззрительного, то из этого вытекает, что в него не входит ничего действительного Итак, разлад между понятиями и индивидуумами, долженствующий возни кать благодаря естествознанию, есть разлад между понятиями и действительностью вообще

Благодаря этому мы приходим к следующему результату Действительность, конечно, может быть непосредственно переживаема нами или дана нам в опыте, но мы должны уяснить себе, что, коль скоро мы делаем попытку понять ее при посредстве естествознания, от нас всегда ускользает из нее как раз то, что делает ее действительностью Нас приближает к ней лишь непосредственная жизнь, но ни в каком случае не естествознание Все то, что мы были в состоянии сказать об отношении естественнонаучного образования понятии к воззритель ным элементам и к индивидуальности, имеет силу и для отношения этого образования понятий к самой эмпирической действительности И чем большее совершенство мы придаем нашим естественнонаучным теориям, тем более мы удаляемся от действительности и тем несомнен нее ускользает она из наших рук при разработке этих теории Если мы оперируем с одними только значениями слов, то в них мы

ГЛАВА III ПРИТОМ И ИСТОРИЯ 215

удерживаем еще значительную долю действительности беспрестанно навязываются всгарительные замещения понятий, в которых нам дан образ воззрительного многообразия действительности Однако они не занимают нас, но даже служат нам помехой, и мы ставим на место их комплексы признаков, не содержащие уже в себе ничего действительного И по завершении естественнонаучных теории мы говорим о вещах или процессах, по отношению к которым мы тщательно отрицаем все то из действительности, что на каждом шагу всюду представляет нам непосредственный опыт Мы прежде уже подробно показали это и поэтому здесь можем лишь вкратце сказать: то, что естествозна ние еще содержит в себе из действительности, еще и не понято ею, раз образовано понятие, из его содержания исчезло все действительное Благодаря этому мы в то же время находим и ответ на вопрос, составляющий центральный пункт нашего исследования Предел, которого никогда не способно перешагнуть естественнонаучное образование понятий, ему полагает не что иное, как сама эмпирическая действ ител ьнпсть

Сперва результат этого исследования должен произвести впечатление парадокса Разве понятия естествознания тем 6oiee совершенны, чем менее в них содержится элементов действительности, для познания которой мы образовали их0 Это не может быть правильным, так как ведь при этом предположении естествознание совершенно не достигало бы своей цели Ведь оно должно приводить нас к действительности, а не удалять от нее

Поэтому его целью никоим образом не может быть такая система понятий, содержание которой противоположно действительности Против развитых нами соображений тотчас будут высказаны такие и подобные мысли

Возразить на них мы можем лишь указанием на то обстоятельство, что, конечно, всякий волен разуметь под естествознанием все, что ему угодно, и что поэтому могут отвергать наше определение естествознания, согласно которому оно для того, чтобы познать необозримую действительность в ее целом, должно рассматривать эту действитель-нось так, что при этом имеется в виду общее, и, если возможно, открывать ее законы Но в то же время мы можем и констатировать как факт, что всюду те науки, которые стараются познать законы действительности, характеризуются как естественные науки, и мы знаем, что целью этих наук не может быть то, чтобы сама действительность входила в их теории Напротив того, для каждой научной работы, которая находится в существенной связи с такого рода исследованиями, т е, следовательно, для всякого исследования, задача которого состоит в том, чтобы систематически выразить при посредстве понятий какую-либо долю действительности, необходимо признать имеющим силу вывод из наших рассуждений В силу чисто логических оснований всякая попытка построения системы неразрывно связана с отвлечением от индивидуальности (mdividueilen Gestaltung) действительности и

¦ См. статью «Ощущение», а. а.

столь же несомненно и то, что вся действительность, которую мы знаем, состоит лишь из индивидуально сформированных образовании. Нельзя отрицать, что вследствие этого эмпирическая действительность, как она есть, не может входить ни в какую систему понятий и что поэтому она образует предел всякого познания при посредстве понятий, а только это и существенно для нас. Если не желать называть такие исследования естественнонаучными, нельзя будет и вообще требовать от естествознания познания телесного мира или душевной жизни.

Для того, кто тем не менее требует этого от естествознания и несмотря на это хотел бы продолжать признавать положение, гласящее, что его задача состоит в том, чтобы приближать нас к действительности, а не удалять нас от последней, остается еще один только исход, чтобы избегнуть выведенных нами следствий. Он признает, что эмпирическая действительность в теориях естествознания необходимо исчезает, но в то же время поставит вопрос о том, оказывается ли эта эмпирическая действительность единственною действительностью и не доказывает ли, напротив того, именно естествознание, что существует еще нечто иное, чем непосредственно переживаемый чувственный мир, и даже не должно ли лишь это иное быть признано истинною действительностью. Раз делается это предположение, можно будет сказать, что истинная действительность столь мало оказывается пределом, полагаемым естественнонаучному образованию понятий, что, напротив того, лишь понятия естествознания ознакомляют нас С нею. Мир есть нечто иное нежели то, чем он кажется нам. Он есть не то пестрое многообразие, которое мы воспринимаем, но, поскольку он телесен, он представляет собою комплекс простых вещей, а поскольку он есть душевная жизнь, — равным образом состоящее из простых психических элементов, всюду одинаковое бытие.* Тогда можно спокойно признать, что естествознание, правда, старается по мере возможности удалять воззрительные и индивидуальные элементы действительности из содержания своих понятий, так как при этом будут прибавлять, что благодаря этому оно отнюдь не удаляется от действительности, но, напротив того, отделывается от мира видимости и приходит к действительности. Мнимой границей его является именно лишь то, что ему следует преодолеть, и в этом восхождении от видимости к бытию состоит сущность всего истинного естествознания.

В особенности метафизика будет склонна устанавливать это различение между видимостью и действительностью и заявлять притязание на то, что благодаря своему понятию Абсолюта она постигает истин -

* Во избежание недоразумений, следует особенно поставить на вид. что эта противоположность между бытием и видимостью не имеет ничего общего с кантовскою противоположностью между «вешью в себе» н «явлением» Само собою разумеется, что пространственный мир атомов принадлежит к тому, что Кант называет «явлением», и элементы душевной жизни так же аолжны быть причислены к нему, как нечто, данное во времени.

ГЛАВА Щ. ПРИРОДА И ИСТОРИЯ 217

ную реальность в противоположность лишь в опыте данному миру. Психология и науки о телесном мире лишь неохотно будут претендовать на это и, пожалуй, решительно откажутся от подобного притязания. Но если они утверждают, что, образуя свои понятия, они не удаляются при этом от действительности, а все более и более приближаются к ней, они не имеют, кончено, никакого права на такой отказ. Тогда они, напротив того, держатся как раз тех же самых приемов, которых желает держаться метафизика, т. е. они утверждают, что представляется опыту, а кроме того они утверждают, что истинная действительность образует крайнюю противоположность эмпирически данной действительности.

Необходимо, чтобы мы совершенно выяснили себе значение этой противоположности. В той действительности, которую мы знаем, все наглядно представимо и всякий отдельный процесс как индивидуум отличен от всякого другого. Если же, напротив того, подлинная душевная жизнь должна состоять не из чего иного, как из одних только простых ощущений или психических «элементов», а всякая телесная вещь слагаться из последних вещей или физических атомов, подобно тому как дом состоит из кирпичей, то истинная действительность, очевидно, не имеет ничего общего с тою действительностью, которая дана в опыте. Это в особенности ясно по отношению к телесному миру и притом именно потому, что наука о нем должна быть признана логически наиболее совершенною естественною наукою. Всякое тело, которое мы знаем, обладает индивидуальностью (ist individuell gestal-let), и если бы даже и существовали две вещи, которые были бы одинаковы друг с другом во всех отношениях, этого никогда нельзя было бы доказать вследствие их необозримого многообразия. Напротив того, атомы совершенно одинаковы друг с другом. Хотя слова атом и индивидуум," по-видимому, означают одно и то же, однако то, что обозначается тем и другим, настолько различно, как только может отличаться что-либо одно от чего-либо другого. Необходимо настоятельнейшим образом подчеркивать, что содержание одного из этих понятий настолько противоположно содержанию другого понятия, как только можно мыслить себе. Между тем, как атом, раз он — мы ограничиваемся упоминанием этого пункта — должен уже не заключать в себе естественнонаучную проблему, но служить для разрещени