Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 33 )

)72

ГЕНРИХ РИККЕРТ

активной ложет представляться и одна душа в противоположность как ее телу, которое мыслится пассивным, так и всему телесному миру.

Однако, это не единственно возможные точки зрения. Мы можем не только иной раз признавать активным все наше тело вместе с душой, иной раз. напротив того, признавать активной только нашу душу, но, кроме того, мы можем образовывать еще различные пары понятий, занимающие промежуточное положение между этими двумя крайностями. Во-первых, я могу мыслить как нечто пассивное, лишь как часть моего тела, еще приписывая при этом другой части тела, вместе с душой, активность. Далее я могу все более и более уменьшать ту часть тела, которую я причисляю к субъекту и, таким образом, мало-помалу дойти до того, что в конце концов все телесное стало объектом и в качестве субъекта осталось лишь психическое. Иными словами, от одного субъекта к другому можно найти переход при посредстве множества различных пар понятий о субъекте и объекте, в которых, с одной стороны, все более и более сужается понятие о деятельном начале или о субъекте, между тем как, с другой стороны, получает все более и более обширный объем понятие о пассивном начале или объекте. Итак, от того психофизического субъекта, который обнимает собой все тело вместе, с душою, ряд других, психофизических понятий о субъекте, в которых физическое все уменьшается, мало-помалу приводит нас в конце концов к чисто психологическому субъекту, в котором уже кет ничего телесного. Поэтому понятие о психологическом субъекте можно прямо-таки определить таким образом, что его характеризуют как конечный член или предельное понятие указанного ряда психофизических понятий о субъекте.

Сама по себе мысль об этом построении рада и о находящемся в связи с ним определении психологического субъекта не существенна здесь. Мы отметили ее лишь для того, чтобы показать, что вовсе нет надобности в том, чтобы ряд заканчивался понятием о душе как о субъекте, но что и далее психологического субъекта его можно продолжать совершенно аналогичным образом, как до этого последнего. Коль скоро это происходит, этот ряд становится интересным для нас, так как тогда новая часть ряда мало-помалу должна приводить нас к понятию о таком субъекте, который таким же образом служит конечным членом ряда психологических субъектов, как прежде рассмотренный психологический субъект был последним членом вышеуказанного ряда психофизических субъектов. Итак, мы намерены постараться определить и понятие о гносеологическом субъекте, видя в нем конечный член или предельное понятие ряда понятий о субьекте. Таким образом, мы настолько же верно отличим его от психологического понятия о субъекте, как мы смогли отличить это последнее от психофизического понятия о субъекте.

Тот факт, от которого мы исходим при этом, не оспаривается. Не только душа или психологический субъект в своей совокупности может

ГЛАНД П. ПРИРОДА И ДУХ 173

рассматриваться как активное начало в противоположность пассивным телам или объектам, но и в самом психологическом субъекте можно различать нечто активное и нечто пассивное, субъект и объект. Мы ограничиваемся здесь тем случаем, когда чувствование и хотение не играют роли, но активное начало или субъект означает percipiens, a пассивное начало — perceptum. Если бы мы могли обращать в объект только наше тело, но не душу, — не могло бы существовать эмпирической науки о последней. Итак, возможность эмпирической психологии основывается на возможности разделения души на percipiens и perceptum. Но это не означает, что percipiens и perceplum при этом тождественны, так как перципирование самого себя (Selbstwahrneh-mung) наи самонаблюдение в строгом смысле суть понятия, полные противоречий. Напротив того, в этом случае субъектом становится одна часть душевной жизни, между тем как другая часть образует объект, точно так же, как в ранее рассмотренном психологическом ряду часть тела могла становиться объектом, между тем как другая часть еще принадлежала к субъекту.

Требуется сделать всего лишь один шаг дальше, чтобы перейти от этого факта к понятию гносеологического субъекта. Для того чтобы мы ознакомились со всей душевной жизнью, необходимо, чтобы было возможно рассматривать как объект всякую часть психологического субъекта. То, что не может быть сделано объектом в этом смысле, во всяком случае будучи недоступным эмпирической науке, не может быть причислено и к тому субъекту, который образует материал эмпирической психологии, и именно этот пункт существен для нас. Переход к искомому нами третьему понятию о субъекте мы находим благодаря тому, что мы мыслим себе процесс объективирования душевной жизни все далее и далее продолженным, так что, между тем как объект в душевной жизни все увеличивается, психическое в субъекте все уменьшается, точно так же, как в ранее рассмотренном ряду физическое постепенно исчезало из субъекта. Представим себе, наконец, что процесс объективирования завершен и допустим, что материал психологии, т. е. психологический субъект целиком стал объектом. Тогда, как необходимое соотносительное по отношению к этому объекту понятие или как конечный член и предельное понятие психологического ряда субъектов, мы получаем понятие о некоем percipiens, для которого все эмпирическое бытие есть percepium, о субъекте, для которого объектом служит не только весь телесный мир, но и вся душевная жизнь, которая вообще может становиться материалом эмпирической психологии, стало быть, о субъекте, который сам уже не содержит в себе никакого эмпирического бытия, ни физического, ни психического и никогда не может стать предметом эмпирической науки. Это percipiens мы характеризуем как гносеологический субъект. О нем можно сказать, что он обнимает собой весь эмпирический мир, и, если мы назовем его сознанием, то мы должны охарактеризовать все данное бытие как «содержание созна -

174

ГЕНРИХ РИККЕРТ

ния»,* но это сознание должно быть тщательно отличаемо от психологического субъекта, так как оно содержит в себе столь же мало психического, как психологического.

В сущности и это простая и даже само собой разумеющаяся мысль. Та трудность, которая связана с нею, состоит лишь в том, что объектирование всей душевной жизни никогда не может быть произведено таким образом, чтобы гносеологический субъект оставался в качестве эмпирической реальности, противостоящей психологическому субъекту, как точно такой же реальности, как это возможно было при отделении психофизического субъекта от психологического субъекта; напротив того, отделение психологического субъекта от гносеологического возможно лишь в понятиях, т. е. хотя всякая часть душевной жизни и может становиться объектом, однако мы не в праве предполагать, что можно сразу и одновременно объективировать все части душевной жизни. Напротив того, с гносеологическим субъектом всегда остается, так сказать, связанной некоторая часть психологического субъекта, или гносеологический субъект никогда не выступает изолированно.

Мы должны особенно подчеркнуть это для того, чтобы предотвратить недоразумения. Иначе мог бы возникнуть вопрос, не думаем ли мы, что гносеологический субъект есть тот, который действительно занимается психологией. Само собой разумеется, что психологическое исследование никогда не может производиться гносеологическим субъектом, но для этого всегда необходим психологический субъект. Если психолог наблюдает «самого себя», как обыкновенно выражаются, то всегда одна часть его души наблюдает другую. Стало быть, наблюдающий субъект никогда не теряет своей эмпирической реальности. Но в то же время мы должны подчеркнуть и то, что это обстоятельство не имеет значения для того, что существенно для нас. Во всяком случае против отделения гносеологического субъекта от психологического субъекта, мыслимого в понятиях, нельзя возражать, и само понятие о гносеологическом субъекте должно было стать совершенно однозначным. А для наших целей нам и не нужно ничего кроме этого понятия.

Вернемся же теперь с ним еще раз к тому ряду мыслей, из которого, по-видимому, необходимо вытекало, что душевная жизнь есть единственная, непосредственная реальность и что телесный мир существует лишь как феномен. Прежде всего мы видим, что, очевидно, неправильно придавать положению, гласящему, что все бытие существует лишь по отношению к некоему субъекту или как содержание сознания, такую форму, что телесный мир оказывается налицо лишъ в моем сознании или что я есть тот субъект, для которого только он оказыва -

* И в этом термине содержится образное выражение. Само собой разумеется, что сознание вовсе не пространство, в котором что-либо могло бы быть. Но данный термин не может, конечно, вызывать недоразумения в этом направлении. Мы очень далеки от того, чтобы утверждать какого-либо рода «ннтроекцню»,

ГЛАВА П. ПРИРОДА И ДУХ П5

етсд налицо. Напротив того, во всяком эмпирическом я субъект или объект, или сознание и содержание сознания, должны быть тщательно отграничиваемы друг от друга и все, что индивидуально, должно причисляться к объекту. Субъект в гносеологическом смысле не содержит в себе ничего, свойственного мне, как определенной личности, и лишь к этому безличному субъекту может быть относим телесный мир. Благодаря этом;? оказываются совершенно несостоятельными все такие предположения, как солипсизм и т. п., для избежания которых могло казаться необходимым предположение лишь феноменального существования телесного мира. Индивидуальное я настолько не тождественно с гносеологическим субъектом и с тем сознанием, содержанием которого может признаваться мир, что для этого субъекта оно может быть только объектом наряду с другими объектами. Итак, совершенно ошибочно говорить, что непосредственно данный мир есть мое содержание сознания.

Настолько же неверно и то, что из тезиса, согласно которому всякая данная нам действительность есть процесс в сознании (Bewusstseins-vorgang), можно заключить, что она есть психический процесс. Ведь то сознание, только о котором мы можем сказать, что оно обнимает собой всю известную действительность, будучи свободно от всех индивидуальных составных частей, не содержит в себе также уже и ничего психического. Его вообще нисколько не касается противоположность между физическим и психическим, оно есть субъект не в противоположность телам, но в противоположность всем объектам. И из того, что гносеологический субъект, который неотделим от всякого предмета опыта, на самом деле всегда встречается лишь вместе с какой-либо долей душевной жизни, вовсе не следует, что все предметы опыта суть нечто психическое.