Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 71 )

Это вытекало и еще из одного основания Ведь отдельные части пространства имеют значение для занимающейся ими науки, стало быть для математики, всегда лишь благодаря таким факторам, которые равным образом оказываются налицо и когда дело идет о всяком ином пространственном образовании (Gestaltung), обнимаемом тем же самым математическим понятием, и поэтому математические образо вания (Gebilde) имеют значение для науки никогда не посточьку, поскольку их можно включить в общее, т е целое пространство, как индивидуальные члены, но всегда лишь постольку, поскольку они могут быть подведены под общее понятие о каком-либо пространст

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 315

венном образовании, как экземпляры И в математике дело идет не об эмпирических действительностях, которые всегда индивидуальны, но и чисто количественно определяемых, лишь в абстракции существующих пространственных образованиях, и так как математическое пространство вполне гомогенно, то допжно быть совершенно безразличным, в какой части пространства мы помещаем подлежащий исследо ванию треугольник для того, чтобы показать, что сумма его углов равняется двум прямым углам Но из этого вытекает лишь то, что в истории мы имеем еще более поводов отличать общее понятие от общего целого, чем при рассмотрении чисто пространственных образований, так как отношение отдельных частей пространства к всему пространству можно было бы логически приравнивать к отношению исторических индивидуумов к целому, которого они суть части, лишь в том случае, если мы не имеем в виду математического образования понятии, но представляем себе пространство разделенным на сплошь индивидуальные доли и затем и в этих частях обращаем внимание на то, что не входит в понятия математики, а именно, на чисто индивидуальное положение и форму всякого единичного образования, т е на то, стало быть, что впервые действительно делает части пространства членами всеединого пространства (des einen Raumganzen)

Правда, и тогда эти формы еще не суть индивидуальные исторические действительности, так как эмпирическая реальность никогда не гомогенна, и, следовательно, части исторического целого все еще отличаются друг от друга иным образом, чем индивидуальные пространственные образования, но тогда все же в обоих случаях, по крайней мере, всякая часть есть индивидуум, не подводимый уже благодаря включению в общую связь под общие понятия, имеющие силу для всех частей целого, и это важно для нас в данном случае Ведь если какое-либо образование как часть некоторого общего целого само остается тогда столь же индивидуальным как изолированный индиви дуум, раз оно есть лишь часть всюду гомогенного пространства, то не может подлежать никакому сомнению, что не может быть речи об естественнонаучном понимании какого-либо индивидуального образо вания благодаря включению его в «некоторую общую связь» там, где эта связь не гомогенна, а потому его части должны быть индивидуальными еще совершенно иным образом, чем индивидуальные пространственные формы

Но если, как бы то ни было, та общая связь, в которую история должна включать единичных индивидуумов, есть нечто однократное и особливое, то не может существовать никакого сомнения и относительно чогических принципов ее исторического выражения О ней всегда должно быть образуемо индивидуальное понятие, элементами которого в абсолютно историческом изложении, которым мы на первых порах ограничиваемся, оказываются тогда те понятия, которые образованы от его исторически важных индивидуальных членов, и единство этих членов, конечно, равным образом оказывается телеоло -

316

ГЕНРИХ РИККЕРТ

гическим, т. е. они сочетаются таким образом, что имеется в виду то единство, которое свойственно целому благодаря его особливости. Тогда это целое, конечно, равным обратом есть не изолированный индивидуум, не объемлется некоторым еще большим целым, причем и это новое, еще более обширное целое, само собой разумеется, есть опять-таки не общее понятие, но индивидуум, и поэтому приходится образовать о нем новое индивидуальное понятие, элементы которого суть индивидуальные понятия его исторически важных частей. Резюмируя это вкратце, мы видим, что включение единичного индивидуума в общую связь не вносит никакого изменения и в принципы исторического образования понятий. Дело не может обстоять иным образом уже вследствие того, что отношение части к целому всегда относительно, т. е. вследствие того, что всякое экстенсивное многообразие частей может быть рассматриваемо и как интенсивное многообразие, всякий индивидуум может быть рассматриваем и как часть некоторого целого, в то же время и как целое, имеющее части.

Лишь в одном пункте, именно вследствие этого, по-видимому, приходится считаться с трудностями. А именно: р-аз мы включим всякий индивидуум в некоторое целое, это последнее в свою очередь в некоторое новое целое и т. д., то ведь, в конце концов, мы должны дойти до такого целого, которое не объемлется уже какой-либо еще более обширной связью, и тогда это «последнее целое» необходимо оказывалось бы чем-то изолированным, стало быть чем-то таким, чего не должно существовать в истории. Фактически для нас, однако, отсюда не возникает новой проблемы. Ведь, будучи рассматриваемо логически, последнее историческое целое оказывалось бы Вселенной, и пока, как это было в средние века, существовала «всемирная история» в собственном смысле слова, ее наиболее обширная связь, простиравшаяся между творением и страшным судом, в самом деле должна была являться изолированным индивидуумом, ибо мир как целое был ограничен не миром. Но с тех пор, как мы перестали рассматривать мировое целое как предмет возможного опыта, это понятие не имеет уже - никакого значения и для логики истории Правда, последнее историческое целое все еще может быть включено как член в некоторую более обширную связь, которая фактически равным образом есть индивидуум. Однако эта связь, в конце концов, может обладать исторической индивидуальностью уже не как целое, но лишь в одной из своих частей, и остальные его части могут приниматься во внимание всего лишь как экземпляры естественнонаучных понятий.

Для того чтобы сделать это вполне ясным, попытаемся пояснить отношение между членом и связью и понятие последнего исторического целого на примерах и возьмем при этом за исходный пункт историческую личность. Она есть индивидуальное целое и в то же время индивидуальный член, экстенсивное и интенсивное историческое многообразие Она есть целое, поскольку она объемлет все то, что в ней исторически важно. Всякий отдельный ее поступок и всяка

ГЛАВА IV. ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 317

отдельная ее судьба индивидуальны, и поскольку ее поступки и судьбы суть исторические индивидуумы, она для истории состоит из них и из их частей, которые в ней сочетаются в некоторое телеологическое единство по отношению к тому значению, которое она имеет как целое. Но в то же время эта личность есть член некоторого более значительного целого: семьи, поколения, народа, эпохи, причем она относится к этому целому точно так же, как каждая из ее частей к ней, так как из этих более обширных связей всякая может быть в свою очередь рассматриваема как единый индивидуум, составными частями которого служат принадлежащие к нему личности, или семьи, или народы. Тогда это целое должно быть включено в еще более обширное целое и т. д. и т. д.

Последним историческим целым может быть культурное человечество или человечество вообще. Тогда культурное человечество оказывалось бы членом человечества, но и это последнее в свою очередь членом органического мира. Или разве и органический мир еще оказывается историческим индивидуумом, т. е. рассматривается ли из его частей как исторический индивидуум не только человечество, но могут ли его части быть признаны историческими индивидуумами? Наконец, быть может, следует отодвинуть границу еще далее? Может ли наша Земля считаться еще историческим индивидуумом, и оказывается ли тогда она последним историческим целым, или же и ее еще следует признать членом, объемлемым более обширной связью, связью солнечной системы, и оказывалась ли бы лишь эта система последним историческим индивидуумом? Во всяком случае нам пришлось бы остановиться на солнечной системе как на последнем историческом целом, так как об остальных частях того целого, член которого она представляет собой, мы знаем слишком мало для того, чтобы они могли еще стать исторически важными своей индивидуальностью, и поэтому они, конечно, принимаются во внимание лишь как экземпляры общих понятий. Но и это логически случайно, так как понятие последнего исторического целого не может быть определено без знания содержания принципов выбора, и здесь дело идет лишь о том, что в каком-то пункте некоторое наиболее обширное историческое целое включается в некоторую еще более обширную связь, которая уже не оказывается историческим индивидуумом, но в остальных своих частях представляет еще интерес лишь для естествознания.

Впрочем, цель этого рассмотрения заключалась прежде всего в том, чтобы показать, каким образом историческая наука, даже если она приводит свои объекты в связь с «наиболее общими» мировыми связями, не перестает быть наукой об индивидуальном и частном, И Мыслимо обширнейшая историческая связь, сосуществование и преемство всех исторически существенных индивидуальных вещей и процессов есть единый великий исторический индивидуум. Он занимает определенное место в пространстве и наполняет определенный промежуток времени, и в нем история должна отвести всякой индивидуаль -

118

ГЕНРИХ РИККЕРТ

ной вещи или всякому индивидуальному процессу определенное место в определенном пункте. И хотя бы даже не существовало исторического изложения, относящегося к наиболее обширной исторической связи как к единому индивидууму, все же всякая историческая действительность, как бы мала или велика она ни была, должна допускать такое рассмотрение, которое в принципе позволяло бы включать ее в наиболее обширную историческую связь Такая биография, которая оставляла бы непонятным, как жил ее герой в связи со своим народом, была бы недостаточна История этого народа должна выяснять, в каких отношениях находился он к народам, существовавшим до него, и наряду с ним, стало быть, ко всему культурному человечеству Должна существовать возможность понимать историю культурного человечества как часть истории человечества, и если должна существовать история людей вообще, то и эту историю, раз она должна быть абсолютно полна, следует мыслить себе как историю одного из членов совокупности живых существ вообще, в однократном и индивидуальном процессе ее становлений (Werdengang) Но при этом дело всегда будет идти лишь о включении одной индивидуальной действительности в другую, равным образом индивидуальную действительность, стало быть, об историческом образовании понятий, а не о подведении под систему общих понятий, т. е об естествознании