Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 118 )

Прежде всего из этого вытекает, что и идеальное познание «субъективно» во всех тех четырех отношениях, которые мы выяснили, т. е. содержание и его форма определяются не только сверхнндивидуаль-ным представляющим субъектом, но и сверхиндивидуальным субъектом, производящим оценку Зависимость материи и формы от сверхиндивидуального представляющего субъекта самоочевидна и признание ценности истинности сверхиндивидуальным субъектом равным образом есть необходимая предпосылка фактичности материала познания Сомневаться можно было бы лишь в зависимости форм познания от субъекта, производящего оценку, и мы не можем, конечно, указать, каким образом относятся друг к другу форма и содержание познания бесконечного субъекта Но это безразлично, так как достаточно того, что вообще форма и содержание не совпадают друг с другом и в этом познании, ибо в таком случае материал познания формируется в понятиях так, что при этом имеется в виду цель познания, а поэтому формы должны быть признаны ценными по отношению к этой цели и бесконечным субъектом.

Но раз мы не способны даже и мысленно представить себе иного познания, кроме четверояким образом «субъективного», не имеет, конечно, никакого смысла говорить о человеческом познании, что,

490 ГЕНРИХ РИККЕКГ

вследствие вышеуказанной субъективности, оно недостаточно объек гивио, так как за пределами этой субъективности слово «познание» утратило бы для нас свои смысл, и, следовательно, объективное познание было бы не только недостижимо, но к нему нельзя было бы даже и стремитьс

Итак, для того, чтобы получить понятие об объективности, дости жимой для человека, требуется еще лишь понять, в каком отношении человеческое познание необходимо должно уступать идеальному познанию и с помощью каких именно форм познания для него достижим максимум приближения к тому, что может выполнить идеальный интеллект Но любой человеческий интеллект ограничен, будучи ко нечным, и, следовательно, никакому человеку нельзя даже и сгремить-ся к достижению иного познания кроме того, которое возможно для конечного интеллекта. Стало быть, те средства, в которых нуждается конечный интеллект для того, чтобы приблизиться к тому, что способен выполнить бесконечный субъект, должны быть признаны формами, абсолютно необходимыми и обязательными для человеческого познани

Если мы прежде всего мысленно представим себе объем того материала, на который распространяется идеальное познание, то пунктом, имеюшим решающее значение, оказывается то обстоя те пьет во, что, стремясь к многообъемлющему познанию, конечный человеческий интеллект должен отказаться от абсолю! нои объективности чистой фактичности своих суждении В противном случае ему пришлось бы ограничиться накоплением экзистенциальных предложении, которое, как бы долго оно ни продолжалось, не было бы в состоянии даже и приблизиться к идеалу многообъемлющего познания Но благодаря этому мы снова подошли как раз к исходному пункту всего нашего исследования Для того чтобы вообще быть в состоянии стремиться к той цели, которой идеальный интеллект достигал бы путем абсолютно достоверных суждении восприятия, конечный интеллект нуждается в суррогате, и мыслимо наиболее совершенной заменои, которая может существовать для этого, служит, как мы уже показали, естествознание Поэтому оно имеет для человека абсолютную познавательную ценность и благодаря этому воля, хотящая естествознания, оказывается безусловно необходимой Но тот, кто хочет достижения цели, должен хотеть и средства, а потому предпосылка, гласящая, что на основании ограниченного числа фактов может быть найдено положение, имеющее силу для неограниченного числа фактов, равным образом может быть признано необходимо имеющим силу для любого субъекта естественнонаучного познания, хотя это есть предпосылка сверхэмпириче ека

Нет надобности детально рассматривать с этой точки зрения различные сверхэмпирические формальные составные части естественнонаучного образования понятий. Мы настолько обстоятельно выяснили гипотетическую обязательность их логи чес к и-телеологических

ГЛАВА V ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ И ИСТОРИИ 49!

связей, что, после того как фактическое признание естественнонаучной цели познания стало признанием безусловно необходимым, само собой вытекает безусчовная по отношению к этой абсолютной ценной цели обязатечьность естественнонаучных форм познания, и следует сделать еще только одно замечание относительно понятия закона природы, о котором здесь прежде всего идет дело

С точки зрения наивного реализма утверждение, гласящее, что необходимость безусловно всеобщих суждений должна в последнем счете оказываться телеол01ической и основываться на признании абсолютной ценности, покажется чрезвычайно парадоксальным

Само собой разумеется, мы вовсе и не утверждаем, что исследователь специалист когда-либо отдает себе отчет в том, что эта необходимость есть необходимость телеологическая Нам, индивидуумам, всякий закон природы должен представляться чем-то безусловно не зависящим от нас, и нам должно казаться, что его обязательность столь мало зависит от нас, что, скорее, мы зависим от него Мы вовсе и не имеем в виду оспаривать правомерность этого убеждения Напротив того, это предположение должно обосновывать гносеологическую дедукцию, т е благодаря ему обязательность законов природы должна оказываться совершенно изъятой от всякого чисто произвольного признания, на котором приходится останавливаться последовательному эмпиристу Итак, это предположение оставляет совершенно неприкосновенными все убеждения эмпирической науки и лишь гносеологическое понимание процесса научного исследования перетолковывает его таким образом, что понятие о реальности, совершенно отрещенной от познающего субъекта, превращается в понятие о необходимом для всякого познающего субъекта признании сверхиндивиду ал ьнои «цен-ности», т е согласно ему познавание должно сообразоваться не с бытием а с долженствованием, которое и составляет «предмет» познания законов природы и всякого познания вообще В эмпирической науке мы можем лишь удовлетворяться той мыслью, что совершенно независимо от субъекта всегда «бывает» так, как гласит закон, но, коль скоро мы отнесемся к этой мысли серьезно, мы тотчас видим, что никогда нельзя понять, каким образом такое недоступное опыту бытие может стать предметом познания для составляющего суждения субъекта, ищущего законов природы Итак, именно это предположение приводило бы нас к скептическим выводам

Напротив того, долженствование, сознаваемое нами как безуслов пая ценность, вполне способно служить руководящей нитью для наших актов суждения, как утверждающих, так и отрицающих Только мы должны быть вправе предполагать для этого долженствования и ту полную независимость от индивидуального субъекта, которую реализм предполагает для бытия в себе, и мы показали, что это правомерно и необходимо Итак, чтобы охарактеризовать независящую от всякой индивидуальной воли обязательность того долженствования, которое придает нашему познаванию объективность, мы назовем его сверхэм -

492 ГЕНРИХ РИККЕРТ

лирическим или трансцендентным должествованием.* Тогда та воля, которая признает это трансцендентное долженствование, не имеет ничего обшего с каким бы то ни было желанием или индивидуальным хотением, да и выражение «воля» мы выбираем именно лишь для того, чтобы подчеркнуть, что теоретический субъект всегда есть субъект, проявляющий свое отношение и производящий оценку.

Слово «бытие» имеет смысл лишь как предикат суждения, и постольку воля, признающая ценность истинности вообще, есть логическая предпосылка всех экзистенциальных суждений, а благодаря этому и логическая предпосылка называемого бытия. Равным образом воля, утверждающая не только трансцендентную ценность истинности вообще, но и трансцендентную ценность естественнонаучной истинности, есть логическая предпосылка «природы», т. е. бытия, подчиненного общим законам. Раз это ясно, то наше толкование познавания должно перестать казаться парадоксальным даже и с точки зрения эмпирического реализма. Между его предпосылками и нашими положениями, коль скоро они правильно понимаются, никогда не может быть конфликта, так как лишь в теории познания, стремящейся к тому, чтобы оправдать сверхэмпирическую обязательность этих предпосылок, имеет смысл вышеуказанное истолкование безусловной необходимости законов природы. Ведь у нас нет иного пути для обоснования их кроме того, который делает возможным телеологически дедуцировать их как формальные средства познания.

Для того чтобы выяснить это еще, с другой стороны, хорошо будет представить дедукцию и в другой форме. Мы предлагаем сделать попытку отрицать ту формальную предпосылку, которая впервые делает возможными частные законы природы, и покажем затем, что при отрицании impiicite утверждается то, что при нем пытаются отвергнуть.

• Ср мое сочинение: Der Gegenstand der Erkennmiss. 1892. S. 66 ff. I Фолькельт находит у меня (Deutsche Literaiurzeilung, 1893, № 11) «сточь распространенную в современной философии ведущую к путанице наклонность субъективистически разрешать сущее в всего лишь вспомогательные понятия, точки зрения, способы понимания, словом, заставлять его улетучиваться", но в то же время «охотно признает» меня - мыслителен, со строгостью и последовательностью, которые надлежит приветствовать, старающегося установить в борьбе с релятивизмом и позитивизмом прочные, объективные условия познания». Мне это старание не кажется согласимым t вышеупомянутой наклонностью к субъективистическому у1етучиванию в - последовательном» строе мыслей, и во всяком случае я сознаю в себе лишь стремление указать объективные условия познания Признавая долженствование логически первичным, я думаю, что я не особенно далек именно от Фолькельта. Он трактует (Erfahrung und Denken S. 166 ff) мышление как «требование» и говорит, что "В обязательности мыслить именно так и невозможности мыслить иначе» мы становимся причастньг достоверности, возвещающейся, как транссубъективное, сверхнндивидуальное веление, вследствие чего мне кажется, что и Фолькельт непроизвольно истолковывает «обязательность» как долженствование, только я, поскольку дело идет о теории познания, не могу умозаключить вместе с Фолькельтом от этого «веления» к трансцендентному бытию, и я не в состоянии понять, каким образом бпагоааря этому умозаключению можно получить какое-либо новое, не данное уже в свер к индивидуальном долженствовании, условие объективного познания.