Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 91 )

Итак, и предложение, согласно которому историческая наука оперирует со столь же общими понятиями, как историческая биология, нисколько не изменяет логической невозможности найти «исторические законы развития». Напротив того, и в этом понятии, как в понятии об историческом законе вообще, содержится coniradictio in adjecto. Различные биологические стадии развития утратили бы свою относительную индивидуальность, благодаря подведению их под некоторое понятие закона, как утрачивает свою индивидуальность при таком подведении абсолютно историческое. Вследствие того, что при этом относительно историческое само образует содержание некоторого общего понятия, благодаря которому подводимые под него индивидуумы понимаются естественнонаучно, само оно отнюдь не перестает

390

ГЕНРИХ РИККЕРТ

быть непонятным Итак, даже если мы рассматриваем историю человечества как простое чишь продолжение истории организмов, она должна отказаться от образования законов развития *

Однако, если мы поставим вопрос о том, что собственно понимает естественнонаучно история развития органической жизни, не только опять выясняются границы естественнонаучного образования понятий, но и возможно показать, что историческая биология представляет даже положительные признаки исторического метода В особенности у Геккеля ряд стадий развития явственно имеет характер исторически телеологической связи, поскольку он приводит к человеку, и притом человек рассматривается здесь не только как естественнонаучный род, но и как «высшая», т е наиболее ценная ступень ор[анической жизни. Существенно прежде всего возникновение жизни вообще Она появляется в виде «монер», понятие которых состоит из того, что свойственно ор1аническому в противоположность неорганическому Составные части этого понятия сочетаются воедино благодаря тому, что в них находит выражение особпивость живого в противоположность безжизненной материи За монерами, как вторая ступень «ряда предков человека», следуют амебы, которые благодаря их индивидуальной особливости приобретают значение по сравнению с монерами постольку, поскольку их «ценность формы» (Formwerth) уже эквивалентна яйцу человека Затем идут организмы стадии «Могаеа», которые опять имеют новую «ценность формы» и т д, и т д Итак, последующая стадия характеризуется тем телеологически новым, что есть у нее по сравнению с предыдущей стадией, и притом отчасти специально имеется в виду то, чем ряд шаг за шагом приближается к человеку Весьма характерно также, что, так как в оказывающемся налицо материале между последней и третьей с конца ступенями ряда предков имеется пробел, здесь конструируется понятие из признаков, которые опять таки постольку комбинируются в телеологическое единство, поскольку для того, чтобы установить историческую непрерывность

* Для того чтобы принять в соображение всякое мыслимое возражение, c-ieayei прибавить еще одно замечание относительно «биогенетического закона» Если бы о нто генезис действительно представлял собой резюме фил ore нези ел то aia филогенетса дочжен был бы иметь силу тот же самый закон под который надлежит подводить развитие всякого единичного организма и тогда благодаря этому оказывался бы открытым закон и для однократного развития Однако это показывает отнюдь не ошибочность нашей теории но то, что совсем нельзя говорить о действительном резюме филогенезиса и что биогенетический основной закон отнюдь не есть «закон» в строгом смысле слова Ведь в противном ciynae мы могли бы просто воспроизвести по эмбриональному развитию любого организма полный ряд его предков со всеми переходными и промежуточными ступенями, и тогда не только сразу оказывалась бы готовой историческая биология но и можно Выло бы изучать на каждом человеке Д}Ховную жизнь всех тех животных и человеческих розов от которых он происходит Впрочем и биологами биологический основной закон вовсе не признается «законом» Чтобы ориентироваться относительно этого вопроса для меня было особенно ценно сочинение Ф Кейбеля Das biogenetischc Grundgesetz und die Cenogenese Ergebm. sse dei Anatorrue und Enlwicklungsgeschichie Bd VII S 722 ff

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 39!

между животным и человеком, должны были существовать ортанизмы, индивидуальность которых была именно такова

Наконец, что касается «объективности» руководящих точек зрения отнесения к ценности, это изложение предполагает, что все придают тем процессам, которыми обусловлено происхождение человека, историческое значение и, следовательно, коль скоро полагают, что человек мало-помалу произошел из животных форм, исторический интерес в самом деле может распространиться и на «предварительную историю.) человека Поэтому, хотя в частностях мнения о научной ценности таких исследований будут весьма расходиться, вследствие недостоверности фактического материала, однако, с логических точек зрения, в принципе не может быть оспариваема исторически-научная правомерность исторической биологии Разве, что то обстоятельство, что весь ряд стадий развития не только относится к некоторой ценности и расчленяется благодаря подчеркиванию существенных стадий, но что делается попытка и прямо оценивать эти стадии по отношению к тому, что они доставляют для развития человека, и, таким образом, рассматривать целый ряд в то же время и как «прогресс», могло бы нарушать исторический характер этого изложения, однако и это в данном случае не имеет никакого значения, поскольку это не уничтожает противоположности естествознанию Понятие прогресса всегда уже предполагает понятие телеологического ряда стадий развития, и поэтому в нем содержится не слишком мало, но слишком много для того, чтобы оно было историческим Поэтому его применение допжно лишь еще более отдалять историческую биологию от естествознания Впрочем, люди, конечно, все1да будут усматривать в пути, ведущем от монер к ним самим, прогресс, и поэтому производимая исторической биологией прямая оценка и не будет производить на них впечатление чего-то произвольного

Однако, если мы отвлечемся от мысли о прогрессе, в исторической биологии мы имеем типический пример науки, сплошь оперирующей с относительно историческими понятиями и излагающей с помощью их однократный ход развития, объединяющий по отношению к общепризнанной ценности в единственное в своем роде и единое цепое или исторического ин-дивидуума Поэтому и разрабатываемая согласно ее методу история людей, которая, конечно, до сих пор еще не существует, должна совершенно подходить под наше понятие об историческом изложении Благодаря этому разрешается и третий вопрос, вытекающий из наличности относительно исторических понятий, и, следовательно, опровергнуты все упомянутые возражения, сводившиеся к тому, что благодаря относительно историческим понятиям уничтожается принципиальное методологическое различие между естествознанием и историей

Несмотря на это, значение естественнонаучных составных частей в исторической науке все еще не вполне выяснено До сих пор мы продолжали держаться предположения, согласно которому истори

392

ГЕНРИХ РИККЕРТ

имеет дело с однократным процессом развития как таковым, и это было необходимо постольку, поскольку целое, трактуемое во всяком историческом изложении, должно быть чем-то однократным. Можно было также сказать, что лишь «последнее» историческое целое, например культурное человечество, по понятию своему есть нечто однократное, и поэтому должно быть рассматриваемо как абсолютно индивидуальный процесс становления. Однако история должна отказываться от изображения этого целого и в таком случае изображать лишь его части, т. е. развитие различных культурных народов таким образом, чтобы они сравнивались друг с другом в отношении того, что у них есть общего. Таким образом, все же приходили бы к общему понятию развития культуры и, пожалуй, к закону развития культуры, содержащими в себе «типический» для всех народов, т. е. средний процесс становления, и в таком случае благодаря этому был бы открыт и искомый закон истории.

Само собой разумеется, что нельзя отрицать этой логической возможности, но только следует опасаться, что, если бы история пожелала ограничиться этой задачей, никто не называл бы ее историей, так как тогда она ведь уже не могла бы повествовать о том, что было у греков иначе, чем у немцев, у французов иначе, чем у англичан, и ведь еще никто не пытался написать «историю» в этом смысле. То, что получалось бы при этом, оказывалось бы общественной наукой или «социологией».

Однако, скажут, это и не имеет такого смысла. Закон развития может служить лишь общей рамкой для изображения индивидуального, но, несмотря на это, он продолжает иметь очень большое значение. Он дает точку зрения для выбора и расчленения материала и благодаря этому доставляет естественнонаучную базу и для изображения однократного ряда стадий развития. В особенности «естественные» эпохи общего закона развития должны в таком случае совпадать с историческими эпохами народов и, таким образом, хотя и благодаря установлению исторического закона и не исчерпывалась бы работа истории, однако на нее, по крайней мере, переходило бы нечто из того достоинства, которое свойственно понятиям, построенным естествознанием.

Конечно, в том, что принимаются в соображение такие возможности, заключается единственный логически свободный от противоречий смысл многократных усилий, клонящихся к тому, чтобы приблизить историческую науку к науке, формул и ругошей законы. Однако, даже если бы достигнута была вышеуказанная цель, история еще не обращалась бы благодаря этому в естествознание, но разве что получалась бы естественнонаучная философия истории, а потому мы будем обсуждать вопрос о том, действительно ли можно естественнонаучным путем достигнуть установления общего закона развития культуры, лишь в последней главе. Мы упомянули о понятии, о таких законах развития уже теперь лишь потому, что все еще может казаться, будто они могут

ГЛАВА IV. ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 393

играть роль уже и тогда, когда излагаются однократные индивидуальные процессы становления.

Ведь если для истории нет надобности при рассмотрении какого-либо народа в его особливости подводить все его части под абсолютно исторические понятия, то, по-видимому, логически возможно, что известные члены индивидуального процесса становления становятся исторически существенными именно в отношении того, в чем состоит историческая сущность известных членов других индивидуальных процессов народного развития; и тогда в историческое изложение все-таки входили бы понятия, не только оказывающиеся относительно историческими в вышеуказанном смысле, но в то же время и содержащие в себе лишь то, что обще определенным частям нескольких индивидуальных рядов стадий развития. Так, например, рабочие движения у различных народов могли бы быть подведены под одно общее понятие, которое, несмотря на это, давало бы историческое изложение, достаточное для всех случаев, так как в них исторически существенным всюду оказывается одно и то же и, если обращать внимание лишь на эти частичные развития, то их можно было бы, пожалуй, представить и таким образом, что между понятиями об их различных стадиях возникает естественно необходимая связь. Мыслимо было бы, например, что в нескольких случаях вслед за некоторым социально революционным рабочим движением, исторически существенным лишь тем, что у него есть общего с социально революционными рабочими движениями в других процессах народного развития, возникает известная организация рабочих, и что у других народов равным образом, как следствие, появляются такие организации, исторически исчерпывающее изображение которых подходит под то же самое относительно историческое понятие. Тогда можно было бы сказать, что здесь существует естественно необходимая связь между двумя относительно историческими понятиями, и можно было бы установить закон относительно связи социально революционных движении с рабочими организациями. Не вытекает ли отсюда новой проблемы?