Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 22 )

Из различных отраслей естествознания формулированному нами логическому идеалу несомненно более всего соответствует теоретическая механика, так как понятия этой науки не обнимают собою уже ничего такого, что встречалось бы только здесь или там, тогда или теперь в пространстве или во времени. Напротив того, ее понятия абсолютно общи, поскольку дело идет о телесном мире вообще. Механика может подводить под свои понятия какую угодно долю телесного мира или его совокупность, всякое интенсивное или экстенсивное телесное многообразие и таким образом обнять в совершенно доступной обозрению системе понятий бесконечное многообразие. В новейшее же время мы даже встречаем попытку придать механике в ее основных понятиях такую форму, при которой она вполне соответствует конструированному нами идеалу совершенной естест -

9.

132

ГЕНРИХ РИККЕРТ

венной науки. Поэтому мы коснемся в нескольких словах этой попытки.

В своих «Prinzipien der Mechanik» Генрих Герц* пытается вывести все частные специальные законы этой науки из одного-единственного основного закона, как это выразительно подчеркивает, в качестве характеристики системы, в своем предисловии к этому труду Гельмгольц. Стало быть, что касается понятий отношений, в этой системе, верность содержания которой нас, конечно, не занимает в данном случае, телесный мир упрошен как раз в том смысле, как мы требовали этого, исходя из логических оснований. Делается попытка найти последнее понятие закона, как виды которого должны быть понимаемы все другие законы. Не иначе обстоит дело и с понятиями вещей. Ведь кроме понятий законов в этой системе в качестве не допускающих дальнейшего дедуцирования понятий остаются только пространство, время и масса. Понятие силы или энергии в качестве самостоятельного основного представления устраняется; оно играет роль лишь «в качестве вспомогательного математического построения», в качестве «лишь мысленно допускаемого промежуточного члена между двумя движениями».** Пространства же и время вовсе не представляют собой проблемы для общей теории телесного мира, так как в ней дело идет о понимании не пространства и времени, а мира в пространстве и во времени. Поэтому здесь нам вообще совсем не приходится заниматься ими. Итак, в этой системе из естественнонаучных понятий наряду с единым понятием закона, обнимающим собой все отношения вещей, оказывается налицо всего лишь одно понятие веши, а именно, понятие вещи, под которое подводятся все другие понятия вещей. Поэтому, не останавливаясь далее на частностях этой системы, мы можем констатировать в ней попытку совершенной, в нашем смысле, теории бесконечного многообразия.

Но разве в том случае, если бы эта система оказалась не только формально совершенной, но и по своему содержанию правильной, уже в ней разрешалось бы задача, состоящая в том, чтобы придать «последней естественной науке» такую форму, чтобы она могла разрешить в понятия отношений все понятия вещей других наук, за единственным исключением понятия массы? Разве этим в принципе завершался бы труд полного упрощения всего телесного мира при посредстве понятий и, если упрощение при посредстве понятий в самом деле составляет задачу естествознания, разве заканчивалась ли бы этим выработка естествознанием наиболее общих понятий? Само собой разумеется, что нет, и для нас представляет интерес увидеть, чего уже с чисто формальных точек зрения недостает и Герцевской механике для выполнения этой задачи.

Можно сказать, что упрощение мира куплено в механике дорогой ценой. Построяемое этою наукой понятие массы, правда, обнимает собой

* Gesammelte Wcrke. Bd III. « A. i. О. S. XIX.

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 133

необозримое, многообразие тел, но, поскольку дело идет о непосредственно данной действительности, оно делает это многообразие понятным лишь по отношению к тому, что уже в эмпирическом воззрении представляется движением или покоем тел, а помимо того, старается всего лишь понять то «скрытое нечто», которое за пределами наших чувств играет роль в качестве «тайного соучастника», как движение и массу.* Стало быть, из видимого и осязательного, словом из всего воззрительного многообразия телесного мира выхвачено лишь то, что по указанным основаниям легче всего допускает полное упрощение путем образования понятий: совокупность количественного.

Но из этого следует, что для такого упрощения того, что не представляется нам в телесном мире непосредственно как движение, которое не было бы совершенно произвольным, в данном случае не сделано еще ровно ничего. По словам Гельмгольца же, «придется еще преодолеть значительные трудности, стараясь, исходя из развитых Герцем основных положений, дать объяснения для специальных отделов физики».** Другими словами: оптические, акустические, термические, электрические процессы противостоят нам еще как некое многообразие, которое не в самом деле преодолено благодаря научному понятию закона, но которое просто игнорируется в общем значении слова масса. Если и не для теоретической механики, то по отношению к качественному многообразию в более тесном смысле физических вещей и процессов, понятие массы оказывается лишь неопределенным общим значением слова, так как положения механики, не будучи приложимы к светящемуся, звучащему, теплому, электрическому телесному миру, не дают нам и выработанных механических понятий о свете, звуке, теплоте, электричестве.

Этому соответствует состояние физики. Ей еще очень далеко до достижения формулированного нами логического идеала. Она различает несколько различных областей, из которых почти каждая имеет свои особые законы. Итак, ее понятия отношений еще не приведены в единую систему и столь же мало дошла она и до выработки единства в понятиях вещей. Правда, совершенно вообще, она рассматривает свет и звук как движение масс, но понятие единого, общего для этих движений субстрата, понятие «последних вещей» еще не выработано и не приложимо. Поэтому вовсе не приходится еще говорить о действительно общей теории всего телесного многообразия. Напротив того, между механикой и физикой в более тесном смысле оказывается еще значительный пробел.

Но, как ни несомненно то, что состояние физики по отношению к логическому идеалу несовершенно и, быть может, всегда должно оставаться таковым до известной степени, столь же несомненно и то, что стремления науки клонятся к тому, чтобы все более и более

• См/. Hertz, а. г. О. S. Ш. ** Helmholiz, а. а. О. S. ХХ11.

134 ГЕНРИХ РИККЕРТ

ограничивать это несовершенство в нашем смысле и создать нечто вроде того, что мы назвали последней естественной наукой, все более и более упрощающей многообразие в построяемых физикой понятиях вещей и отношений. Требуется найти некоторое общее механике и физике понятие массы, которое устанавливало бы между ними более тесную связь. Далее, требуется также формулировать такие понятия отношений, которые обнимали бы не только отдельные области физического многообразия. Эта тенденция опять-таки подтверждает наши логические выводы. Всякое открытие, устанавливающее нечто общее между двумя, по-видимому, принципиально отличными друг от друга процессами, приветствуется как составляющий эпоху прогресс науки. Ведь при нем всякий раз удается произвести все новое упрощение воз зрительно го многообразия.

За примером мы можем обратиться опять-таки к Генриху Герцу, а именно к тому, что он учил об отношениях между светом и электричеством. Нет надобности обстоятельней доказывать, что это учение представляет собой значительный прогресс в упрощении физических теорий как относительно понятий отношений, так и относительно понятий вещей. И, в связи с этими исследованиями, Герц даже наметил уже такое упрощение телесного многообразия, которое не только лежит в направлении логически конструированного нами идеала, но и опять-таки совершенно совпадает с этим идеалом по своей логической структуре, т. е. он указал на такое понятие о мире, выработав которое механическое понимание природы могло бы в самом деле обнимать не только то, что уже в воззрении дано как движение. А именно, в непосредственной связи с вопросом о сущности электрических сил в пространстве для Герца возникает «великий главный вопрос» о сущности эфира, т. е. «наполняющей пространство среды», из которого должны состоять все телесные вещи и процессы. «Все более и более начинает казаться, что этот вопрос превышает по своему значению все остальные, и что познание эфира должно открыть нам не только сущность прежних „невесомых", но и сущность самой материи и ее сокровеннейших свойств, тяжести и косности. Квинтэссенция древнейших физических докторов сохранилась для нас в изречениях, гласящих, что все, что есть, создано из воды, из огня. Современная физика не далека уже до постановки вопроса: не создано ли все, что есть, из эфира».*

Вряд ли требуется специально обращать внимание на то, в какой связи находятся эти положения с развиваемыми нами мыслями. Если бы была выработана теория в этом смысле, то в таком случае все многообразие телесного мира должно было бы мыслиться состоящим из элементарных составных частей эфира. Дело шло бы лишь о том, чтобы узнать законы тех различных движений эфира, которые мы характеризуем как свет или теплоту, электричество или звук. В таком

* Hertz H, Uebei die Beziehungen zwischen Licht und Elekiricilal, S. 26 f.

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ В5

случае это физическое многообразие уже не игнорировалось бы в неопределенном значении слова, но нашло бы себе механическое объяснение в понятиях отношений, содержащих законы. И атомы тел или атомы вещества (Massenatome) в более тесном смысле, как составные части весомой материи, надлежало бы рассматривать как «центры конденсации» («Verdichiungszenter») единой массы эфира и поэтому, равным образом как звук и теплота, свет и электричество, они понимались бы как особые формы движения эфира. Стало быть, в эфире мы имели бы то понятие, благодаря которому заполнялся бы и поныне существующий пробел между механикой и физикой, т. е. в нем, выражаясь сообразно нашей терминологии, была бы найдена та логически постулируемая «последняя вещь»,* с помощью которой возможно механически преодолеть все многообразие телесного мира, не впадая в произвольность. И если бы тогда все эти движения эфира объяснялись в последнем анализе одним основным законом** Герцев-ской механики, то мы обладали бы логически совершенным понятием о мире, под которое подводились бы все мыслимые вещи и процессы телесного мира.