Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 62 )

Для того чтобы индивидуальные формы рассматривались как един ства, можно привести много оснований, и все они могут способствовать упрочению того счовоупотребления, которое обозначает одним выра жением единственность в своем роде и неделимость Таким образом, для развитого сознания действительность, составляющая объект всякой эмпирической науки, состоит из индивидуальных вещей, которые, правда, связаны друг с другом, но в то же время и замкнуты в себе, так как всякая вещь есть вещь лишь благодаря том\, что она представляет единство чего-либо многообразного Итак, пожалуй, искомым нами единством может оказаться вещность (Dinghaiiigkeit)9 Если мы прежде всего будем иметь в виду лишь тела, то на этот вопрос приходится без дальних околичностей дать отрицательный ответ Единство физической веши ие индивидуально Тот синтез многообразия, который мы называем вещью, совместим с наиразличнеишими индивидуальными содержаниями, т е телесная вещь никогда не перестает, благодаря делению, быть вещною, но из нее возникают две вещи или несколько вещей И наоборот, благодаря сочетанию нескольких вещей можно образовать новую вещь, которая опять-таки нова лишь благодаря комплексу своих свойств, но не вследствие своей вещности Итак,

282

ГЕНРИХ РИККЕРТ

благодаря делению или соединению с другими вещами, какая нибудь вещь перестает, правда, быть этой определенной вешью, но единство в ней, кроющееся в вещности как таковой, может сочетаться с любым индивидуальным телесным бытием, а потому в ней и не заключается ничего такого, что имело бы значение для нашей цели, т е если мы рассматриваем какое-либо тело как ии-дивидуум, то это не может основываться на его вещности

Но каким образом обстоит дело относительно связи между единством и единственностью в своем роде в тех вещах, на которые расчле няется духовная жизнь7 Разве «души» не оказываются неделимыми и притом еще совершенно иным образом, чем тела, и разве их единство не связано неразрывно с их единственностью в своем роде7 Ведь здесь части не расположены друг возле друга, и о фактической делимости, тотчас делающей нам ясным, каким образом неиндивидуальное един ство сочетается с любым индивидуальным частичным содержанием, здесь нельзя говорить таким образом, как в тех случаях, когда дело идет о телесных вещах И мысль об единстве, находящая свое выражение в слове «индивидуум», может относиться в особенности к неделимой душе, и во всяком случае несомненно, что мы называем индивидуумами скорее души, чем тела Это обстоятельство имеет для нас значение, так как душевная жизнь преимущественно образует объект исторического изложения Итак, мы должны установить, кроется ли искомое единство единственного в своем роде многообразия уже в психическом как в таковом, или не оказывается ли возможным и здесь логически (begnfflicb) как отделить единство души от ее индивидуального содержания, так и мыслить себе это индивидуальное содержание в свою очередь разделенным таким образом, что тогда единство может быть совершенно изолировано от единственности в своем роде

Для разрещения вопроса, не кроется ли, быть может, искомое единство индивидуума в понятии субъекта, вернемся к критике тех взглядов, тенденция которых состоит в том, чтобы принципиальные методологические различия между науками о телах и науками о духе выводились из того, что телесное бытие состоит из объектов, душевное же бытие, напротив того, из субъектов Мы делали различие между психологическим и гносеологическом субъектом, и, конечно, нельзя сомневаться в единстве гносеологического субъекта Очевидно, однако, что для истории дело идет лишь о психологическом субъекте, ибо лишь он индивидуален, а кроме того историк, равным образом как и психолог, должен объективировать свой материал, чтобы быть в состоянии трактовать его Итак, если единство субъекта равносильно единству сознания, мы находим, что это единство не имеет ничего общего с единством психической индивидуальности Оно принадлежит лишь такому субъекту, который, по своему понятию, никогда не может быть объектом, никогда не может быть индивидуальным и вообще никогда не может быть материалом эмпирической науки

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 283

Правда, полному разграничению того и другого субъекта приходилось считаться с той трудностью, что мы фактически никогда не можем производить объективирования нашей собственной душевной жизни таким образом, чтобы все ее части становились объектами в одно и то же время Гносеологический объект фактически всегда остается приуроченным к некоторой части психологического субъекта, а поэтому и сверхиндивидуальное гносеологическое единство сознания неразрывно сливается с индивидуальным психологическим субъектом Но это может пишь побудить нас к тому, чтобы отграничивать друг от друга фактическую и логическую (begnffiiche) отделимость того и другого субъекта, и, коль скоро это происходит, многообразие индивидуальной душевной жизни во всяком случае логически (begnfflich) не содержит в себе ничего такого, что свойственно единству сознания Мы можем даже сказать, что и фактически всю нашу индивидуальную душевную жизнь надлежит отграничивать от гносеологического субъекта Ведь та часть психологического субъекта, которая остается в слиянии с гносеологическим субъектом, переменна, и принципиально не оказывается ничего препятствующего попытке таким образом варьировать ее, чтобы в конце концов всякая часть нашей индивидуальной душевной жизни когда либо объективировалась и, благодаря этому, отрешалась от гносеологического субъекта Таким образом, и в психологическом субъекте мы можем настолько же полно отграничивать единство сознания от многообразия эмпирической души, как в каком-либо теле, единство вещи от многообразия ее свойств, и поэтому в обоих случаях исключена возможность того, чтобы единство было настолько связано с индивидуальностью, чтобы оно на ней основывалось

Еспи же мы оставим в стороне гносеологический субъект и будем держаться того взгляда, что гносеологические синтезы психического не могут иметь для нашей цели иного значения, чем гносеологические синтезы физического, то, несмотря на эту гносеологическую координацию обеих областей, даже и объективированное психическое многообразие все же, по-видимому, образует единство еще совершенно иным образом, чем многообразие какого нибудь тела Правда, не будут отрицать, что всякая индивидуальная душевная жизнь фактически беспрестанно изменяется, т е теряет известные составные части и обогащается иными составными частями Но, несмотря на это, будут полагать, что эти детимость и изменение имеют предел и что подлинное индивидуальное «ядро» («Kern») души образует единое целое Соответственно этому психическую индивидуальность следовало бы рассматривать некоторым образом как неделимый центр души, и лишь на периферии происходили бы процессы изменения Тогда здесь единственность в своем роде действительно сочеталась бы с неделимостью и слово «индивидуум» в обоих значениях было бы применимо к личности Итак, нам приходится заняться вопросом о том, что должно означать для нашей проблемы это отграничение единого центра и изменчивой периферии в объективированном наличном бытии (Dasein) души

Ядро психического многообразия может быть понимаемо различным образом Возможно принципиально отличать его, как абсолютно неизменную реальность, от допускающих эмпирическое констатирование психических процессов, так что оно, как трансцендентная сущность, противополагается переменному явлению душевной жизни и полагается в его основу Что же касается вопроса о том, насколько правомерно допущение такой, лежащей за пределами мира опыта, стало быть, метафизической индивидуальной души, то мы можем оставить его здесь без рассмотрения, ибо если такая душа и существует, она ведь столь же мало, как и гносеологический субъект, может быть причисляема к материалу эмпирической науки Такого единства ду шевной жизни, которое имело бы значение для истории, можно искать лишь в пределах, допускающих эмпирическое констатирование психических процессов

Но нельзя ли и здесь установить различие между центром и периферией'' По крайней мере, когда дело идет о развитых и знакомых нам людях, мы всюду будем отграничивать случайные составные части от принадлежащих друг к другу, стало быть выделяет из совокупности душевной жизни индивидуальное ядро, в котором для нас состоит подлинная личность данного человека Итак, дело, по-видимому, обстоит таким образом, что между физическими и психическими многообразиями оказывается налицо различие и по отношению к сочетанию единственности в своем роде и единства Сообразно этому, многооб разие всякого тела было бы хотя единственно в своем роде, но делимо, многообразие же всякой души оказывалось бы не только единственным в своем роде, но и цельным (einheitlich), и, следовательно, души были бы ин-дивидуумами принципиально иным образом, чем тела И даже прежде нам уже встретился один факт, по-видимому подтверждающий этот взгляд Мы должны были сперва отчетливо выяснить себе, что и всякое тело есть индивидуум Применение этого выражения для обоз начения ореха и куска серы звучало парадоксально, между тем как все личности могут быть без дальних околичностей названы индивидуума ми Основывается ли это, быть может, на том, что тело не есть ин-дивидуум, но всегда лишь у души с единственностью в своем роде сочетается и единство

Нельзя отрицать, что в самом деле нежелание называть любое тело индивидуумом отчасти может быть объяснено тем, что у него отсутст вует единство индивидуального многообразия его содержания Однако, несмотря на это, противоположность между духовным и телесным не обусловливает еще различия между единственностью в своем роде и цельною единственностью в своем роде, но это различие сводимо к такому принципу, который одинаково приложим как к течесным, так и к духовным действительностям Ведь, с одной стороны, существуют и тела, единственное в своем роде многообразие которых образует

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 285

единство, так что единство основывается на единственности в своем роде, и которые б^годаря этому отличаются от других всего лишь единственных в своем роде тел, а с другой стороны, не всякая душевная жизнь обладает уже тем единством своей единственности в своем роде (die Einheit seiner Einzigartigkeit). которая явственно обнаруживается нами в личностях Напротив того, совершенно вообще индивидуумы в более тесном смысле могут быть отличаемы от индивидуумов в более обширном смысле, так что лишь один род действительно состоит из ин-дивидуумов, и мы можем даже сперва на противопоставлении двух тел выяснить себе тот принцип, на котором основывается возникающее благодаря единственности в своем роде единство