Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 11 )

* Ср.: Веппо Erdmmn. Logik. I, S. 44 ff.

92

ГЕНРИХ РИККЕРТ

построить совершенные понятия, не содержащие в себе ничего кроме тою, что обще различным единичным воззрениям, и поэтому определенно содержащие в себе это общее. Поэтому Зигварт вполне прав, подчеркивая определенность как существенное свойство логически совершенного понятия. И Фолькельт называет понятие определенным представлением об общем. В самом деле, лишь определенные понятия дают нам средство, с помощью которого мы действительно в состоянии преодолеть вшзрительное многообразие. Так как мы еще не обладаем этим средством в первоначальных значениях слов, то мы должны создать его себе. Мы должны вызвать такое состояние, при котором попытка представить себе содержание значения слова приводит нас не к воззрительному и поэтому, — коль скоро оно должно быть общим, — неопределенному многообразию, но к точно отграниченному и определенному значению.

Но тут возникает вопрос: могут ли вообще существовать как психические образования - такие представления, каких требует логика, а именно представления, которые как общи, так и вполне определенны по содержанию. Уже на основании того, что только что было выяснено, мы можем видеть, что на этот вопрос приходится дать безусловно отрицательный ответ. Мы напрасно старались бы действительно представить себе только общие элементы. Пока мы пытаемся представлять себе, нашему сознанию навязывается и какое-нибудь воззрительное многообразие, и снова является задний план, а вместе с тем и служащая помехой неопределенность понятия. Итак, по-видимому, логика ставит пред нами в данном случае неразрешимую задачу. Определенно всегда только индивидуальное воззрение. Общность какого-нибудь содержания сознания, по-видимому, необходимо связана с неопределенностью. Стало быть, определенных представлений об общем в качестве психических образований не существует. Из этого вытекает, что, коль скоро вообще должны существовать совершенные понятия, то значение слова должно обрабатываться и преобразовываться совершенно иным образом.

Другими словами, чтобы создать в самом деле пригодное понятие, мы не можем остановиться на простом представлении, так как всякое представление связано с многообразием, которое служит нам помехой. Но каким образом мы отделываемся от этого многообразия? Средство для этою весьма просто и оно беспрестанно применяется. Мы перечисляем поодиночке то, из чего состоит содержание какого-нибудь понятия. Благодаря этому у нас получается нечто совершенно новое. Такое определение понятия может быть даваемо лишь благодаря тому, что мы заменяем единичное представление множеством актов мышления, а именно некоторым числом следующих друг задругам суждений. В них нам определенно дано содержание значения слова. Теперь воззрительное многообразие не может уже служить помехой. Передний план ясно отделен от заднего плана.

Итак, логически совершенное понятие никогда не оказывается единичным представлением, но всегда течением представлений. Если

ГЛАВА 1. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 93

оно действительно мыслится, оно состоит из ряда предложений. Это не должно, конечно, означать, чтобы при применении понятия в научном изложении всякий раз, когда слышится соответственное слово, должны были специально совершаться суждения, выражающие содержание его значения. Психологически тогда опять может происходить сокращение процесса, на природе которого мы не будем здесь подробнее останавливаться. Только должна существовать возможность, чтобы, коль скоро возникает какое-либо сомнение относительно содержания понятия, могли совершаться определяющие суждения; мы хотим только сказать, что в тех случаях, где существует потребность в том, чтобы точно представить себе содержание понятия, это должно происходить не в форме неопределенного представления, а в форме суждений.

Однако мы должны сделать еще одно ограничение. Мы желаем на первых порах лишь установить, что указание содержания какого-либо понятия и всякое действительное представление его содержания должно принимать форму суждений. На первых порах мы оставляем нерещенным вопрос о том, имеем ли мы в данном случае дело с подлинными суждениями, т.*е. с такими предложениями, в которых утверждается истинность чего-либо. В данном случае мы имели в виду только указать, какое средство мы должны применять, чтобы соединить друг с другом оба требования, которые должны быть представляемы к понятию, ¦— общность и определенность. Если и не существует таких представлений, которые общи и в то же время определенны, то взамен к нашим услугам оказывается комплекс предложений, который логически эквивалентен общему и в то же время определенному представлению.

Но в самом ли деле это средство устраняет тот недостаток, который свойствен логически недоработанным общим значениям слов? Этого, по-видимому, не бывает в том отношении, что каждый из элементов понятия, которые в форме суждений отчетливо сознаются нами, и совокупность которых составляет содержание понятия, опять-таки должен быть значением слова и, следовательно, коль скоро точно представляется его содержание, обладать теми же многообразием и неопределенностью, как и само значение слова, которое требуется определить. Мы можем, правда, устранить эту неопределенность благодаря тому, что мы опять-таки определяем элементы в служащих для определения значения слова суждениях, указывая, конечно, равным образом в форме суждений их элементы. Но так как и элементы в этих суждениях суть общие значения слов и, стало быть, они опять-таки неопределенны и это, конечно, повторялось бы при всяком новом определении, то, по-видимому, нам предстоит производить бесконечный ряд определений понятий, чтобы достичь цели. Иными словами, это означает, что и благодаря превращению содержания понятия в форму суждений мы не в состоянии образовать такие понятия, которые имели бы вполне определенное содержание, что, следовательно, и эти понятия не преодолевают воззрительного многообразия.

94

ГЕНРИХ РИККЕРТ

В самом деле, чисто формально логическое рассмотрение, представляющее ко всякому понятию без ограничения требование абсолютной определенности, требует чего-то невозможного. Но дело принимает совершенно иной оборот, коль скоро мы принимаем в соображение, что мы рассматриваем понятие как средство для какой-либо цели, и что определенность понятий должна лишь гарантировать надежность пользования ими. Тогда наукоучение может требовать определения понятия, очевидно, лишь постольку, чтобы неопределенность содержания понятия перестала служить помехой для хода научного исследования. И нам приходится поставить вопрос: оказывается ли для достижения этой цели всегда необходимой абсолютная определенность понятия?

Можно показать, что она не оказывается необходимой по отношению к наибольшей части области научного исследования. Мы должны уметь придавать понятиям лишь большую определенность, нежели та, которой во многих случаях обладают психологически возникшие значения слов, но это не требует их абсолютной определенности. Уже заранее неопределенность значений слов, даже если их содержание указывается лишь при посредстве представления, ограничена известными пределами вследствие разделения между передним планом и задним планом, и дело идет лишь о том, чтобы сузить эти пределы. А такое сужение пределов может быть в значительной степени достигнуто и путем указания элементов, которые сами по себе не вполне определены. Так, например, юрист сможет, правда, не остановиться на неопределенном значении слова «брак», но точно установить его понятие путем указания соответственных постановлений закона. Однако при этом ему неизбежно придется оперировать с неопределенными значениями слов, вроде муж и жена, и если он обходится в данном случае без нарочитого определения понятий, то это обусловливается тем, что неопределенность значений слов «муж» и «жена» никогда не может простираться так далеко, чтобы вследствие этого в понятии брака заключалась служащая помехой для юриста неопределенность.*

Само собой разумеется, что, исходя из формально-логических точек зрения, нельзя решить, где находит себе предел превращение значений слов в форму суждений, но это возможно установить всегда лишь для отдельных наук, принимая в соображение особенности их предметов. Науки должны относиться к этому вопросу весьма различным образом, и попытка указать виды и мотивы этою отношени

* Этим примером пользовался Зигварт в связи с обсуждением иного вопроса, который будет трактоваться лишь в дальнейшем отделе этой главы. Но ни можно было воспользоваться и в данном случае, хотя он и не заимствован из естественных наук. Мы сейчас увидим, как обстоит дело в естественных науках. Здесь дело шло лишь о том, чтобы в совершенно обшей форме показать, что надлежит разуметь под сужением пределов неопределенности понятна путем указания элементов, которые сами неопределенны. Ср. помещенную Зигвартом в журнале «Gottingische gelehrte Anzeigen» (1890. № 2. S. 55) критику моего сочиненна - Zur Lehre von der Definition».

ГЛЛВЛ Г. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 95

являлась бы, хотя и связанной с большими трудностями, но и настолько же интересной задачей наукоучения. Здесь достаточно указать на то, что нельзя выводить возражения против нашей теории из отсутствия абсолютной определенности и из необходимой примеси воззрительно-го многообразия в содержании понятия. Понятия лишь в том случае не нужно выражать в форме суждений, если они не нуждаются в формально-логическом совершенстве, т. е. в силу вышеуказанных причин могут оставаться на стадии неопределенных значений слов.

Еще несколько замечаний, касающихся лишь естественнонаучного образования понятий, которым мы исключительно и занимаемся теперь. Здесь, по крайней мере во многих случаях, дело представляется таким образом, что значения слов, которые для одной отрасли естественных наук не нужно превращать в предложения, ибо ее определенность достаточна для их целей, воспринимаются другою отраслью естествознания для дальнейшей переработки в форму понятий (begriff-licher Bearbeitung), причем эта отрасль в свою очередь предоставляет другую часть своих значений слов для переработки их в форму понятий третьей естественной науки и т. д. Часто значения слов, с которыми одна наука уверенно оперирует, несмотря на их неопределенность, образуют именно труднейшие проблемы для другой науки. Можно попытаться произвести с этой точки зрения систематическое распределение отдельных естественных наук. Пришлось бы начать с тех, в которых встречается наибольшее количество не подвергаемых обработке значений слов, т. е. в которых дело идет главным образом об упрощении действительности исключительно с помощью возникших без сознательной цели значений слов, стало быть об «описании» в вышеуказанном смысле. Однако при этом оказалось бы, что уже для тех отраслей знания, которые обыкновенно характеризуются как описательные естественные науки, в таком только случае достаточны значения слов, содержание которых образует лишь непроизвольно появляющееся воззрение, если они подводят такие вещи, которые имеют значительное воззрителыюе сходство друг с другом, под одно понятие. Однако этой чисто внешней общностью можно руководиться лишь в редких случаях. Мышление, оперирующее только с значениями слов, причислило бы, например, медянку к змеям, дельфина к рыбам. Такое понятие, которое соединяет медянку с ящерицей, дельфина с собакой, не может уже быть всего лишь значением слова. Элементы уже этих понятий должны, напротив того, быть точно указаны в форме суждений. Отсюда можно было бы затем перейти к другим наукам, которые стоят тем выше, чем более в них неопределенные значения слов устранены и заменены понятиями, подвергнутыми логической обработке и выразимыми в форме суждений. Однако полное выяснение этой мысли окажется возможным лишь впоследствии, при рассмотрении вопроса о том, насколько суждения, при посредстве которых указываются элементы какого-либо понятия, имеют не только форму, но и содержание или ценность суждений, ибо тогда нам впервые