Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 24 )

Die Ueberwindung des wis sense ha fllichen Maierialismus. S. 29.

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 139

одному последнему виду энергии. А если остается лишь единая энергия, лежащая в основе всех, форм энергии, то каким же образом приходится тогда понимать различные формы энергии иначе, чем как комплексы «последних» элементов энергии, отличающиеся друг от друга лишь своим пространственным распорядком и движением? Итак, раз не имеется в виду объявить превращение непостижимым, приходится опять-таки, подобно тому как в теории эфира, разрешать телесный мир в систему движущихся последних частей, совершенно одинаковых между собой. Назвать ли в таком случае этот субстрат эфиром или энергией, это, по отношению к общей теории телесного мира, вопрос опять-таки чисто терминологический.

Во всяком случае, стало быть, и благодаря энергетике оказывается невозможным вполне разрешить понятия вещей в понятия отношений, и общая теория телесного мира не может обойтись без допущения движущихся частиц массы. Конечно, эти «последние» вещи можно игнорировать при специальном исследовании и обращать внимание лишь на те количественные определения (Massbestimmungen), которыми выражается эквивалентность различных процессов природы; конечно, энергетика может устранить из своих вычислений понятие массы, и для специальных естественнонаучных целей это может оказываться значительным преимуществом; но всегда молчаливо предполагаются последние частицы массы как то, что пребывает при смене процессов. Итак, какую бы значительную ценность мы ни приписывали энергетике для временного процесса в науках о телесном мире, она все-таки никогда не смогла бы вполне вытеснить механическое понимание природы. Последнее, напротив того, остается в полной силе, по крайней мере в качестве той последней цели, к которой, каковы бы ни были избираемые нами обходные пути, мы должны приближаться. А об этом только и идет дело у нас. Энергетика никогда не может представлять собой нечто большее, чем, быть может, необходимый обходной путь, ведущий к достижению последней цели. Таково, впрочем, и мнение самого Оствальда; ведь и он полагает, что энергетика «вероятно окажется частным случаем еще более общих соотношений». Только, по его мнению, «мы вряд ли можем теперь составить себе какую-либо догадку о форме этих соотношений».*

После того как мы увидели, какую форму принял и должен принять идеал последней естественной науки в фактически оказывающейся налицо разработке науки, мы намерены еще бросить взгляд на то отношение, в котором находятся к этой последней науке единичные отрасли естествознания, чтобы благодаря этому также выяснить на примерах мысль о распределении различных наук сообразно логическому совершенству нх понятий.

В принципе эта мысль должна выясниться, раз мы вдумаемся в отношение между физикой в более тесном смысле и общей теорией

* Die Ueberwindung u. s. w. S. 35.

ГЕНРИХ РИККЕРТ

телесного мира, положим, в смысле Герцевской теории эфира. Если физика занимается только отдельными областями телесного мира, то она может по отношению к некоторым понятиям обходиться без логического совершенства, т. е. довольствоваться общими представлениями воззрительных многообразии. Оптика и электричество достигли значительных результатов прежде, нежели было найдено общее понятие для света и электричества. Наоборот, если отделы физики приводятся в связь с всеобъемлющей теорией телесного мира, то должна пробудиться потребность в подведении всех ее понятий под единообразные понятия отношений или законов и в устранении всякого лишь общего представления.

Однако, с другой стороны, хотя бы даже удалось такое превращение понятий, те исследования, которые были произведены лишь в пределах какой-либо доли действительности, и те законы, которые были найдены для этой доли, никогда не утратили бы своей самостоятельной ценности. Другими словами, общая теория телесного мира ни в каком случае не смогла бы сделать излишними специальные физические теории или целиком превратить физику в механику. Почему это так, может быть вполне выяснено лишь в связи с постановкой проблемы об установлении границ естественнонаучного образования понятий, причем мы увидим, что навсегда должно остаться непонятным даже и для теории телесного мира, которая мыслится достигшей высшего совершенства. Здесь, где дело идет лишь о самых общих тенденциях этого образования понятий, мы стараемся только показать, каким образом каждая специальная наука стремится выйти из собственных пределов, чтобы, по крайней мере, найти связь с чисто механическим пониманием природы. Лишь постольку поэтому мы и рассмотрели отношение физики в более тесном смысле слова к абсолютно обшей теории телесного мира, развитие же этого ряда мыслей читатель найдет в дальнейшем изложении.

Такое же отношение, как то, которое существует между физикой и механикой, обнаруживается нами и при рассмотрении понятий химии. Мы займемся ими, имея в виду разъяснить при этом и то, что было сказано о качестве «последних вещей». Как физическое многообразие представляет собой новое многообразие по сравнению с механическим, так химические свойства вещей представляют собой новое воззрительное многообразие по сравнению с обоими до сих пор рассмотренными видами многообразия. Это качества весомых веществ. Они произвольно не принимаются в расчет при рассмотрении тел не только в чистой механике, но и в физике - Химия, как новая наука, ставит задачу обработать в понятиях и это многообразие.

Благодаря понятию химического «элемента», как понятия неразложимых веществ, из которых состоят все известные вещества, ей уже удалось произвести весьма значительное упрощение данного многообразия и для своих специальных целей она может вполне удовлетворяться такого рода упрощением. Необозримое множество данных

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЙ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ

141

различных веществ сведено к сравнительно небольшому числу элементов. Все химическое многообразие, непосредственно доступное опыту, может быть подведено под понятия закономерно происходящих соединений этих элементов.

Но при этом химия все еще оперирует с сравнительно значительным числом понятий вещей, так как ее элементы даны как многообразие различных вещей друг возле друга, без связи между собой, иногда же открываются даже и новые элементы. Итак, еще не существует в самом деле законченного понятия закона, под которое можно было бы подвести многообразие химических элементов и которое допускало бы включение всякого вновь открываемого химического элемента. Как между чисто механической и физической наукой, точно так же и между химическим рассмотрением и механически-физической теорией не вполне еще установлена связь.

Но и в химии, равным образом, существует стремление к образованию такого понятия, которое делало бы возможным установление безусловно общих положений относительно химического многообразия, и в этом стремлении опять-таки оказывается как раз та же самая тенденция, которую мы постулировали в силу логических оснований. Прежде всего делается попытка расположить качественно отличающиеся друг от друга и поэтому находящиеся друг возле друга, как чисто фактическое многообразие, химические элементы в приведенный в порядок ряд. Это стало возможным с тех пор, как свойства элементов могут рассматриваться как периодическая функция их атомных весов. Атомный вес с естественной необходимостью указывает каждому элементу его место в «стройном ряду». Но в связи с этим находится и нечто дальнейшее. «Уразумение принадлежности всех химических элементов к одному ряду, которую после открытия Периодического закона вряд ли решится отрицать хоть один химик... укрепило убеждение в том, что всем им присуще нечто общее и благодаря этому придало будущему разложению элементов значение незыблемой, хотя, быть может, и далекой целью научного исследования».*

• Meyer Victor. Problems det Atomisfik. S. 20.' Более детальное обсуждение выработанных Менделеевым и Лотаром Мейером теорий, о которых идет дело в данном случае, не способствовало бы большему выяснению того логического принципа, который единственно имеет значение здесь. В этом отделе я, по мере возможности, нарочно ограничился рассмотрением таких представлений, которые принадлежат авторитетным исследователям и вызваны потребностью привести их специальные проблемы в связь с более обшнмн вопросами. Здесь логик находит свой лучший материал. Самого его ничто не заставляет пестрить свое изложение наивозможно большим количеством цитат из специальных исследований, тем более что. при той многосторонности, которая для него обязательна, его эрудиция в области специальных наук лишь редко может достигнуть свойственной специалисту основательности. Напротив того, он вернее всего избегнет видимости дилетанизма, цитируя специальные исследования лишь постольку, поскольку это оказывается необходимым для того, чтобы пояснить свою теорию примерами.

1 Примечание перевозчика. Ср.. однако, замечание : «В Периодическом законе столь же мало видно указаний на единую материю и на сложность наших элементарных тел. как и в законности* Авогадро—Жерара. или хотя бы в законе

142 ГЕНРИХ РИККЕРТ

Итак, химия уже образовала понятие, пол которое подводится всякий элемент как член ряда, определяемый атомным весом, т. е. лишь количественно. Если предположить, что эти теории доведены до наибольшего совершенства, то и для химии, в конце концов, как «нечто общее» во всех элементак осталось бы всего лишь одно-единственное понятие вещи, понятие «первичного элемента», являющегося в различном количестве и распределении в различных веществах, которые теперь рассматриваются как «элементы». Тогда все многообразие, представляемое всеми вообще возможными химическими процессами, мыслилось бы как состоящее из множества существующих в неограниченном числе, но совершенно одинаковых между собой атомов первичного элемента. Если же затем привести понятие первичного элемента в связь с совершенно общей теорией материи в смысле теории эфира Герца, то первичный элемент пришлось бы постольку отождествить с самим эфиром, поскольку он представляет собой то видоизменение эфира, которое характеризуется как весомая материя. Наконец и те законы, согласно которым образуются различные химические вещества, конечно, равным образом должны были бы оказаться теми же механическими законами, которым вообще подчинены движения эфира. В таком случае и все химическое многообразие обнималось бы чисто механическим пониманием природы и благодаря этому было бы вполне понятно.