Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 50 )

Механическое понятие телесного мира, согласно которому всякий физический процесс следует мысчить себе как движение «последних вещей», не содержит в себе, как мы знаем, ничего эмпирически воззрительного и ничего индивидуального. Если, несмотря на это, мы все-таки желаем еще признавать действительностью «эфир» в смысле всего лишь «наполняющей пространство среды», т. е. как субстрат абсолютно обшей теории, то он во всяком случае есть действительность, не имеющая решительно ничего общего с известным нам миром.* Мы можем сказать, что он был бы совершенно «не исторической действительностью», так как не имело бы никакого смысла исследовать его, имея в виду единичное и частное. Ведь, согласно понятию его, каждая его часть должна содержать в себе совершенно то же самое, что всякая другая часть.

Но в то же время понятие эфира есть и единственное естественнонаучное понятие вещи, не содержащее в себе уже ничего воззрительного и эмпирически действительного. Уже коль скоро мы обратимся к тому многообразию, о котором трактуют различные части физики, мы находим, что свет, звук, магнетизм, электричество, весомая материя суть понятия, правда, весьма общие, обнимающие собой необозримое множество различных единичных вещей и процессов, но все еще содержащие в себе воззрительные и индивидуальные, следовательно,

* Правда. Геккель (der Momsmus als Band zwischen Religion und Wissenschaft. S. 16) говорит, «Если посредством воздушного насоса мы удаляй массу атмосферного воздуха из стеклянного колокола, то количество света (Lichlmenge) внутри последнего остается неизменным' мы яидим колеблющийся эфир'ъ Однако этого нельзя, конечно, утверждать, но я полагаю, что еиОим мы всегда «количество света» и ятпъ мыслим себе его состоящим нэ колеблющегося эфира

ГЛАВА HI. ПРИРОДА И ИСТОРИЯ 237

исторические элементы в нашем смысле. Совершенно оставляя в стороне то обстоятельство, что до сих пор еще не удалось подвести все многообразие физических процессов под одно общее понятие, свет, звук и т. д. как воззрительные образования всегда должны приниматься лишь за нечто фактическое. Почему происходят именно эти физические процессы, а не иные, настолько же отличающиеся от известных процессов, насколько эти последние отличаются друг от друга, этого мы не знаем и никогда не можем знать Если бы была совершенно выработана теория эфира, то мы, правда, имели бы такое понятие, под которое можно было бы подвести любой телесный процесс, и благо-даря этому достигалось бы преодоление экстенсивного многообразия телесного мира в его совокупности; однако не только благодаря этому не стало бы известно, какие же физические процессы действительно происходят, но сама теория не заключала бы в себе даже того, о чем мы знаем, что оно действительно Понятия о свете, звуке и т. д. в теории эфира состояли бы из чисел и формул, относящихся к тому действительному, которое мы знаем, но не могущих уже иметь ничего общего с тем, что дано нам в опыте как свет, звук и т. д. Физические процессы понятны всегда лишь по отношению к тому, что онн разделяют с другими. Кто никогда не видел света или не слышал звуков, тот не узнал бы из содержания понятий, которые могла бы построить абсолютно общая теория материи, решительно ничего о том, что такое суть свет и звук, как эмпирические действительности.

Мы имеем в виду это, когда мы говорим, что физические специальные дисциплины, которые не суть теория эфира, содержат еще исторические элементы и в своих наиболее общих понятиях. Исходным пунктом для каждой из них служит некоторым образом исторический факт и, как ни обще, например, понятие света, оптика для того, чтобы быть как учение о свете естественной наукой в нашем смысле, должна совершенно отвлекаться от того, что ее материал, быть может, следует рассматривать лить как историческое видоизменение эфира. Она должна ограничиваться установлением того, что имеет силу там, где вообще бывает свет. Затем она постигает в нем природу в пределах относительно исторического процесса. Во-первых, из этого вытекает, почему исследования, имеющие силу лишь для некоторой части действительности, никогда не могут утратить свою самостоятельную ценность н почему невозможно совершенно разрешить специальные физические теории в чистую механику. Но в то же время это свидетельствует нам и о том, что мысль об истории света логически вовсе не бессмыслена. Ведь если бы все естественнонаучные проблемы относительно света были разрещены, оставался бы еще без ответа ряд вопросов относительно света. Всегда ли был свет? Когда и где его можно в первый раз констатировать? Сколько света оказывается налицо и в каких местак мира встречается? Все это исторические вопросы, относительно которых оптика, как естественная наука, не может решительно ничего сказать.

Само собой разумеется, что никакому физику, конечно, не придет в голову действительно ставить такие вопросы, так как помимо того, что по непосредственно очевидным причинам отсутствуют «свидетельства», относящиеся к истории света, такая наука, быть может, никого не интересовала бы. Но здесь дело идет не об этом. Мы желаем лишь показать, что для всего, что еще содержит в себе эмпирическую действительность, также возможно историческое рассмотрение. То обстоятельство, что по отношению к такому понятию, как понятие света, дело идет лишь о логической возможности, не вносит никакого изменения в наш результат. Напротив того, наши выводы имеют силу относительно всего того мира, с которым имеет дело физика в более тесном смысле слова. И весомая материя, чтобы взять то, что, быть может, всего страннее звучит для нас, коль скоро атомы массы рассматриваются как центры конденсации (Verdichlungscentren) эфира, по сравнению с вечным эфиром есть равным образом лишь исторический процесс, который, пожалуй, имеет начало и конец, как все частное, и о котором, следовательно, также могла бы существовать история.

Мы уже сказали, что мы не придавали бы этим мыслям никакой ценности, если бы тот логический принцип, о котором в данном случае идет речь у нас, во всех науках был бы настолько же лишен значения, как в физике. Но дело обстоит иначе. Уже если мы перейдем от физического многообразия к химическому, то исторические составные части получают большее значение и в действительной науке. Рассмотрим то трактование, при котором необозримое качественное многообразие весомой материи понимается таким образом, что оно сводится к ограниченному числу качеств, т. е. к химическим «элементам». Его метод остается чисто естественнонаучным лишь благодаря тому, что оно рассматривает элементы как нечто постоянное и не историческое. Оно находит в них «природу» химического и в состоянии так же игнорировать возможность их возникновения, как оптика игнорирует возникновение света. Однако, с другой стороны, эти постоянные элементы не только с точки зрения мыслимой логически совершенной, а следовательно, абсолютно не исторической теории эфира, но уже и с физических точек зрения содержат в себе в более тесном смысле слова исторические составные части. Ведь поскольку уже понятие весомой материи как видоизменения эфира есть нечто относительно историческое, химические элементы, коль скоро мы представим себе, что кроме теории эфира получила развитие также теория «первичных элементов», должны быть рассматриваемы как эмпирические видоизменения чего-то такого, что по сравнению с эфиром само уже было историческим видоизменением. Поэтому можно охарактеризовать многообразие химических элементов по сравнению с физическими процессами и как нечто историческое высшего или второго порядка и, как мы уже отметили, мысль об их истории представляет собой не только всего лишь логическую возможность, как мысль об истории

ГЛАВА III. ПРИРОДА И ИСТОРИЯ 239

света, но эмпирическая наука сама уже занималась этим вопросом, и совершенно не историческое рассмотрение элементов даже все более и более оттесняется на задний план.

Те попытки, о которых идет речь в данном случае, находятся в связи, с одной стороны, с теориями Лотара Мейера и Менделеева, с другой стороны, — с перенесением исторической точки зрения на рассмотрение нашей Земли и нашей Солнечной системы, или же они вообще вытекают из размышления о том, что вся эмпирическая действительность, в которой мы живем, должна быть рассматриваема как исторический, следовательно, вечно изменяющийся процесс. Разве и сами элементы не могли возникнуть подобно тому, как небесные тела возникли из элементов? Это делает возможным историческое рассмотрение. Возникает вопрос: нельзя ли было бы знать что-либо относительно этого возникновения? Какие элементы были налицо сперва, какие позднее? Пытались давать ответы на этого рода вопросы.* Хотя в данном случае в нашу задачу и не входит суждение о ценности этих попыток, однако с логических точек зрения интересен уже и самый факт, что вообще существуют химические труды, в которых не только те понятия, под которые подходят подлежащие исследованию объекты, содержат в себе нечто относительно историческое, но в которых это относительно историческое исторически же и трактуется. В таких исследованиях изложение должно принимать форму исторического повествования, т. е. здесь химия дает не только понятия, навсегда имеющие силу, но и рассказывает о том, что некогда действительно происходило в прежние времена.

После того как мы, таким образом, ознакомились с историческими составными частями в физике и в химии, мы можем перейти к биологии, в которой находит свое наиболее явное выражение занимающий нас логический принцип. Теперь мы в состоянии понимать особенности этой науки как нечто такое, благодаря чему она отличается от остальных естественных наук по степени, но отнюдь не принципиально. До сих пор эмпирическое естествознание, понятия которого не содержат в себе никаких исторических составных частей, существует лишь как логический идеал.** Уже в наиболее общих понятиях физики оказывается нечто относительно историческое; в понятиях же химии оказывается уже и нечто историческое высшего порядка. Если и форма изложения современной науки об организмах

" Конечно, до сих пор. по видимому, не достигнуто еще согласие между ответами в существенных пункта». Что касается сочинения Крукса о «генезисе элементов», то и те, которые находят его «в высшей степени заслуживающим внимания", относятся к нему скептически, как «ч чересчур смелому парению его фантазии» Ср далее: Wendi G. «Die Entwickiung der Elemenle Eniwurf zu einer biogenetischen Grundlage fur Chemie und Physik» В этой статье проблема ясно формулирована.