Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 16 )

** С точки зрения вышеупомянутой тенденции понимать весь телесный мир как механизм, например, понятие вещи (организма) становится проблемой, разрещение Которой могло бы быть найдено лишь благодаря некоторому понятию механических отношений.

110

ГЕНРИХ РИККЕРТ

Если же мы вправе рассматривать естественнонаучное образование понятий, имея в виду его последние и наиболее общие цели, с той точки зрения, что оно стремится к устранению понятий вещей и подготавливает образование понятий отношений, то и то обстоятельство, что понятия, состоящие из суждений, всегда должны быть понятиями отношений, уже не оказывается принципиальным возражением против развитой нами теории. По крайней мере для логического идеала наибольшего числа естественнонаучных понятий наша теория остается тогда верной, так как этот идеал по существу дела касается понятий отношений. Та роль, которую нее еще играли бы в такой естественной науке, которая мыслится логически совершенной, понятия вещей, по крайней мере, весьма незначительна. Этим в принципе разрешается первый вопрос: до какой степени и такой естественной науке, которая мыслится логически совершенно, все еще приходится оперировать с понятиями вещей.

Но, как указано выше, оказывается одно исключение. Главным образом, как и при обсуждении вопроса о формальной определенности понятий, и в данном случае именно воспоминание о связи и об иерархии естественных наук опять-таки должно привести нас к тому убеждению, что мысль о лишь временном применении понятий вещей и все далее и далее идущем преобразовании их в понятия отношений в конце концов все же не может удовлетворить нас. Это преобразование не может производиться до бесконечности при посредстве ряда все новых наук. Как в связи с обсуждением прежде занимавшей нас проблемы, так и в данном случае, мы принуждены постулировать такую науку, которая находится в конце ряда, и поэтому уже не может передавать свои понятия вещей какой-либо дальнейшей науке для разрещения их в понятия отношений. Этой последней науке приходилось бы в качестве логической идеальной науки, разрешать все естественнонаучные проблемы, от которых другие естественные науки отказываются, как от несущественных для их специальных целей, стало быть, она должна была бы устранить, как прежде уже все воззрительное многообразие, так теперь все понятия вещей без всякого исключения в том случае, если разрещение всех проблем в самом деле совпадает с образованием понятий отношений. Но, так как мы намерены предположить, что полное устранение понятий вещей в естественнонаучном понятии мира не может быть признано даже хотя бы только логической целью научных стремлений, наша теория в самом деле еще должна быть расширена в одном отношении. Так как и последняя естественная наука, даже если ее мыслить достигшей высшего совершенства, все еще оперировала бы с понятиями о вещах, то для того, чтобы оказывалась возможной логически совершенная общая теория телесного мира, должны существовать и логически совершенные естественнонаучные понятия вещей. Постольку, но и всего лишь постольку, вполне законно то возражение, с которым нам в данном случае приходится считаться.

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 111

Мы могли бы, правда, и здесь сказать, что в мысли о последней естественной науке и необходимых для нее логически совершенных понятиях вещей дело идет лишь о предельном случае, не затрагивающем нашей теории вообще. Но для полного выяснения хода наших мыслей хорошо будет специально рассмотреть и этот вопрос об образовании понятий в последней естественной науке, рассмотрение которого мы отложили при обсуждении вопроса об определенности понятий. Это тем более целесообразно, что благодаря этому не только может быть окончательно разрещен вопрос об определении понятий (Begriffsbestimmung), но и вся наша теория, согласно которой сущность естественнонаучного образования понятий состоит в упрощении данного телесного многообразия может быть изложена в совершенно убедительной и законченной форме лишь этим путем. Мы увидим, что необозримое многообразие преодолевается не только при посредстве понятий законов, но и при посредстве нового рода понятий, которые, в качестве особого рода понятий вещей, становятся на место понятий законов. Тогда мы сможем ответить и на вопрос, осуществлена ли вторая из намеченных выше возможностей, т. е. таковы ли эти понятия вещей, без которых не в состоянии обойтись и последняя естественная наука, что и они подходят под нашу теорию естественнонаучного образования понятий. Окажется, что и эти понятия лишь подтверждают нашу теорию.

Допустим, что естествознанию удалось найти наиболее общие законы, которым без исключения подчинены телесные процессы, что понятия вещей как можно более вытеснены и разрещены в понятия отношений, что, стало быть, последней естественной наукой построено такое понятие о телесном мире, в которое входят всего лишь те понятия вещей, которые не могут уже быть устранены никаким дальнейшим прогрессом эмпирической науки. Назовем те вещи, из которых в таком случае, собственно говоря, состоит, согласно этому понятию о мире, телесный мир, и по отношению к которым имеют силу все те законы, которые нашла последняя естественная наука, последними вещами. Спрашивается теперь, какую форму должны были бы иметь понятия о них в том случае, если бы следовало признать разрещенной высшую задачу естествознания — построение совершенно общей теории телесного мира.

Мы стараемся разрешить этот вопрос единственно на основании до сих пор сделанных предположений относительно задачи естественнонаучного понятия и при этом на первых порах вовсе не касаемся вопроса о том, существуют ли и на самом деле вещи, соответствующие построенному нами логическому идеалу. При нижеследующем рассмотрении вопроса имеется в виду только указать те условия, при которых становится возможным логически совершенное преодоление бесконечного телесного многообразия естествознанием. Мы имеем в данном случае в виду не что иное, как построить идеал, отнюдь не решая вопроса о том, осуществим ли он. Мы держимся лишь того мнения, что естествознание должно развиваться в направлении, указы -

112

ГЕНРИХ РИККЕРТ

ваемом этим идеалом, чтобы можно было говорить о прогрессе в его понятиях.

Для достижения этой цели будем исходить из временной природы данных нам телесных процессов. Все веши, которые мы знаем, изменяются. Но всякое изменение проходит через необозримое число различных стадий. Необходимо связанное с этим воззрительное многообразие не может быть свойственно «последним» вещам. Напротив того, они должны быть неизменны, и, конечно, они должны быть таковыми не только в течение какого-нибудь ограниченного времени, но и в прошлом и в будущем, ибо общая теория телесного мира должна иметь силу для всех времен. Итак, нам приходится допустить, что «последние вещи» не возникли и неуничтожаемы, так как всякое возникновение или уничтожение предполагает изменение в прошедшем или в будущем. Само собой понятно, что неизменность последних вещей подразумевает и их неделимость, так как всякое деление было бы изменением. А раз вещи неделимы, то в последнем анализе одна из них не может отличаться от другой и количественно, ибо тогда одна была бы больше нежели другая, и большая была бы еще делима. Стало быть, последние вещи количественно совершенно одинаковы друг с другом, поскольку еще может быть речь о количестве, когда дело идет о неделимом.

Эту количественную одинаковость последних вещей друг с другом можно вывести также из пространственной природы телесного мира. Все в эмпирическом воззрении данные нам в пространстве вещи делимы, и их делимость подразумевает необозримое многообразие. А для того чтобы это многообразие могло быть постигнуто, последние вещи должны быть предполагаемы неделимыми. Это опять-таки подразумевает их количественную одинаковость, как мы только что видели. Но бесцельно прослеживать различные пути, приводящие к одним и тем же определениям, касающимся природы последних вещей. При этом ведь дело идет о совершенно простых и почти само собой разумеющихся положениях.

Мы должны специально обратить внимание еще на один только пункт. Должно быть рассмотрено еще качество последних вещей. Правда, само собой разумеется, что всякая единичная последняя вещь должна не допускать не только никакого количественного, но и никакого качественного многообразия. Ведь всякое качественное многообразие в какой-либо вещи необходимо было бы связано с изменением или по крайней мере с делимостью, которой, как мы знаем, не может существовать. Но разве при всем том не могли ли бы различные «последние» веши качественно отличаться друг от друга? Легко можно показать, что должно быть отвергнуто и это многообразие последних вещей, и что мы вынуждены, стало быть, не допускать никакого различия в последних вещах.

На первый взгляд можно было бы думать, что для нашей цели достаточно было бы предположить ограниченное и доступное обозре -

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 113

нию число классов последних вещей, из которых каждый обнаруживал бы особое качество. В таком случае необозримое обилие качеств данного мира понималось бы на основании этого доступного обозрению числа качеств. Это верно, и в самом деле при этом предположении возможна такая естественная наука, которая обладает уже весьма высоким совершенством своих понятий. Но, коль скоро мы имеем в виду идеал совершенно обшей теории телесного мира, мы все-таки не в состоянии удовлетвориться этим, как бы то ни было, весьма значительным упрощением данного многообразия. Ведь нужно не только то, чтобы ограниченное число различных качеств последних вещей было дано лишь в качестве эмпирического факта, на котором мы успокаивались бы, но мы должны стремиться к построению такой теории, обладая которой мы были бы уверены в том. что нам ни в каком случае не встретятся где бы то ни было в пространстве и когда бы то ни было во времени новые, быть может необозримо многие качества, не подводимые ни под какое из наших понятий. Однако такая уверенность достижима лишь в том случае, если все качественно отличные друг от друга веши подводимы под такое понятие, которое обнимало бы собой всякое мыслимое качество. В этом понятии не должно уже, конечно, заключаться никаких таких составных частей, которые оказывались бы понятиями качественно отличных друг от друга вещей, так как в противном случае для этих вещей необходимо было бы новое понятие и т. д. А это означает не что иное, как то, что в конце концов должно быть образовано понятие единого последнего неразложимого качества, как виды которого можно было бы рассматривать все понятия различных качеств. Стало быть, такие вещи, которые в каком-либо отношении все еще оказываются отличными друг от друга, никогда не могут быть «последними вещами» в том смысле, чтобы благодаря понятию о них можно было вполне понять телесный мир. Напротив того, должно оказываться возможным понимать все отличные друг от друга вещи как составленные из вещей, которые во всех отношениях одинаковы друг с другом.