Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 92 )

Неоднократно пытались устанавливать такого рода законы для массовых движений. Нас здесь не занимает вопрос о верности их со стороны их содержания, так как достаточно того, что в них не содержится никакого логического противоречия, и дело идет лишь о том, действительно ли история может усматривать подлинную свою задачу в их установлении, и имеем ли мы право говорить при этом об «исторических законах».

Решающее значение имеет то обстоятельство, что под такие общие законы, содержащие в себе их существенные элементы, могут быть подводимы всегда лишь части некоторого однократного ряда стадий развития, так как целое некоторого исторического народного развития никогда не станет существенным лишь благодаря тому, что у него есть общее с другими развитиями. А эти части мы всегда можем изолировать лишь отвлеченно (begnfflich). Фактически они всегда находятся в

394

ГЕНРИХ РИККЕРТ

некоторой историческом связи с другими частями, и притом с такими, которые исторически существенны благодаря их единственности в своем роде, а потому и для истории невозможно мыслить себе допус кающее естественнонаучное понимание части некоторого ряда стадий развития, например известные хозяйственно-исторические процессы, имеющими место таким образом, чтобы они продол ж ительно не подвергались никаким существенным воздействиям со стороны тех объектов, которые как политические события подходят под абсолютно исторические понятия Историк должен обращать внимание и на эти индивидуальные воздействия, так как в противном случае он рискует, благодаря применению общих выражаемых в понятиях связей, упустить из виду исторически существенные различия в различных рядах стадии развитии Итак, если иной раз некоторая часть некоторого ряда стадий развития действительно в течение длинного промежутка стано вится существенной для исторического изложения лишь тем, что у нее есть общего с частями других рядов стадии развития, это с логических точек зрения опять-таки случайно и, следовательно, на этом нечьзя основывать никаких методологических основопочожении

И мы даже должны идти еще далее Даже там, где для выражения исторических связей применимы общие понятия, все-таки нельзя говорить об исторических законах, так как такие законы заслуживали бы этого имени шшь в том случае, если бы они действительно содержали в себе все исторически существенное Но историка всегда должно интересовать и то, почему в известных частях развития можно констатировать такой ход событии, который, несмотря на значительное многообразие чисто индивидуальных исторических воздействий, во всех исторически сущее 1венных составных частях оказывается одинаковым с некоторым другим историческим процессом становле ния, на который оказывают действие совершенно иные индивидуаль ные обстоятельства, т е именно одинаковости будут оказываться для истории бросающимися в глаза и необычайными и будут требовать объяснения Поэтому для установления их исторических причин историк всегда должен будет особенно тщательно вникать в индивидуальное своеобразие различных рядов стадии развития, и, следовательно, иногда могущие быть образуемыми естественнонаучные общие поня тия и законы массовых движении действительно имеют историческое значение лишь в теснейшей связи с изложением абсолютно историче ских индивидуальных процессов

В непосредственной связи с этим мы можем, наконец, формулиро вать и наше отношение к вызывавшему много споров вопросу о том, в состоянии ли история сказать что либо относительно будущего Важно уяснить себе, что эта проблема находится в тесной связи с проблемой истории как науки, формулирующей законы, так как, если бы существовали исторические законы, история должна была бы быть в состоянии не только понять прошлое, но и заранее предвидеть будущее

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 395

И естественнонаучному мышлению абсолютно недоступно всякое познание индивидуальности какого-нибудь будущего события, т е мы всегда можем знать наперед лишь то, что наступят события, которые подходят, как экземпляры, под то или иное общее понятие, но остается навсегда неизвестно, какие индивидуальные особенности они будут иметь Мы знаем, что вишневое дерево зацветет весной и на нем появятся цветы летом, т е появятся объекты, подходящие под общие понятия о вишневых цветак и вишнях, но никакая наука не осведомляет нас о том, чем отдетьные цветы и плоды отличаются друг от друга Итак, тот вид, который будет иметь абсолютно историческое даже ближайших часов, принципиально непознаваем И в повседневной жизни мы ориентируемся всегда лишь благодаря применению общих понятий и можем предсказывать лишь будущее появление их экземп ляров

Итак, в истории некоторое знание относительно будущности мыслимо лишь постольку, поскольку оно подходит под относитепьно исторические понятия Однако и это знание не давало бы нам ничего кроме совершенно ненадежных предположений во всех тех случаях, где мы не способны оказывать при посредстве нашей воли влияние на ход событий и, следовательно, известным образом изолировать его, как естествоиспытатель в эксперименте изолирует вещи Даже если бы можно было применять те понятия законов, которые могут иногда встречаться в каком пибо историческом изложении, и тогда говорить о «тенденциях развития», все таки вследствие реальной исторической связи различных событий, всегда получалась бы лишь возможность тою, что наступит определенное событие, подходящее под некоторое относитечьно историческое понятие Абсолютно не допускающее предвидения воздействие каких-либо других исторических объектов всегда может нарушить «тенденцию развития» и поэтому исключает всякую достоверность предсказания *

При всем этом и такие чаемые (zu erwarlenden) возможности не вполне лишены значения, раз только они не признаются исторически-научными прозрениями И1И даже подлинной це1ью истории, но, коль

* Я только что прочел энергичный протест одного экономиста против пользующейся популярностью среди иных историков хозяйственного быта иысли о научном познании будущего которое будто бы дотжно было бы вытекать из «исторически!; законов» как необходимое последствие Геверниц говорит («Zen* 1901 16окт) «Ведь одно из лучших приобретении нашей исторической школы состоит в познании истории хозяйственного быта как неотдечичои части общей истории почитическои и духовной с которыми ее соединяют теснейшие взаимоотношения Но относительно этого всякий согласится со мной совершенную бессмыслиц представляла бы собой обшая история будущего Эта последняя зависит от тех людей которые будмп творить ее В особенности успехи и неудачи нашего экономического развития будут зависеть от добросовестности дальновидности тех людей которые руководят политической историей Германии • Эти слова тем бочее вески что они исходят от че-ювека который прежде по крайней чере не был вполне чужд наклонности веровать в исторические законы и предсказывать будущность экономического развити

396 ГЕНРИХ РИККЕРТ

скоро они оказывают влияние на нашу волю и побуждают нас действовать для их осуществления, и отсюда понятно, почему историю изучают и практические деятели, чтобы чему-либо научиться из нее. Но именно то, что должно побуждать наше хотение и действование, должно оставаться всего лишь возможностью для нашего интеллекта. Если бы мы могли действительно предвидеть будущее в его индивидуальности, и если бы мы, стало быть, точно знали, что должно наступить, все хотение и действование тотчас утратило бы смысл. Итак, мы имеем основание только радоваться тому, что не существует никаких исторических законов. Иррациональность действительности, полагающая предел всякому естественнонаучному пониманию, принадлежит в то же время к числу высочайших благ для того, кто, всегда стремясь, делает усилия. Рука, покрывшая будущее непроницаемой для нас, людей, завесой, милостива. Если бы и будущее в его индивидуальности было объектом нашего знания, оно никогда не оказывалось бы объектом нашего хотения. В совершенно рациональном мире никто не может действовать.

Оглянемся еще раз назад. Логическое своеобразие какой-нибудь эмпирической науки должно быть понимаемо из того отношения, в котором содержание ее понятий находится к эмпирической действительности. Фундаментальное различие между естествознанием и историей заключается в том, что первое образует понятия, имеющие общее содержание, а последняя — понятия, имеющие индивидуальное содержание. Но это не означает, что частное не имеет никакого значения для естествознания и общее — для исторической науки, так как не только понятия общего и частного относительны, но наука вообще невозможна без общих понятий. Однако неопределенная формулировка, гласящая, что история нуждается в общем, еще ничего не говорит об ее методе, и менее всего можно оправдать этим мысль о некоем универсальном методе. Ведь, во-первых, общее не всегда означает то же самое, что понятие с общим содержанием, а затем и при применении общих понятий дело идет о том, какое положение занимают они в целом науки. Поэтому мы должны разграничивать четыре следующих вида общего в истории.

Во-первых, элементы всех научных понятий оказываются общими, но лишь естествознание образует из них такие понятия, которые сами оказываются общими, между тем как история комбинирует их в понятия, имеющие индивидуальное содержание. Во-вторых, история может изображать не все индивидуумы, но лишь существенные по отношению к некоторой общей ценности, однако благодаря отнесению к ней не делается общим содержание понятий, но общее значение исторических объектов связано именно с их индивидуальностью. В-третьих, историческая наука никогда не рассматривает индивидуумов изолированно, но в некоторой общей связи, однако эта последняя опять-таки отнюдь не есть понятие, имеющее общее содержание, но сама она есть индивидуальная действительность и включение индиви -

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 397

дуума в целое, к которому он принадлежит, не должно быть смешиваемо с подведением его под некоторое общее понятие. Итак, в двух последних случаях нельзя даже говорить об естественнонаучных составных частях в пределах некоторой исторической связи мыслей.

Лишь в четвертом и последнем случае, когда история объединяет некоторую группу индивидуумов таким образом, что каждый единичный индивидуум принимается за имеющий одинаковое значение, она образует общие по содержанию понятия, но и в этом случае она не применяет естественнонаучного метода, так как эти относительно исторические понятия не имеют целью выражать общую «природу» подводимых под них объектов, но их содержание должно выражать историческую индивидуальность некоторой группы объектов, которые все становятся исторически существенными благодаря одним и тем же чертам. Итак, эти понятия исторические не только постольку, поскольку их общее содержание есть нечто особливое по сравнению с каким-либо еще более общим содержанием и рассматривается специально со стороны этой особливости, но и постольку, поскольку посредством некоторого теологического принципа связуются в некоторое единство именно данные составные части, а не другие.*