Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 90 )

Итак, мы видим, что не только эмпирическая действительность для нас абсолютно иррациональна, но что даже и для мира понятий естествознания, который мыслился бы как реальность, познание естественнонаучное и познание историческое не совпадали бы, т. е. нельзя отрицать границ естественнонаучного образования понятий даже и тогда, когда объектом познания полагается такой мир, который представляет мыслимо благоприятнейшие условия для того, чтобы мышление, происходящее в общих понятиях, приближалось к мышлению, происходящему в индивидуальных понятиях. При этом мы даже не утверждаем, что в развитых нами только что соображениях обнаружены уже все те невозможности, которые кроются в опирающейся на атомистику мысли об единой мировой формуле и естественнонаучном познании особливого. Мы не стремимся здесь к достижению полноты, так как сказанное достаточно для того, чтобы показать то, что нам нужно. И в нем даже заключается гораздо более того, что необходимо, так как согласно всем тем соображениям, которые мы развили относительно значения понятия атома, отнюдь не подобает рассматривать атомы так, как будто они, подобно известным нам объектам, ведут свое. особое существование, т. е. не только для человека немыслимо познание, охватывающее всякий атом во всякое время, но и вообще со словами «всякий атом во всякое время» нельзя соединить никакого понятия, которое может стать имеющим положительное значение в каком-либо логическом исследовании. Не только совпадение естественнонаучного и исторического познания мира атомов, но уже и мысль об историческом познании одного-единственного атома заключают в себе логическое противоречие.

Если мы теперь вернемся к разделению естественных наук, то мы знаем, что мы можем охарактеризовать как мир абсолютно неисторический лишь мир атомов, так как уже физика в более тесном смысле нуждается в таких понятиях, как свет, теплота, звук, которые по сравнению с движением атомов заключают в себе нечто особливое. Итак, ее содержание может быть рассматриваемо и таким образом, что оно благодаря своей индивидуальности имеет значение в однократном, стало быть, в логическом смысле историческом ряду развития и

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 387

благодаря этому делает понятия индивидуальными и историческими понятиями. Само собой разумеется, что не существует никакого научного изложения, в котором содержание столь общих понятий, как понятие света, становится исторически существенным, но несмотря на это мы можем выяснить на одном примере то, что мы имеем в виду.

По отношению к своей логической структуре библейская история творения вполне имеет характер исторического изложения Она повествует об однократном ходе развития Днями творения обозначаются в ней различные стадии, благодаря которым постепенно возникает то, что для повествователя представляет собой мир, и притом процесс простирается от «начала» до сотворения человека. Но эти стадии частью выражаются при посредстве весьма общих понятий. «Вначале сотворил Бог небо и землю», но была еще «тьма над бездною». Затем наступает вторая стадия: «и рече Бог. да будет свет: и бысть свет: и бысть вечер, и бысть утро, день един». Таким образом, мы видим, как общее понятие «свет» оказывается достаточным для повествования об индивидуальном однократном событии, причем благодаря ему в то же время в достаточной степени характеризуется и индивидуальное значение того нового, которое вносит эта стадия по сравнению с предшествующим состоянием тьмы.* Равным образом и содержание дальнейших стадии развития указывается лишь посредством общих понятий, так как для тех ценностей, которыми руководится изложение, не существенно что-либо большее, чем то, что содержится в этих общих понятиях и лишь при сотворении человека именуется индивидуум, стало быть, образуется абсолютно историческое понятие, так как характером и деяниями этого одного человека вследствие их индивидуальности определяется то, что существенно для повествователи в дальнейшем развитии: судьба рода человеческого.

Понятно, что если логическое исследование мыслит себе вместо библейского научное изложение, в котором первое появление света вообще означает существенную стадию развития, то это для него отнюдь не пустая забава. Нас, конечно, занимает то, оказалось ли бы возможным и естественнонаучно объяснить это историческое событие, которое ведь в достаточной степени охарактеризовано посредством весьма общего понятия. Очевидно, что этого никогда не могла бы сделать оптика, так как ее задача состоит в том, чтобы установить общие отвлеченые (begriffliche) отношения в пределах тех деистви-тельностей, которые именуются «светом», но ее никогда не занимает

* Конечно, Дю-Буа-Ренмон говорит (Ibid S 109). «Свет появился лишь с того момента, когда первый красным глазок инфузории впервые начал отличать светлое от темного» (О границах познания природы Перевод под ред СИ Ершова 1901. С В.), Итак, «красный глазок» отличает «светлое» от «темного», и благодаря этому «свет» впервые «появился» Вель это очень напоминает известное объяснение снотворного действия опиума. Много ли существует метафизических систем, в которых можно встретить более своеобразные теории, чем этот все еще столь излюбленный физиологический «идеализм»?

25'

388

ГЕНРИХ РИККЕРТ

то, что свет есть нечто новое по сравнению с миром, в котором нет света. Но для возникновения света и не может быть дано чисто механическое объяснение, так как наиболее общая теория относительно тел понимает, как один физический феномен превращается в другой, но ее формулам неведомо решительно ничего относительно специфического качества, именуемого светом. Итак, если ставится вопрос о причине света, т. е. о том, благодаря чему свет возникает из состояния мира, при котором не было света, на это не дают ответа никакой закон природы и никакое причинное равенство. Тогда понятие причинности должно стать историческим, т. е. свет и не-свет должны быть связаны друг с другом посредством некоторого причинного неравенства. Но так будет всюду, где какой-либо ряд стадий развития трактуется так, что при этом имеется в виду то новое, которое возникает, под какое бы общее понятие ни подводилось это новое, и нам нет надобности еще обстоятельно применять найденный принцип к историческому второго порядка, т. е. к химическим процессам. Само собою разумеется, что если бы химия имела в виду не устанавливать общие отвлеченные (begriffliche) отношения в пределах химического, но поставить вопрос об однократном процессе становления, в котором дело дошло до осуществления ныне оказывающихся налицо химических веществ, все ее понятия сохранили бы общее содержание, однако однократный процесс становления, напротив того, не мог бы быть подведен ни под какой закон, делающий понятным, что возникли именно эти и отнюдь не иные вещества. Итак, мы ограничиваемся выяснением отношения биологии к исторической науке.

Если мы должны были обращаться к библейской истории творения для того, чтобы показать на примере, как общее понятие «свет» может входить в некоторую историческую связь, то в качестве примера исторического изложения однократного процесса становления оказывается налицо «natiirhche Schopfungsgeschichte».* Исторический характер таких исследований обнаруживается прежде всего в том, что так как те процессы, которые должны быть трактуемы, очень далеко отстоят друг от друга во времени, всюду становится ощутительна неполнота материала. Ничто не осведомляет нас о первом появлении органического вообще, и мы, конечно, никогда не получим ответа и

• Само собою разумеется, что лишь заглавие известной книги Гехкеля (9 Aufl. 1898) подходит под понятие в логической смысле исторического изложения Тот фактический материал, который требуется для истории органической жизни, может быть открываем лишь на основании общих теорий, и поэтому во всяком исторически-биологическом изложении встречается очень много рассуждений, оперирующих с общими понятиями И если эти теории сами впервые вырабатываются в том труде, который ставит своей задачей историческое изложение, то историческое изложение однократного развития иногда, по-видимому, совершенно отступает на задний план. Однако здесь естественнонаучный аппарат следует понимать логически как средство, благодаря которому исторический материал должен быть извлечен из источников, и логически его следует отграни чнвать от изложения однократного ряда стадий развития, н какой бы тесной связи ни находился он с последним фактически.

ГЛАВА JV. ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 389

на вопрос о том, как живое некогда возникло из безжизненного. И даже если бы мы могли еще теперь наблюдать такое возникновение и совершенно разрешили бы естественнонаучную проблему, возникшее благодаря этому понятие было бы слишком общим для того, чтобы что-либо сообщать нам относительно первого исторического возникновения жизни. Равным образом и те источники, которые могли бы сообшить нам об особливом характере более поздних форм органической жизни, в значительной степени погибли, и поэтому исторический ряд стадий развития всюду представляет значительные пробелы для нашего познания.

Но допустим даже, что удалось преодолеть трудности, вытекающие из недостатка в материале, и что удалось реконструировать исторический ряд стадий развития, могущий претендовать на научную обязательность, таким образом, как Геккель реконструировал «животный ряд предков человека». Разве тогда возникновение одной исторической стадии из другой могло бы быть понимаемо как необходимое благодаря естественнонаучной связи двух понятий, или разве можно было бы установить закон развития для всего процесса становления? Стоит только поставить этого вопрос, чтобы знать, что на него надлежит дать отрицательный ответ. Какой-нибудь «закон развития» всегда может заключать в себе лишь то, что повторяется в некотором множестве рядов стадий развития, но отнюдь не связать друг с другом две стадии одного однократного развития, при рассмотрении которых имеется в виду то, что нового и еще не существовавшего содержит в себе более позднее по сравнению С более ранним. Итак, хотя и можно, пожалуй, понять естественнонаучно, как из какого-либо рода возникает и должен возникать другой род, но закон, показывающий, что из амеб должны возникать именно организмы стадии Могаеа, а из организмов стадии Могаеа именно организмы стадии Blastaea, есть логическая бессмыслица. Биологические законы должны быть применимы ко всем таким превращениям, и поэтому в них не может содержаться ничего такого, что свойственно лишь однократному историческому развитию организмов стадии Могаеа из амеб или организмов стадии Blastaea из организмов стадии Могаеа.