Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 23 )

Мы не задаемся вопросом о том, достижим ли когда-либо для естествознания построенный Герцем идеал. Для нас дело идет только о том, что во всех существенных пунктак он находится в согласии с конструированным нами логическим идеалом, и что принципиальный прогресс в общих теориях телесного мира означает шаг в направлении к этой цели.

Однако, как уже отмечено, в новейшем естествознании можно найти и такие теории, для которых характерны иные тенденции. Поэтому еще большему выяснению развиваемых нами выводов будет способствовать краткое обсуждение и этого направления, которое, по-видимому, противоречит нашим логическим конструкциям. И в данном случае мы намерены ограничиться одним примером и притом мы выбираем такую теорию, которая наивозможно более расходится с

* Само собой разумеется, нам не приходится в данном случае решать вопрос о значении ни «гипотез непрерывности», ни атомистики, поскольку она противополагается последним. Если тот субстрат, из которого состоит телесный мир, рассматривается как непрерывный, то о кем можно говорить как об единой «последней вещи». Но это не противоречит развиваемым нами мыслям. И с точки зрения гипотезы непрерывности ее субстрат должен мыслиться как состоящим из частей, и поэтому она не может вполне обходиться без понятия «атома". (См, относительно этого: Wundi. Logik. II. 1, 2 Aufl. S. 427 ffJ) Стало быть, ту множественность - последних вещей», о которой мы говорим, надлежит мыслить себе тождественной с множественностью атомов в наиболее общем значении этого слова, причем остается совершенно нерещенным, существует ли между «атомами» пустое пространство или нет.

** Вопрос о том, в самом ли деле «просто» содержание зтого основного закона, или же при более обстоятельном исследовании оно окалывается комплексом нескольких законов, не имеет никакого значения зля логических тенденций Герцевской механики, но касается лишь верности ее содержания.

' Примечание переводчика. См. также: Вундт. Система философии. С. 275 и ел. русского перевода.

136 ГЕНРИХ РИККЕРТ

мыслями Герца. Раз мы в состоянии показать, что даже и она неспособна поколебать наши-логические выводы, то этим будут сведены счеты и с теориями, занимающими промежуточное положение между нею и взглядами Герца.

Оствальд самым решительным образом противопоставляет свою «энергетику» тому взгляду, согласно которому разрещение явлений в систему движущихся точек массы составляет цель, которой могло бы достигнуть объяснение природы. Он желает устранить «механическое миропонимание» и заменить его «энергетическим», т. е., по его мнению, на место понятия материи или движущейся массы, должно стать понятие энергии. Согласно этой точке зрения, наиболее общее понятие о мире приняло бы такую форму, что «все совершающееся в мире состоит лишь в изменениях энергии в пространстве и во времени и, стало быть, эти три величины суть наиболее общие основные понятия».*

Прежде всего мы видим, что в существенном и этот взгляд находится в согласии с самыми общими выводами из наших логических соображений. Оказывается даже, что Оствальд неоднократно ясно формулирует ту мысль, что задача науки состоит в том, чтобы мысленно преодолеть неограниченное многообразие мира явлений. Хотя он и не уяснил себе, что упрощение мира состоит в преобразовании действительности путем образования понятий, но, по-видимому, полагает, что в самой непосредственно данной действительности можно встретить нечто простое и постоянное, однако это разногласие относится более к гносеологическому истолкованию естественнонаучных теорий, чем к той форме, которую принимают сами эти теории, а потому мы можем не касаться его здесь.

Притом, в известном отношении, энергетика, по-видимому, даже еще более приближается к нашим взглядам, чем механическое понимание природы, а именно в отношении устранения представлений о вещах. Здесь понятия вещей до такой степени вполне разрещены в понятия отношений, как будто для этого не оказывалось пределов и как будто для естествознания вовсе не существовало необходимости сохранить понятие последней вещи, так как понятие энергии отнюдь не должно быть понятием веши. Если, стало быть, понятие массы совершенно заменяется понятием энергии и в энергии усматривается то, что образует подлинную «реальность» телесного мира, то дело, по-видимому, в самом деле обстоит таким образом, как будто была выработана такая общая теория телесного мира, которая оперирует всего лишь с понятиями отношений.

• Oswald. Lehrbuch der allgemeincn Chemie, Bd II. 1: chemische Energie. 1 Aufl. S. VI. Си. далее: Siudien zur Energetik. Berichie iibet die Verhandlungen der kcnigl Sachs. Gepellschafl dcr Wissenschaflen zu Leipzig. Malh - physische Klasse. Bd 43 (1891) S. 271 ff. и Bd 44 (1892). S. 211 ff. Популярное изложение своих взглядов Оствальд дал в своей лекции на тему «Die Ueberwindung des wissensc haft lichen Material ism us» (1895).'

'Примечание - переводчика. См. также: Vorlesungen fiber Naturphilosophie von W. Oswald. 1902. Критическое обсуждение "энергетики» дает Вундт: Система философии. С. 299—304 русского перевода.

ГЛАВА 1. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 137

Итак, могло бы показаться, что ввиду этого вовсе не было надобности в нашем ограничении, касающемся превращения понятий вещей в понятия отношений. Если бы мы только не сделали этого ограничения, энергетика еще более, чем теория эфира, подтверждала бы правильность наших логических дедукций. Тогда мы могли бы остаться при том, что сказано выше, и сослаться и на энергетику, как на такую согласную с нашим логическим идеалом общую теорию телесного мира, в которой устранено даже понятие последней вещи. Во всяком случае, энергетика не противоречит тому мнению, согласно которому сущность естественнонаучного образования понятий состоит в упрощении данного многообразия путем превращения понятий вещей в понятия отношений.

Тем не менее мы намерены попытаться доказать, что совершенное устранение понятий вещей благодаря энергетике удалось лишь в воображении и что, следовательно, наше ограничение было совершенно необходимо. Но при этом мы должны сделать одну оговорку. В данном случае в нашу задачу не может входить оценка того значения, которое имеет энергетика для разрещения специальных естественнонаучных проблем. Естествознанию часто приходится идти такими путями, которые вовсе не должны непременно совпадать с теми путями, которые представляются кратчайшими с логических точек зрения. Лишь в отношении того последнего идеала, к достижению которого стремится обнимающая все частные теории наука, логика должна сходиться в конце концов с эмпирической наукой, в иных же отношениях весьма возможно, что теория логически совершенная оказывается иной раз еще совершенно непригодной для временных целей в пределах специальной науки. Итак, если бы теория эфира, в смысле Герца, оказалась более бесплодной, для занимающих в данный момент естествознание проблем, чем энергетика Оствальда, то это решительно ничего не доказывало бы против наших логических соображений. Теория эфира все же могла бы сохранить свое значение в качестве выражения последней цели естественнонаучного труда. Мы желаем показать лишь то, что с помощью энергетики нельзя дойти до окончательной, совершенно общей теории телесного мира, но что энергетика, для того чтобы стать совершенно общей теорией телесного мира по крайней мере пока она намерена оставаться на почве эмпирического реализма и рассматривать телесный мир а пространстве трех измерений как абсолютную реальность, также в конце концов должна прийти к тому, чтобы понимать все телесные процессы как движение «последних вещей», стало быть механически.

Прежде всего, как мы уже обращали на это внимание читателя, эмпирическая наука никогда не в состоянии обходиться совершенно без понятия о вещах. Та «наполняющая пространство среда», относительно которой в последнем счете имеют силу все законы, должна непременно быть вещью. Если, стало быть, энергия должна быть подлинной «реальностью» телесного мира, то сама она должна мыс -

138

ГЕНРИХ РИККЕРТ

литься как телесная вешь или как состоящая из вещей. Утверждение Остваяьда, гласящее, что о материальных вещах, мы не знаем ничего, но всегда имеем дело в опыте лишь с энергией или «чувствуем», «fiihlen», лишь энергию,* совершенно выходит из области физики и в самом благоприятном случае приводит к гносеологическим толкованиям, у Оствальда же — к весьма рискованным спиритуалистически окрашенным метафизическим утверждениям, которые нисколько не касаются человека науки как такового. Если Оствальд желает ограничить науку тем, что он и другие люди «чувствуют», то он превращает этим все объекты науки в психические процессы. Это уже не естествознание. С естественнонаучной же точки зрения непременно требуется телесный «носитель» телесных свойств и совершенно безразлично, какое гносеологическое толкование желают дать этому понятию носителя.

Но не должно ли, быть может, слово «чувствовать» иметь то значение, что при его посредстве содержанию чувствуемого придается смысл чего-то такого, что уже не есть тело? Если так, то в таком случае замену слова материя словом энергия следует рассматривать как всего лишь изменение в терминологии. Тогда по существу дела все остается по-старому. В таком случае энергия оказывается лишь новым наименованием для телесной вещи, которая, в качестве подлинной реальности, лежит в основе всего телесного мира. Но эта терминология неудачна. В особенности в популярном изложении энергетики Оствальдом без разбора перемешаны естественнонаучные, гносеологические и метафизические мысли. Правда и механическое понимание телесного мира, в том виде, как оно обыкновенно понимается, вовсе не свободно от метафизических элементов, но в нем господствует материалистическая метафизика, которая безвредна при естественнонаучных исследованиях и которой приходится отдать значительное предпочтение по сравнению с метафизикой спиритуалистической. Во всяком случае эмпирически-естественнонаучная общая теория телесного мира должна сохранять материальные вещи, о которых она предполагает, что из них состоит телесный мир и относительно которых имеют силу все законы.

Еще явственнее обнаруживается, что при сохранении эмпирической точки зрения и последовательном ее развитии энергетика по своей логической структуре должна, в конце концов, совпадать с механической теорией, копь скоро мы обратим внимание на то, чего не хватает у нее для того, чтобы стать совершенно общей теорией телесного мира. А именно — она оперирует с несколькими различными формами энергии, из которых, однако, одна должна быть в состоянии превращаться в другую. А если она имеет в виду сделать превращение одной формы энергии в другую понятным таким образом, чтобы в вышеуказанном смысле не оставалось уже непонятным никакое многообразие, то в конце концов она должна свести все различные формы энергии к