Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 64 )

Но в чем же состоит связь этого понимания действительности с проблемой исторического образования понятий? Наша аргументация клонится к тому, чтобы, беря за исходный пункт понятие пределов естественных наук, путем постепенной детерминации установить понятие исторической науки, и теперь мы можем сказать, что если индивидуальную действительность как таковую следовало приравнять к наиболее общему понятию исторического объекта, то индивидуализирующее понимание действительности должно быть охарактеризовано как первоначальнейшее историческое понимание. Мы приравняли исторический интерес к интересу индивидуальному, и поэтому мы можем назвать историческими ин-дивидуумами тех ин-дивидуумов, которые суть ин-дивидуумы для хотящего и производящего оценку человека. Конечно, и это более узкое понятие индивидуума на первых порах не имеет еще никакого значения для понятия научной истории,

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 289

однако оно тем не менее важно, так как, имея его в виду, мы можем определить наиболее обширное логическое понятие об историческом, которое до сих пор заключало в себе лишь проблему. Таким образом, мы приблизимся к разрещению проблемы. Если мы прежде характеризовали как природу действительность, рассматриваемую так, что имеется в виду общее, а как историю — действительность, рассматриваемую так, что имеется в виду особливое, то в этой формулировке содержалось лишь самое общее понятие естествознания, но не содержалось еще ничего, касающегося понятия исторической науки. Если же мы теперь, напротив того, скажем: действительность становится историей, раз имеется в виду то значение, которое особливое имеет вследствие своей единственности в своем роде для хотящих и действующих существ, то наш взор тотчас усматривает возможность в логическом смысле исторического изложения. Ведь так как вышеуказанным образом историческое понимание или образование ин-дивиду-умов преодолевает как экстенсивное, так и интенсивное необозримое многообразие эмпирической действительности, то точка зрения, которой при этом следует руководиться, должна оказаться пригодной и для того, чтобы служить принципом образования понятий, имеющих индивидуальное содержание. В то же время это более точное определение не вносит решительно никакого изменения в принципиальную логическую противоположность между природой и историей, так как эмпирическая действительность, как ее изобразил бы хотящий человек действительной жизни, имея в виду ее своеобразие и особливость, должна была бы настолько же полагать предел естественнонаучному образованию понятий, как воззри тельная, необозримая действительность, вообще не поддающаяся изображению.

Но каким образом понимание, свойственное хотящему человеку или действительной жизни, должно приближать нас к понятию истории как науки? Разве именно потому, что оно есть понимание, свойственное хотящему человеку, оно не противоположно научному пониманию? Конечно, историческое понимание не может быть тождественно с пониманием, свойственным хотящему человеку. Общее друг с другом у них лишь различение индивидуумов в более тесном и в более широком смысле, и оба они сочетают индивидуальные мноюобразия в единства. Но они принципиально отличаются друг от друга и притом в двояком отношении.

Прежде всего историк в противоположность хотящему человеку должен быть не практиком, а теоретиком, и поэтому всегда лишь излагать, а не оценивать, т. е. у него и у человека практической жизни общи, конечно, точки зрения рассмотрения (Betrachtung), но не сами хотение и оценивание (Werten). Мы точно установим, в чем состоит простое рассмотрение с точек зрения оценки или теоретическое «отнесение» к ценностям в противоположность хотению и непосредственному оцениванию. Затем у индивидуального хотящего человека и ценности, и цели всегда чисто индивидуальны, и таким образом дл

19

Г. Рнккерт

290

ГЕНРИХ РИККЕРТ

него множество индивидуумов становится ин дивидуумачи, причем, однако, для других людей не представляется повода равным образом признавать эти индивидуальные многообразия необходимыми единствами Напротив того, история, в каком бы широком смысле ни брать понятие науки, во всяком случае всегда допжна стремиться к такому трактованию (Darstellung), которое обязательно для всех, и поэтому индивидуальны могут быть лишь определения, касающиеся содержания ее понятий, но никогда не руководящие принципы ее трактования Итак, нам придется еще точнее определить те точки зрения отнесения к ценности, которыми надлежит руководиться при образовании исторических индивидуумов

Начнем со второго пункта. Недостаточность до сих пор найденного понятия об историческом индивидууме обнаруживается уже в том, что в действительной жизни все люди рассматриваются нами как ин-диви-дуумы. Нет такого человека, индивидуальность которого была бы настолько лишена для нас значения, как индивидуальность какого либо кусочка угля Однако история никогда не изображает индивидуальности всех людей На чем же основывается ограничение некоторой частью их? Очевидно, на том, что история интересуется лишь тем, что, как обыкновенно говорят, имеет общее значение (allgemein Bedeutung) А это может означать лишь то, что та ценность, по отношению к которой объекты становятся для нее историческими индивидуумами, должна быть общей ценностью Все люди становятся индивидуумами в более тесном смысле лишь благодаря тому, что мы относим всякую человеческую индивидуальность к какой либо ценности Если же мы, напротив того, обратим внимание на то, какая индивидуальная жизнь лишь по отношению к общим ценностям, благодаря своей единствен ностн в своем роде, суммируется в единство, то мы увидим, что и из совокупности людей, как из совокупности всех других объектов, выделяется лишь определенное число их Противопоставляя друг другу два тела, мы выбрали алмаз, так как, если иметь в виду некоторую обшую ценность, он становится ин-дивидуумом Если же мы теперь и противопоставим такую личность, как Гете, какому нибудь среднему человеку и отвлечемся от того, что и индивидуальность среднего человека что-либо значит по отношению к каким-либо ценностям, то оказывается, что Гете относится к этому человеку так, как алмаз кохинур к куску угля, т е по отношению к общей ценности индиви дуальность среднего человека может быть заменена всяким объектом, подходящим под понятие «человек» В Гете имеющим значение становится именно то, что отличает его от всех других экземпляров понятия «человек», и не существует никакого общего понятия, под которое его можно подвести Итак, индивидуум Гете оказывается ин-дивидуумом в том самом смысле, как индивидуум кохинур, и отсюда мы видим, что отнесение к некоторой общей ценности позволяет нам не только вообще различать в любой действительности два рода индивидуумов, но и производить это различение таким образом,

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 291

что всякий признает его правильным Тогда те объекты, которые с этой точки зрения становятся индивидуумами, изображает история, которая, как наука, должна обязательно отделять существенное от несуществен ного и сочетать существенное в необходимое единство

Но не упраздняется ли благодаря этому установленное прежде понятие об историческом и в особенности противоположность естествознанию9 Имеем ли мы еще право говорить о науке, об особливом и индивидуальном, коль скоро та ценность, которая делает объекты исторически ин-дивидуумами, есть общая ценность'' Конечно, в истории кроме рассмотренных уже общих элементов понятий, существует еще другое общее, и это обстоятельство объясняет также, почему в прениях относительно метода исторических наук упускалось из виду различие между естествознанием и историей и провозглашался один универсальный метод Положение, гласящее «наука всегда имеет дело с общим», казалось прямо таки само собою разумеющимс

Однако если выяснить себе, что такое представляет собой это другое общее, оказывается, что общая ценность, делающая возможной общеобязательность исторического понимания, имеет еще менее общего (hal noch weniger zu thun) с естественнонаучным общим, чем общие элементы исторических понятий Ведь эти элементы, по крайней мере, по своему содержанию общи в том же самом смысле, как естественнонаучное понятие Общая ценность, напротив того, во-первых, должна отнюдь не обнимать собой несколько индивидуальных ценностей как свои экземпляры, но лишь быть всеми признаваемой ценностью или ценностью для всех, и, во-вторых, то, что, поскольку оно относится к некоторой общей ценности, имеет общее значение, само не есть вследствие этого нечто общее Напротив того, общее значение какого-нибудь объекта может даже возрастать в той же самой степени, в какой увеличиваются различия, существующие между ним и другими объектами, и, следовательно, история, именно потому, что она повествует лишь о том, что находится в отношении к некоторой общей ценности, должна будет повествовать об индивидуальном и особливом Тогда исторический индивидуум имеет значение для всех, благодаря тому, чем он отличается от всех Тот, кто полагает, что общее значение имеет ни в коем случае не индивидуальное, но лишь общее, упускает из виду тот простой факт, что именно наиболее общие ценности часто приурочиваются к абсолютно индивидуальному и единственному в своем роде Итак, история, конечно, вообще нуждается в чем-то общем как в принципе выбора, но это общее столь же мало, как и общие элементы понятий, оказывается той целью, к Достижению которой она стремится, но оно служит лишь средством, которым она пользуется для общеобязательного трактования индивидуального

Так как отличение «общего со всеми» от «важного для всех» имеет решающее значение для логического понимания исторических наук, то мы рассмотрим еще одну попытку определить предмет истории,

19*

292 ГЕНРИХ РИККЕРТ

которая особенно легко может вести к вышеуказанному смещению понятий. Ведь нередко приходится слышать, что историк должен трактовать лишь о «типическом-*, и это производит на многих впечатление чего-то настолько же само собою разумеющегося, как то, что излагаться должно лишь существенное, имеющее значение, важное или интересное. Однако в логическом интересе имеется основание избегать именно этого выражения для определения исторического. Прежде всего оно многозначно. С одной стороны, тип означает то же самое, что и совершенное выражение {Auspragung) или образец. Но, с другой стороны, этим словом обозначается и характерное для среднего некоторой группы вещей или процессов, и тогда оно означает иногда как раз то же самое, что экземпляр общего родового понятия. Оба эти значения будут признаваться одинаковыми лишь в том случае, если в содержании общего понятия уже усматривается образец или идеал, которым должны руководиться отдельные индивидуумы, и это предполагает, что индивидуумы суть несовершенные копии общего понятия. Если придерживаться платоновского реализма в учении о понятии, с тючки зрения которого общие ценности суть истинно действительное и притом общее действительное, этот взгляд имеет смысл, и, так как нередко построенные естествознанием понятия равным образом перетолковываются в метафизические реальности, то неудивительно, если такого рода предположения играют роль у сторонников естественнонаучного универсального метода. Если же, напротив того, не желакп делать никаких метафизических предположений, то типическое, как среднее, должно быть тщательно отличаемо от типического, как образцового. Так как среднее, как содержание общего понятия, всегда содержит в себе меньше, чем всякий из его индивидуальных экземпляров, образцовое же должно выходить за пределы среднего и содержать в себе больше, чем общее понятие, то оба значения слова «тип» принципиально исключают друг друга и «типическое» воплощение идеала никогда не может быть «типическим» воплощением общего содержания понятия.