Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 12 )

96

ГЕНРИХ РИККЕРТ

обнаружится подлинная сущность понятия, которая отнюдь не исчерпывается определенностью.

Наметить эту мысль уже здесь побуждает то обстоятельство, что она приводит нас к новой трудности и по отношению к определенности понятия. Ведь именно при размышлении о связи и об иерархии естественных наук нам приходится усомниться и том, действительно ли нас может удовлетворив теория, согласно которой одна наука пользуется неопределенными значениями слов, переработку которых в форму понятий она предоставляет какой-нибудь другой науке. Мы не имеем права забывать, что различные отрасли естествознания, правда, прежде всего подвергают действительность обработке с различных сторон, но что, так как телесный мир следует рассматривать как единое целое, все естественные науки должны быть признаны членами одной научной системы, в известном смысле и подготовляющими общую теорию телесного мира, в которую все они вносят свой вклад. Стало быть, все-таки должна существовать такая наука, которая действительно старается довести до конца разрещение задачи, состоящей в устранении всего воззри тельного многообразия, так как она имеет дело с элементами, переработку которых в форму понятий она не может уже передать никакой другой науке - Эта наука выполняла бы свою задачу лишь в том случае, если бы она оперировала только с такими понятиями, элементы которых были бы как общи, так в то же время и абсолютно определенны. Итак, мы все же вновь приходим к отвергнутому выше требованию, или, по-видимому, пред нами опять стоит бесконечный ряд все новых определений понятий.

Это, конечно, верно. Правда, теперь нам приходится считаться с этим требованием совершенно иначе в том отношении, что оно не может уже быть предъявляемо ко всякому понятию, но оно в самом деле принимает вид мысли о цели, к которой все более и более должна приближаться фундаментальная наука. Нельзя отрицать, что мы должны (как к последнему идеалу) стремиться к образованию таких понятий, элементы которых оказывались бы совершенно свободными от воззри тельного многообразия, и это означает не что иное, как то, чтобы они оказывались абсолютно простыми. В том случае, если бы мы обладали такими элементами понятий, мы могли бы выразить содержание понятий таким образом, что оно оказывалось бы абсолютно определенным. Однако разрещением вопроса о том, насколько достижимы когда-либо эти последние идеальные элементы понятий и во всех ли отношениях они подходили бы под нашу теорию, мы займемся впоследствии, и связи с обсуждением иных проблем. Мы можем сделать это, так как эти понятия представляют некоторым образом предельный случай. Вообще из них нельзя вывести какого-либо возражения против нашей аргументации, согласно которой существенная функция понятия состоит в упрощении воззрительного многообразия. И определение понятия сводится к все большему и большему упрощению содержани

ПОНЯТИЯ.

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 97

То, что упрощение данной действительности составляет истинную сущность естественнонаучного понятия, станет еще более ясно, коль скоро мы постараемся теперь показать, что, исходя из этого, следует понимать и последнее свойство, которое должно принадлежать понятиям наряду с общностью и определенностью.

III

Обязательность понятия*

Оказывалось бы действительно возможным с помощью понятий, которые удовлетворяли бы вышеизложенным требованиям, преодоление экстенсивного и интенсивного многообразия вещей или хотя бы только приближение к этой цели? Допустим, что науке удалось бы найти абсолютно простые и определенные элементы понятий, стало быть вполне достигнуть осуществления идеала формальной логики, — спрашивается, разве она была бы в состоянии благодаря этому совершенно преодолеть хотя бы только интенсивное многообразие какой-либо единичной, встречающейся в действительности формы? Очевидно, что нет, так как для того, чтобы довести до конца познание какой-либо вещи таким образом, чтобы в ней не оставалось непонятным никакое необозримое многообразие, мы нуждаемся не только в простых и определенных элементак понятий, но и в совершенно доступном обозрению, ограниченном числе их, т. е. для того, чтобы быть уверенным в законченности познания, нам необходимо иметь возможность убедиться в том, что никакое дальнейшее исследование данного единичного объекта не заставит нас увеличить число элементов понятий. А для того, чтобы иметь возможность хотя бы приблизиться к достижению такого состояния, понятие, поскольку мы до сих пор ознакомились с ним, не доставляет никаких средств. И все-таки мы должны поставить себе такое состояние познания целью, к достижению которой мы могли бы, по крайней мере, приближаться, раз вообще должен существовать прогресс в познании. Если, стало быть, эта цель непременно существует, то для того, чтобы наше образование понятий могло идти в направлении, ведущем к этой цели, к вышеуказанным свойствам научно пригодного понятия должно присоединяться еще нечто такое, на что мы до сих пор не обращали внимания.

Необходимость этого станет нам еще яснее, коль скоро мы примем в соображение не только интенсивное, но также и экстенсивное многообразие вещей. И на первых порах мы намерены ограничиться рассмотрением преодоления этого экстенсивного многообразия. Мы можем сделать это, так как ведь в последнем анализе познавательное

• «Die Celtung des Begriffs».

98

ГЕНРИХ РИККЕРТ

стремление естествознания никогда не направлено на единичное, но всегда на мировое целое. Мы знаем, что телесный мир состоит из бесконечного множества различных форм. А наши понятия мы всегда можем образовывать лишь применительно к какому-либо ограниченному числу единичных форм. Целое по природе своей никогда не может становиться непосредственным предметом исследования. Поэтому мы должны предполагать, что уже по части мира мы можем судить о целом, т. е. что она делает для нас возможным образование применительно к ней понятий, которые служат для познания целого. На первых порах мы не задаемся вопросом о том, каким образом это возможно. И в данном случае мы довольствуемся указанием на то обстоятельство, что без этой возможности всякая попытка познании мирового целого была бы бессмысленной и что для достижения этой цели понятия, поскольку они изучены нами до сих пор, оказываются недостаточными.

Ведь до сих пор у нас все время шла речь лишь об упрощении некоторого многообразия вообще. Оно было достижимо благодаря общим и определенным значениям слов. Теперь, когда мы понимаем многообразие мира действительно в смысле неисчерпаемости или бесконечности, должно выясниться, что этого упрощения благодаря понятиям не достаточно, что благодаря ему еще ничего не сделано для преодоления бесконечности. Общность значений слов всегда эмпирически ограничена. Точное определение их содержания путем превращения в форму суждений нисколько не изменяет дела. Для того чтобы было возможно преодоление бесконечного обилия явлений, мы должны быть в состоянии образовывать понятия, необходимо обнимающие собой неограниченное число единичных форм. Лишь в том случае, если мы найдем путь, ведущий к образованию таких понятий, мы можем в силу вышеприведенных оснований говорить о прогрессе в познании мира. В противном случае все, что выполняет естествознание, окажется совершенно ничтожным по сравнению с неисчерпаемым обилием явлений.

Мы можем несколько точнее формулировать эту мысль, напомнив, что мы мыслим себе мир как пространственно, так и временно необозримым. Стало быть, мы предполагаем в естествознании, что с помощью наших понятий, которые образованы применительно к непосредственно данному нам фрагменту вселенной, мы постигли нечто повторяющееся на любом расстоянии от нас. Иными словами, наши понятия должны быть образованы таким образом, чтобы они были применимы ко всякой встречающейся в мире форме, где бы она ни находилась в пространстве. Из этого вытекает, что содержание выполняющего это назначение понятия само должно быть свободно от всякого определения, относящегося только к той или иной части пространства. И точно так же обстоит дело и по отношению ко времени. Содержание понятия, долженствующего служить для постижения мирового целого, никогда не должно заключать в себе что-либо

ГЛАВА I. ПОЗНАНИЕ ТЕЛЕСНОГО МИРА В ПОНЯТИЯХ 99

такое, что приурочивало бы его к какому-либо определенному времени. Лишь в таком случае к нему применимо замечание Шопенгауэра, что над ним не властно время. Непонятно, каким образом понятия, обладающие лишь теми свойствами, которые были до сих пор рассмотрены, могли бы выполнять то, что требуется здесь.

Но чего же еще не хватает подвергнутому вышеуказанным образом логической обработке значению слова для того, чтобы оно стало искомым средством для преодоления бесконечности мира? Каким свойством должно еще обладать понятие для того, чтобы выполнить до конца то назначение, которое оно, как мы видели, начало выполнять в виде непроизвольно возникших значений слов? Для того чтобы найти ответ на этот вопрос, мы намерены развить далее ту мысль, что научно пригодное понятие должно иметь форму суждений, или, точнее, во всякое время быть в состоянии принять эту форму. Пока мы оставляли без разрещения вопрос о том, обладает ли определение понятия и логической ценностью суждения, т. е. может ли оно быть подведено под ту точку зрения, что оно истинно. В самом ли деле, спрашивается теперь, определение понятия есть суждение или же, как доказывал Риль,* их словесная оболочка вводит нас в заблуждение относительно их подлинного характера1?

Этот вопрос является уже рещенным для тех, которые видят в суждении не что иное, как сочетание какого-нибудь представления с каким-нибудь другим представлением, так как они совершенно неспособны различать между подлинным суждением и таким образованием, которое имеет лишь форму суждения. В таком случае различие между понятием и суждением имеет лишь значение словесного различия между словом и предложением. Логическое содержание в обоих одно и то же.** Но положение дела представляется совершенно в ином свете, коль скоро полагают, что простое сочетание представлений еще вовсе не есть суждение, но что к нему должен еще присоединяться акт утверждения или отрицания и что в этом-то, не имеющем характера представления, но «практическом» элементе и заключается то, что существенно для суждения. Тогда в самом деле можно спросить: состоит ли понятие из суждений?