Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 79 )

Итак, сама действительность столь же мало может быть изображена с помощью общих понятий астрономией, как и какой-либо иной наукой, и притом это имеет силу как в том случае, когда мы имеем в виду нынешнее состояние нашей солнечной системы, так и в том, когда мы имеем в виду то развитие, которое имело место прежде, чем она

•Примечание переводчика Э, Дю-Буа-Реймон. О границах познания природы. Перевод с немецкого под ред. . 2-е им. С. 5.

346

ГЕНРИХ РИККЕРТ

достигла своего нынешнего строения Мы уже упоминали, что то обстоятельство, что кольца имеются у Сатурна, случайно, раз случай противополагается закону, и равным образом мы должны сказать: то, что именно у Юпитера есть спутники или что индивидуум Марс иного цвета, чем индивидуум Венера, это факты, которые можно лишь констатировать, но никогда не вывести как необходимые из понятий законов Понять можно лишь то, как вообще возникают кольца или спутники какой-либо планеты, а отнюдь не то, почему они оказываются налицо именно у этих индивидуумов в этом определенном числе и форме; и однократный процесс становления, который мы называем развитием нашей солнечной системы, столь же мало может быть подведен в своем своеобразии под естественнонаучные понятия. Правда, пожалуй, можно понять, как из шарообразного скопления газов благодаря уплотнению развивается какое-либо солнце с системою планет, но наше Солнце и наша планетная система входят в такую общую естественнонаучную теорию всегда отнюдь не как индивидуумы, но лишь как экземпляры, т. е. обшая теория относительно возникновения планет вообще ничего не сообщает об индивидуальных особенностях их развития, а следовательно, она не дает и истории их

Тем не менее астрономические законы развития представляют одну особенность, которая, по-видимому, отличает их от других законов природы. Ведь если в них подставить определенную, стало быть индивидуальную, величину, то можно непосредственно применять их к определенным индивидуальным долям пространства и промежуткам времени определенного индивидуального процесса развития, и эта возможность бросается в глаза.

Ведь для того, чтобы иметь возможность обнаружить применимость некоторого физического закона хотя бы лишь по отношению к его количественным определениям некоторой индивидуальной действительности, мы всегда должны сперва выделить некоторое тело при посредстве эксперимента из его исторической связи и искусственно изолировать его таким образом, чтобы тому, что в данном случае в нем подлежит изменению, не служило «помехой» влияние других действи-тельностей. Ведь на Земле никогда не бывает, чтобы какое-либо тело действительно падало так, как учит закон падения, и постольку кажется, что, следовательно, положения астрономии все же образуют исключение Однако это основывается лишь на том, что тела, которыми занимается астрономия, фактически всегда так изолированы друг от друга, как это изолирование или вовсе не может быть осуществлено для какого-либо тела на Земле, или же осуществимо лишь с величайшим трудом, так как единичные небесные тела пространственно настолько удалены друг от друга, что их количественные определения не изменяются благодаря не поддающимся вычислению качественным воздействиям. Но из этого для нас вытекает только то, что даже приложение формул с определенными величинами к количественно-индивидуальным действительностям возможно лишь в астрономии,

ГЛАВА IV ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 347

именно так как только ее объект без искусственного изолирования представляет количественные определения для измерения. Можно было бы также сказать, что небесные тела суть единственные индивидуумы, не находящиеся ни в какой полной исторической связи, и, таким образом, астрономия необходимо остается единственной наукой, подставляющей в свои законы развития индивидуальные количественные величины или имеющей повод для этой подстановки.

Остальные логические особенности астрономии объяснимы тем, что ее объект, вследствие своей единственности в своем роде, получает значение, благодаря которому наш интерес не ограничивается общими понятиями, но направляется на исследование и индивидуального, и закономерно всегда непонятного вида отдельных частей. Сведения, относящиеся к индивидуальности наиболее обширного исторического целого, которое мы знаем, должны иметь значение для нашего мировоззрения и жизнепонимания, а потому и то целое, в которое входит наша Земля, как арена всей истории, в известном смысле становится историческим индивидуумом. Таким образом, выходит, что суждения, содержащие в себе законы, и суждения, констатирующие лишь индивидуальные факты, в науке о мировом целом близко соприкасаются друг с другом. Несмотря на это, они могут быть логически (begnfflich) ясно отграничены друг от друга, и логическая структура астрономии никогда не может стать образцом для какой-либо другой науки. Идеал «астрономического познания» имеет силу лишь для самой астрономии, и, следовательно, несмотря на астрономию, продолжает оставаться справедливым, что индивидуальные ряды стадий развития, которые, как полные действительности, всегда имеют не только количественные, но и качественные определения, не могут быть подведены ни под какое понятие закона

Все это надлежало обстоятельно выяснить ввиду весьма распространенных заблуждений, причем благодаря этому лишь снова уясняются границы естественнонаучного образования понятий, и это не ведет нас далее того результата, который был найден при установлении понятия исторического причинного ряда (Kausalketle) Отличие таких действи-тельностей, которые повторяются, и таких, которые изменяются, само по себе еще не может быть утилизируемо ни для разделения наук, ни для отграничения естествознания от истории, так как оно выражает не что иное, как то, что история рассматривает действительные процессы становления по отношению к их индивидуальному изменению, естествознание же, напротив того, по отношению к тому, чтб в них подходит под общие понятия некоторого повторения, и это еще не дает нам ничего для положительного определения исторического понятия развития * Понятие изменения специфически свойственно истории лишь

* В своем весьма интересном сочинении Les pnncipes fondameiuaux de 1'histoire {Paris, 1899) положил различие между повторением и изменением в основу логики истории и благодаря этому весьма удачно обнаружил ошибочность все*.

348

ГЕНРИХ РИККЕРТ

постольку, поскольку изменение однократно и вызывает нечто небывалое, новое. Но ведь все индивидуальное и ново, и поэтому мы не подвигаемся вперед благодаря установлению понятия индивидуального изменения как такового.

Без разрещения остается вопрос о том, каково то новое и каковы те изменения, которые излагает история, но на этот вопрос можно дать лишь следующий ответ: это — существенные изменения, т. с новое должно быть не только иначе, но и в телеологическом смысле новым, следовательно, вместе с тем и иметь значение благодаря своей новизне. Поэтому для того, чтобы понятие однократного изменения стало понятием исторического ряда стадий развития, к нему надлежит присоединить еще один момент, равным образом как к понятию индивидуума вообще должно было присоединиться еще нечто для того, чтобы оно стало понятием исторического индивидуума.

И фактически ведь всякий, слыша слово «развитие», уже соединяет с ним значение, которого нельзя свести к понятию простого только ряда изменений. Ведь когда мы говорим, что нечто «развивается», то при этом заранее имеем в виду или конец, или совокупность соответственного процесса, и относим к первому или к последней различные стадии таким образом, как будто они приводили к некоторой цели. И мы можем даже сказать, что слово «развитие» производит такое впечатление, что телеологический момент настолько не отделим от него, что, пожалуй, желательно было бы еще отнюдь не называть развитием простого лишь временного течения, т. е. становления и изменения как таковых, так что тогда понятие развития вообще не играло бы никакой роли в науках, исключающих телеологические принципы. Ведь если, благодаря наименованию, «развитием» с понятием изменения непроизвольно соединяется телеологический момент, и в этом не дают себе ясного отчета, то благодаря этому возникают многие смещения понятий, играющие роль в особенности в современном натуралистическом «эволюционизме». Дарвинисты энергично борются против всякой телеологии и тем не менее непроизвольно фиксируют в слове «развитие» столь телеологические понятия, как

тех попыток, которые клонятся к тому, чтобы обратить историю в социологию и естественную науку. Однако устанавливаемая им протнповоложностъ между «fails de repetition» и "fails de succesion» (Revue de synthese historique. Bd I, S. 121 ff.) должна вызвать возражение с логически» точек зрения, так как он, по-аилииому, предполагает два различных рода действительности: пребывающую и изменяющуюся. Тогаа благодаря этому может возникнуть мнение, что всякое изменение как таковое уже есть исторический объект. Раз пригнано, что не существует двух различных родов действительности, но что есть изменение, основная мысль Ксенополя остается правильной лишь постольку, поскольку она сводима к положенной в основу в этой книге логической противоположности двух способов рассмотрения действительного, и тогда она достаточна лишь для выяснения границ естествознания, но уже не для того, чтобы определить, какие изменения исторически существенны. Ср. также мою критику книги Ксенополя в Histor. Zeitshrift Bd 86. S. 464 ff. и критику моих взглядов Ксенополя в Les sciences naturelles et i'histoire (Revue philosophique. Bd L. S. 374 ff.).

ГЛАВА IV. ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПОНЯТИЙ 349

«прогресс», «высшая стация» и т. п., причем это должно приводить к весьма неясным теориям об «естественном прогрессе».

Но и в том случае, если в нижеследующем изложении мы всегда будем разуметь под развитием телеологически понимаемый ряд изменений, это понятие развития все же еще не оказывается достаточным для определения того, что такое есть историческое развитие, напротив того, мы должны отграничивать друг от друга и различные виды телеологического развития, как мы отграничили телеологическое развитие вообще от простого только становления и простого только ряда изменений, чтобы, таким образом, постепенно дойти до понятия исторического развития.