Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 110 )

Мы забываем это, так как часто те точки зрения, которыми руководится сравнение, приходят нам в голову как самоочевидное. Однако эта психологическая самоочевидность не только могла бы быть констатирована равным образом и тогда, когда дело идет о точкак зрения, которыми руководствуется историческое трактование, но она и не имеет ничего общего с его логическим оправданием. Мы обстоятельно показали, что без стремления к безусловно общим суждениям естествознание всегда может дать лишь классификацию и что простая лишь классификация всегда «произвольна», так как, если даже ограничиться экстенсивно обозримым многообразием объектов, что приходится делать, будучи эмпиристом, интенсивное многообразие всякого отдельного объекта остается необозримым, а необозримые многообразия могут быть и сравниваемы друг с другом с необозримо многих точек зрения. Итак, и в сравнивающем естествознании всегда должно быть заранее установлено, какую точку зрения для сравнения желают выбрать и, если держаться эмпирической точки зрения, этот выбор точно так же, как и в истории, нуждается в одобрении всех тех, для кого должны иметь силу понятия.*

Но раз дело обстоит таким образом, иного рода объективности нельзя требовать и от истории, и так как история весьма способна удовлетворять требованию, гласящему, что все люди, к которым она обращается, должны признавать ее руководящие точки зрения, она отнюдь не находится в невыгодном положении по сравнению с естествознанием, поскольку дело идет о произвольности выбора.

Напротив того, историк, ограничивающийся тем, чтобы при посредстве исторических понятий, имеющих индивидуальное содержание, излагать прошлое в его однократном индивидуальном течении, руко -

* Здесь и в дальнейшем изложении предполагается, что читатель точно помнит разъяснения, данные б первой главе. Лишь тогда изложение может быть убедительным

ГЛАВА V. ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ И ИСТОРИИ 461

водясь при этом эмпирически данными культурными ценностями, признаваемыми определенным кругом людей нормативно общими, достигает при этом наивысшей объективности, которая с эмпирической точки зрения вообще может быть достигнута в науке. Проблематическим остается лишь притязание истории на безусловно всеобщую обязательность ее понятий, но ведь для последовательного эмпириста такая обязательность вообще не имеет никакого смысла. В естествознании она зависит от обязательности безусловно всеобщих суждений, в истории — от обязательности безусловно всеобщих ценностей. Для того, кто не хочет признавать ни той, ни другой, по отношению к объективности понятий не может составлять никакого различия то, что на место эмпирически общепризнанной точки зрения сравнения, отличающей существенное от несущественного, становится эмпирически общепризнанная ценность, к которой объекты бывают относимы таким образом, что они объединяются в ин-дивидуумы.

Если мы будем рассматривать дело уже не чисто формально, то с точки зрения чистого опыта оно принимает даже еще более благоприятный оборот для исторических наук. Оказывается, что для значительного большинства исторических трудов, всех биографий, всех изложений особых культурных процессов, как например историй развития религии, наук, права, искусства и т. д., и даже всех историй отдельных народов и государств руководящими точками зрения служат точки зрения отнесения к ценностям, фактическое признание которых отнюдь не может подлежать сомнению. Если при образовании своих понятий историк руководится ценностями той общественной группы, к которой он сам принадлежит, то будет казаться, что объективность его изложения зависит исключительно от правильности фактического материала, и вовсе не возникнет вопрос о том, существенно ли то или иное событие прошлого. Он выше всякой произвольности, когда он, например, относит развитие какого-нибудь искусства к эстетическим культурным ценностям, развитие какого-либо государства к политическим культурным ценностям и у него при этом получается изложение, которое, поскольку оно воздерживается от суждения, выражающего опенку, должно быть обязательно для всякого, кто вообще признает эстетические или политические культурные ценности как нормативно-общие для членов своей общественной группы. Если же историку, напротив того, приходится сперва усваивать себе чужие культурные ценности для того, чтобы быть в состоянии изображать и отдаленные процессы развития культуры, то в принципе эта работа равным образом может быть выполнена путем чисто эмпирического констатирования фактов н лишь тогда, когда требуется написать «всемирную историю», может оставаться сомнительным, могут ли применяемые при этом руководящие точки зрения отнесения к ценности рассчитывать на допускающее эмпирическое констатирование признание у всех обнимаемых таким изложением культурных общественных групп. Однако

462

ГЕНРИХ РИККЕРТ

этот случай не касается эмпирической объективности специальных изложений *

Напротив того, оправдание объективности естественнонаучных исследований наталкивается на значительные трудности, коль скоро требуется удостоверить фактическое признание их руководящих точек зрения Пока естествознание оперирует исключительно с понятиями о вещах, пожалуй, можно сказать, что для всякого будет само собою разумеющимся то, какие объекты следует признавать одинаковыми и какие неодинаковыми Но, после тех разъяснений, которые были сделаны в первой и во второй главах, не подлежит сомнению, насколько трудно будет провести точку зрения чистого эмпиризма и для понятий, выражающих отношения Таким образом, естествознание во всяком случае оказывается в более затруднительном положении, чем историческое трактование, коль скоро ему приходится оправдать свою объективность перед судом эмпиризма

История есть подлинная опытная наука не только потому, что она есть наука, имеющая дело с действительностью, и поэтому со своими индивидуальными понятиями она всегда ближе к индивидуальному опыту, чем естествознание, но и потому, что ее руководящие точки зрения гораздо легче могут быть почерпнуты из самого опыта Итак, с

* Так как отстаиваемый уже в моем сочинении Kukurwissensdiafl und Nalurwissen-schaft вышедшем в 1899 году взгляд, согаасво которому всякое историческое образование понятий руководится культурными ценностями приводили в связь с рассуждениями относительно правомерности историографии с точки зрения тога или иного вероиспове яанин то здесь следует добавить еще нижеследующее относительно понятия достижимой при всяких обстоятельствах эмпирической объективности истории Тот кто уяснил себе имею шее решающее значение различие между чисто теоретическим отнесением к ulhhocth и практической оценкой поймет что методологические «предпосылки» исто рии не имеют ничего обшего с предпосылками касающимися вероисповедании Например при трактовании действительности, именуемой «Лютером» для катотика должны оставаться существенными те же самые составные части, что и для протестанта, а следовательно они должны и объединяться в те же самые исторические понятия Ведь, как я уже показал выше без согласующеюся понимания действительности отнюдь не был бы возможен спор о ценности Лютера Лишь для историка которому немецкая и христианская культурная жизнь совершенно чужды, Лютер вообще стал бы несуществен ным, а следовательно к не подлежал бы историческому трактованию, так как историк, чуждый этой культуре, не относит индивидуальности Лютера ни к какой ценности Однако раз этот историк признает хоть какую нибудь религиозную ценность он. в принципе, может освоиться и с течи ценностями к которым немецкие и христианские историки относят Лютера, н в таком случае н для него трактование Лютера, воздерживающееся от всякого суждения выражающего оценку обладает научной объективностью Спорить можно лишь о том возможно ли или даже хотя бы лишь желательно для историка воздержание от суждении, выражающих оценку Ознако этот вопрос выходит из пределов логического исследования Здесь мы должны тишь установить понятие числю научного исторического трактования в котором благодаря простому лишь отнесению его объектов к культурным ценностям должно находить свое выражение понимание действительности, общее всем спорящим партиям и как бы ни была необходима и правомерна историография производящая оценку в зависимости от вероисповедания с религиозных, этических, политических или иных точек эреннн она все же никогда не может быть признана чисто научной так как ее оценки никогда не бывают обязательными для всех людей науки

ГЛАВА V ФИЛОСОФИЯ ПРИКОЛЫ И ИСТОРИИ 463

эмпирической точки зрения служащий помехой момент субъективное ти в нее может внести не то обстоятельство, что она нуждается в ценностях как руководящих точкак зрения, а незнание необходимости таких точек зрения отнесения к ценности может побудить исследователя к тому, чтобы стремиться и к недостижимому идеалу «объективности».

Если бы преследуемая нами цель сводилась к обнаружению право мерности науки об однократном индивидуальном культурном развитии как эмпирической дисциплины, то мы могли бы закончить теперь наше сочинение Однако наше исследование было предпринято в интересах более общих философских проблем, и хотя мы на первых порах должны были сузить постановку проблемы до всего лишь методологической, однако нам все еще предстоит разрешить задачу, состоящую в том, чтобы указать отношения методологических выводов к общим вопросам, касающимся мировоззрения Но это может быть сделано лишь путем гносеологического углубления и дальнейшей обработки установленных до сих пор результатов, и в особенности нам надлежит выяснить то, какую роль играют в науке сверхэмпирические элементы

При этом нам придется снова подвергнуть сомнению некоторое из достигнутого нами до сих пор, и в особенности объективность исторической науки с новой точки зрения представится многим весьма сомнительной Поэтому для того, кто настолько убежден в неправомерности сверхэмпирических элементов в науке, что заранее считает обсуждение вопроса об их правомерности совершенно бессмысленным и устарелым предприятием, быть можег, лучше всего будет не читать далее, но удовлетвориться полученным до сих пор результатом

Во всяком случае для действительно последовательного эмпириста наша работа выполнена, и притом важно отметить, что для всякого мыслителя, не оперир>ющего с недоказуемыми метафизически рационалистическими догматами, обязательно признать историческую жизнь границей всякого естественнонаучного образования понятий, каких бы философских взглядов он ни держался относительно остального естественнонаучное познание исторического ло[ически невозможно. Тот, кто желает изучить прошлое в его однократном и индивидуальном течении, может охватить его лишь в понятиях, имеющих индивидуальное содержание, элементы которых сочетаются в телеологическое единство так, что при этом имеется в виду некоторая ценность, и именно эмпиризм никогда не может оспаривать объективность такого образования понятий Этот результат продолжает оставаться верным во всяком случае, как бы ни судили о правичьности дальнейшей аргументации