Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 2 )

* «Zui Theorie der naturwissenschaftlichen Begriffsbildung». •* "Kulturwissenschaft uiid Natunvissenschaft» (1899).

ПРЕДИСЛОВИЕ 57

основе их смещения понятий, в особенности же выяснять многозначность (Vieldeutigkeit) тех ходячих аргументов, при посредстве которых в наши дни опять отстаиваются эти порядочно-таки устаревшие теории.

Всякий логик поймет, что при этом я специально останавливался на разборе лишь весьма незначительной доли новейшей литературы этого направления. Эта литература почти сплошь до такой степени носит характер дилетантизма, что не стоит заниматься ее детальной критикой. Я полагаю, что implicite я в достаточной степени выяснил свое отношение ко всем существенным мыслям, высказанным в новейшем споре об историческом методе.

Но, быть может, менее заслуживающим оправдания покажется то обстоятельство, что и из ценных работ по вопросу о сущности исторической науки мною упомянута лишь весьма незначительная доля, и что в моей книге почти совершенно отсутствует специальный разбор этих книг. Однако иначе нельзя было сделать, не увеличивая чересчур объема этой книги. А кроме того, по моему мнению, мы вообще слишком много цитируем в настоящее время и при этом руководимся такими принципами, которые могут быть пригодными лишь для учебников. В особенности по философии имеется множество объемистых сочинений, которые состоят преимущественно из рефератов и критических обзоров чужих взглядов и в которых лишь небольшие отрывки выражают собственное мнение их авторов. Я же, в сознательной противоположности этого рода манере писать, просто старался излагать и обосновывать то, что я признаю правильным, а поэтому чужие работы упоминаются мною лишь в исключительных случаях и мимоходом, когда это представлялось мне желательным в интересах выяснения хода моих мыслей. Тем не менее я надеюсь, что и в этом своем труде я не игнорировал имеющейся налицо литературы предмета и implicite в достаточной степени принял в соображение существенные мысли других. Лишь сочинения, вышедшие за последний год, использованы только в незначительной степени, так как я уже давно окончил четвертую главу, посвященную тем вопросам, в связи с которыми стоит их содержание. При этом я желал бы не преминуть поставить на вид, что я весьма признателен за выяснение моих собственных взглядов и авторам таких трудов, называть которых мне не представлялось случая.

Затем остается еще сказать несколько слов о характере моего изложения. Я стараюсь, исходя из границ естественнонаучного образования понятий, понять сущность действительно имеющейся налицо истории и отнюдь не задаюсь составлением планов для наук будущего. При всем том, я далеко не ограничиваюсь одним лишь анализом или описанием имеющегося налицо, но моей задачей является раскрытие внутренней логической структуры всякого исторического образования понятий. По этой причине я на первых порах должен был исходить из совершенно общих понятий, содержащих в себе весьма немногое из

58

того, что привыкли называть историей, и лишь мало-помалу я присоединяю к этим понятиям один элемент за другим, так что благодаря этому лишь в заключение четвертой главы вырабатывается понятие, соответствую шее тем наукам, которые обыкновенно называют историей. Из этого синтетического приема не только вытекает то неудобство, что обязательно предварительно прочесть целую книгу, для того чтобы узнать, что я имею в виду, но им же обусловливается и необходимость отложить суждение о правильности моего взгляда до конца книги. Но, при всем желании, и этого я совершенно не мог изменить. Напоследок еще одно замечание. Логическая работа в значительной степени состоит в том, чтобы констатировать те предпосылки, которые необходимо лежат в основе научной деятельности. А недавно возник спор о «свободной от предпосылок науке» (urn die Voraussetzungslose Wissenschaft) и этот вопрос приводится в связи с вопросом о логических или гносеологических (erkenntnisiheoretischen) предпосылкак и даже с моими работами. Я не намерен касаться этого пункта и только напоминаю читателю, что каждая строчка этой книги, за исключением нескольких примечаний, которые были добавляемы в то время, как она печаталась, написана до вышеупомянутого спора, и что поэтому мне не могло прийти в голову как-либо высказываться относительно него. Если бы, несмотря на это, все-таки показалось, будто некоторые части моей работы имеют отношение к упомянутому спору, то, если оставить в стороне второе из примечаний к отделу «Эмпирическая объективность», это чисто случайно.

Генрих Риккерт Фрейбург, январь 1902-го года.

59

ВВЕДЕНИЕ

В научной жизни нашего времени много места занимают исторические исследования. Находит ли себе эта тенденция подобающее ей выражение равным образом и в современной философии? Утверждали, что это так. В одной, находящей себе в наши дни много читателей, книге не только содержание, но и внешний успех которой весьма характерны для нынешнего состояния философских наук в Германии, в числе тех направлений, в которых, по-видимому, движется философия в настоящее время, упоминается также историческая тенденция (Richtung auf die Geschichte), причем это направление характеризуется даже как такая черта, которая придает особый отпечаток всей философии XIX столетия в противоположность предшествовавшему математически естественнонаучному периоду." В самом ли деле эта черта так сильно сказывается во всей философии XIX столетия и даже в современной философии? Или же вышеприведенное утверждение следует признать выражением не столько факта, сколько желания?

Правда, вышеприведенное утверждение оказывается, конечно, справедливым по отношению к немецкой философии первых десятилетий XIX века. Быть может, никакая философия не была когда-либо столь историчной, как философия немецкого идеализма. Но можно ли сказать, что это справедливо и для дальнейших времен? Правда, и во Франции, приблизительно в то же самое время, когда Гегель излагал свою философию истории, Конт развивал мысли, клонившиеся прежде всего к тому, чтобы отвести истории подобающее ей место в совокупности научного познания и установить ее надлежащее трактование. Но не осталось ли здесь в общем дело, несмотря на некоторые ценные задатки, при одном лишь благом намерении? По крайней мере нельзя утверждать, чтобы влияние мыслей Конта было способно усилить историческую тенденцию (die Richtung auf die Geschichte) в противоположность предшествовавшему естественнонаучному периоду. А в этом-то ведь и состоит самая суть данного вопроса. По сию пору существует решительный антагонизм между историческим и естествен-ноисторическнм родами мышления. Конечно, Конт не нашел охватывающего, объединяющего их принципа и его влияние, как прямое, так

• Poulsen. Einleitung in die Philosophic, Vorwort S. XI.

60

и еще более того — косвенное, оказываемое им главным образом при посредстве английских авторов, могло лишь со своей стороны способствовать тому, что и в Германии во второй половине XIX столетия была вновь совершенно оттеснена на задний план та великая историческая тенденция, которая проявилась в философии немецкого идеализма. Только историческое исследование усвоило наследие этого идеализма и обнаружило могучий размах. Сама же философия, поскольку она вообще имела еще какое-либо значение для общей духовной жизни в эти времена, снова целиком подпала под влияние естественных наук. Слова более дальновидных мыслителей раздавались втуне.

Что же сказать относительно философии нынешнего времени? Если бы требовалось еще доказывать абсолютно неисторический характер философского духа, господствующего ныне в самых широких кругах, то для этого достаточно было бы указания на тот факт, что в течение последних десятилетий из немецких философов более всего привлекает к себе внимание и находит читателей именно тот, чье отсутствие понимания исторической жизни вряд ли может быть превзойдено. С одной стороны, ослабление исторического интереса в философии, с другой стороны, предпочтение, оказываемое естествознанию или естественнонаучной фразе, были необходимыми предварительными условиями позднего успеха Шопенгауэра, который высказывал мысли немецкого идеализма лишь воспроизводя их в физиологической терминологии, которая была настолько же неудачна, насколько она удовлетворяла вкусам данного времени.

И успех, выпавший на долю фантастических и мистических элементов философии Шопенгауэра менее всего может ввести в заблуждение относительно истинного положения дел. Уже Фихте правильно понял, что «всякое фантазерство (Schwarmerei) непременно оказывается и становится натур-философией».ф

Итак, признать ли это явление прискорбным или отрадным, во всяком случае приходится считаться с тем фактом, что исторические науки оказали лишь незначительное влияние на философию новейшего времени и, если оставить в стороне немногие исключения, в философском сознании именно нашего времени оказывается лишь очень мало проявлений исторической тенденции, в противоположность естественнонаучной. Напротив того, опять стало общераспространенным мнение, согласно которому вся подлинная наука в сущности сводится к естествознанию, — верование в «естественнонаучное миросозерцание».

Конечно, наиболее неосмысленная форма, в которой может выступать философия, в существенном обусловливаемая влиянием естест

• См.: Die Gnindziige des gegenwiirtlichen Zeitalters, 8-я лекиия: о реакции этой эпохи против самой себя путем возведения непонятного в высший принцип. Sammtliche Werke. Bd VII. S. 111.

61

веннонаучных интересов, метафизика материализма, может быть признана таким эпизодом в духовном развитии нашего века, с которым счеты уже в достаточной степени сведены, и теперь, по крайней мере то мнение, согласно которому мир по существу телесен и всякая душевная жизнь представляет лишь особую форму телесного изменения, не признается уже за истину в тех кругах, среди которых обнаруживается стремление к серьезному занятию философскими проблемами. Напротив того, во взглядах на отношение между душевными и телесными процессами господствует дуализм, и притом не менее крайний, чем тот, который был выработан Декартом, преодоление же этого дуализма ходячим спинозизмом приходится признать только кажущимся. Своеобразие душевной жизни во всяком случае признается, полная несравнимость психических процессов с физическими считается совершенно самоочевидной. Но это не колеблет веры в безусловное и исключительное господство естественных наук, а, следовательно, и веры в естественнонаучную философию, да и непонятно, каким образом одно это могло бы поколебать упомянутую веру. Последняя совершенно не зависит or материалистических умозрений. Именно естествоиспытатели стали для широких кругов признанными авторитетами, свидетельствующими о несостоятельности метафизики материализма. Однако, чем более отказываются от материализма, тем более продолжают в то же время придерживаться естественнонаучного метода. Успехи, достигнутые с помощью этого метода в области материальной природы, кажутся доказательством того, что и при исследовании всех других процессов можно и должно применять методы, свойственные естествознанию. Естественная наука о духовной жизни, естественнонаучная психология, считается единственной научной психологией.